Евгений Лозицкий – Инвазия – Собирая осколки (страница 25)

Аня заметила её, не раздумывая, развернулась и подошла к ней. Она мягко опустилась на одно колено, чтобы быть с девочкой на одном уровне.

– Всё будет хорошо, Сонечка, – сказала она тихо. – Дядя Андрей и Степан Валерьевич сейчас с тобой побудут. Покормят, и какую-нибудь интересную игру придумают. А я скоро вернусь. Обещаю.

Девочка не ответила словами. Она просто шагнула вперёд и крепко, по-детски доверчиво, обвила руками шею Ани, прижавшись к ней так, будто пыталась вобрать в себя часть её спокойствия и силы на время разлуки.

За время отсутствия Антона и Ани работа кипела. Степан Валерьевич, не теряя ни минуты, «убедительно попросил» замки на калитке соседнего участка и входной двери впустить его. Внутри, на пыльном чердаке дома, он быстро обустроил спартанский наблюдательный пункт: укрепил у окна мешки с песком, притащил ящик с патронами и разложил на полу два автомата – один для длинного прицельного огня, второй – на случай близкого контакта. Теперь их двор находился под перекрёстным прицелом.

Тем временем в их доме царила почти домашняя, пусть и напряжённая, атмосфера. Андрей, накормив Соню, устроил ей игру с их рыжим стражем. Кот сначала с аристократическим презрением взирал на прыгающие у ног фантики, но вскоре инстинкт взял верх. Через полчаса он уже с азартом носился по коридору, охотясь за блестящей приманкой привязанной веревкой к ветке, а тихий, почти неслышный смешок Сони впервые наполнил стены тёплым, живым звуком.

В углу комнаты, склонившись над толстой тетрадью, сидел Иван Сергеевич. Его лицо было омрачено глубокой сосредоточенностью. Он что-то быстро записывал, чертил схемы, делал пометки с таким хмурым и поглощённым видом, будто решал задачу, от которой зависело не просто их выживание, а само понимание того, в какой мир они теперь попали.

Аня и Антон вернулись под вечер. Они молча, с каменными лицами, заносили в дом тяжёлые коробки и переполненные пакеты. Восковая бледность их лиц, тени под глазами и скованность движений кричали об одном – они привезли не только найденные реактивы и инструменты, но и эмоциональную тяжесть.

– Что случилось? – тихо, но резко спросил Андрей, поднимаясь им навстречу.

В этот момент из-за его спины выскочила Соня и вцепилась в подол куртки Ани.

– А мы с Рыжиком играли! – сообщила она, и в её голосе, пусть и робко, пробивалась живая нота.

Аня на мгновение прижала девочку к себе, закрыв глаза, будто черпая в этом объятии последние силы.

– Я пойду… приведу себя в порядок, – глухо проговорила она, не глядя ни на кого. – И побуду с Соней в комнате. Антон вам всё расскажет.

Оказалось, что по дороге домой, уже на выезде с проспекта, они увидели страшную картину. На проезжей части, у самого тротуара, лежал труп молодого парня. Не исчезнувшего, не растворившегося, а жестоко убитого. По предварительному, беглому осмотру Ани – около двенадцати ножевых ранений. Смерть наступила не более суток назад. Этот образ – жестокий, земной, лишённый всякой мистики, – словно лезвием, разрезал в душе Ани последние намёки на хрупкое будущее. Цивилизация умерла не тихо. Она начала пожирать саму себя с дикой, первобытной жестокостью.

После ужина в натянутой тишине, их не покидала гнятущая тяжесть. Только Иван Сергеевич, похоже, нашёл в работе спасение от оцепенения. Он с тихой, учёной одержимостью помогал Ане обустраивать импровизированную лабораторию в подвале их дома, расставляя колбы, микроскоп и привезённые реактивы. Это была их основная задача на данный момент времени – попытка понять одну тайну, пока другая, человеческая и куда более страшная, уже стучалась к ним в двери.

Антон, мрачный, направился в дом напротив, чтобы сменить Степана Валерьевича на посту. Аня, оторвавшись от пробирок, тихо попросила Андрея:

– Принеси образец. То самое пятно с дороги. Нужно начать сейчас же.

Андрей кивнул, взял совковую лопату и вышел в прохладные сумерки. Подойдя к месту, он замер. Пятно разрослось. Оно было теперь вдвое больше, чем вчера, и его сиреневое свечение стало плотным, почти осязаемым, а шевеление внутри него стало более отчетливым.

Он осторожно поддел край пятна лопатой. Оно поддалось с трудом, с каким-то влажным, прилипающим звуком, будто пустило корни в асфальт. Сама субстанция оказалась на удивление лёгкой – на лопате она почти не чувствовалась, будто держал не что то материальное, а сгусток света.

Когда он понёс его к дому, внутри пятна началось что-то странное. Шевеление стало судорожным, хаотичным, будто нечто там внутри, лишённое привычной среды, начало биться в предсмертных конвульсиях.

Андрей зашёл в дом с необычным грузом. Иван Сергеевич, увидев пульсирующую массу на лопате, застыл с открытым ртом, очки съехали на кончик носа. Пятно всё ещё светилось, но под резким светом комнатных ламп его сияние начало тускнеть и меркнуть.

– Давайте же, быстрее, несите это вниз! – выдохнул Иван Сергеевич, вынырнув из оцепенения и жестом указывая в сторону подвала.

Андрей двинулся вниз по лестнице, осторожно неся лопату впереди себя. Аня уже стояла у стола, включая микроскоп и настраивая горелку. Её движения были быстрыми, точными, она мельком бросила взгляд на субстанцию, и в её глазах, читалась не тревога, а чисто научное любопытство, смешанное с отвращением.

Андрей аккуратно сдвинул сгусток с лопаты на приготовленную металлическую пластину. Субстанция прилипла к металлу с тихим влажным звуком.

– Андрей, выключите свет, пожалуйста, – попросил Иван Сергеевич, не отрывая взгляда от образца.

Щелчок выключателя погрузил подвал в густую, но не абсолютную темноту. Свет от экрана ноутбука, зелёные и красные диоды приборов и тусклый свет горелки создавали призрачное, мерцающее пространство, в котором тени оживали и колыхались.

Прошла минута. И тогда пятно на столе стало оживать. Его тусклое, угасающее свечение начало набирать силу, возвращаясь к тому самому, густому сиреневому оттенку. А вместе со светом вернулось и движение внутри – медленное, волнообразное, теперь отчётливо видимое в полумраке. Казалось, они принесли в подвал не кусок вещества, а живого существа, которое теперь, в подходящих условиях, вновь пробуждалось к своей странной, непостижимой жизни.

Тишину подвала, нарушаемую лишь тихим жужжанием приборов и сдержанными репликами Ани и Ивана Сергеевича, разорвал резкий, сухой треск из рации на поясе Андрея.

– Андрей, приём.

– На связи, – отозвался он, уже поднимаясь по лестнице, сердце ёкнуло предчувствием.

– У нас гости, – голос Антона в динамике был сдавленным, запыхавшимся.

– Понял. – Резко ответил Андрей.

Он сорвался с места. Его движения стали резкими, автоматическими: шторы на окнах – наглухо, выключатели – щёлк, щёлк, щёлк. Комнаты погружались во мрак одна за другой.

Ворвавшись в комнату к Соне, он застал её сидящей на кровати судорожно обнимая плюшевого медведя. Девочка смотрела на него широкими глазами, в которых уже плескался страх.

– Всё хорошо, Сонечка, – сказал он, выключая свет и стараясь говорить ровно, но собственный голос выдал его с головой, сорвавшись на хрипотцу. – Хочешь посмотреть, как тётя Аня волшебные опыты ставит? Пойдём со мной.

Он взял её за руку и почти побежал вниз, в подвал. Передав дрожащую девочку в руки Ане, он бросил коротко:

– Пусть побудет с вами.

Аня, встретив его взгляд, всё поняла без слов. Она лишь крепче обняла Соню и кивнула – коротко, решительно.

Когда Андрей вернулся наверх, Антон уже стоял у окна в стороне от проёма, на ходу досылая патрон в патронник автомата. Звук был чётким, металлическим, и от этого стало ещё холоднее.

– Ты же в карауле должен был Степана Валерьевича сменить? – тихо спросил Андрей, присоединяясь к нему.

– Он меня сюда отправил. Сказал: «Я тут один грамотнее отработаю. Иди, прикрой наших»…

Его слова потонули в нарастающем снаружи гуле. Сперва это был далёкий рокот, который быстро превратился в оглушительные, гулкие удары басов, выбивающие ритм по пустым улицам. Затем в окна ударили лучи фар, ползущие по стенам, выхватывая из темноты обрывки комнаты. Чёрная машина, не спеша, как хищник, уверенный в своей добыче, приближалась к их дому.

Глава 14

Чёрный внедорожник замер в пяти метрах от их забора, его двигатель глухо урчал на холостых, а музыка была выключена. В этот момент в рации, лежавшей на подоконнике, едва слышно шипнул голос Степана Валерьевича, сдавленный и чёткий, как удар лезвия:

– Замрите. Огонь – только по моей команде. Повторяю, только по моей.

Андрей и Антон, затаив дыхание, синхронно прошептали в свои рации:

– Принял.

Из машины вывалились три фигуры. Антон, прижавшийся к стене в глубине комнаты, не видел их – мешал забор. Его сектор был двор, и сейчас там было пусто.

– Хренасе, вот это подгон! – донёсся пьяный, развязный голос, нарушая ночную тишину.

– Эта красная малышка – моя будет, – заявил второй, похлопывая по капоту «Раптора». В темноте Антон не видел этого, но слышал звук удара ладони по металлу, словно раскалённый гвоздь вогнали ему в сердце. Его челюсти свело так, что заскрипели зубы, а пальцы вцепились в автомат с такой силой, что костяшки побелели.

– Дебилы, – резко оборвал их третий голос, низкий и властный, заметно старше. – Сперва девок заберём. Потом уже пользуете, что хотите и где хотите.