Евгений Лозицкий – Инвазия – Собирая осколки (страница 14)

Он отвёл взгляд в сторону тёмного окна.

– Мы не будем искать их, чтобы убивать. Но если эта… гангрена… сама постучится в нашу дверь, у нас должен быть скальпель. Острый. И решимость им воспользоваться. Или мы станем соучастниками, просто молча наблюдая. А я не могу. Я уже потерял слишком много, чтобы спокойно смотреть, как отнимают последнее у других.

В его словах не было пафоса, лишь холодная, выстраданная решимость. Это был не призыв к оружию, а признание цены, которую, возможно, придётся заплатить за право остаться людьми в мире, где человечность стала роскошью.

Степан Валерьевич снова разрезал тишину. Его голос, низкий и зычный, прозвучал не как вопрос, а как тяжёлый, неоспоримый приговор, вынесенный самой реальностью.

– Что, если эти ублюдки найдут кого-нибудь? – Он произнёс это без эмоций, с ледяной чёткостью, будто зачитывал сводку. – И либо грохнут в пьяном угаре ради прикола. Либо будут насиловать. Сутками. Неделями. Пока их жертва не сойдёт с ума и сама не наложит на себя руки. Без свидетелей. Без полиции. Без последствий. Во веки веков.

Он обвёл всех тяжёлым взглядом, в котором не было ни страха, ни сомнений – лишь горькая, выстраданная знанием правда.

– Таких я видел. Не в фантазиях. В жизни. Их и раньше-то мало что сдерживало, кроме страха перед сроком. А теперь… теперь для них наступил рай. И они уже празднуют.

Он откинулся на подушки, и его лицо стало похоже на потрескавшуюся гранитную глыбу.

– Вы, молодые, ещё можете верить в переговоры и таблички. Я – нет. Есть только один язык, который такие твари понимают без перевода. И завтра мы поедем за словарём. Чтобы, если они придут сюда, мы могли им всё чётко и доходчиво объяснить. С первого раза.

Они сидели в тёплом свете ламп, а за окном лежал тёмный, безлюдный мир. Но теперь у них появилась не просто цель выжить, а миссия – быть маяком, точкой притяжения для других потерянных душ в этом новом странном мире.

Когда Степан Валерьевич и Аня устроились для сна, Андрей вышел во двор, в густую прохладную тишину, присел на мягкий газон и закурив сигарету смотрел в тяжелое пасмурное ночное небо в котором за тучами пульсировал тусклый, сиреневый свет тот самый свет, который вчера был чем то нереальным, а сегодня стал эпитафией. Он мерцал неровно, как аритмичное сердце огромного, умирающего существа, раскинувшегося над планетой.

«Для кого ты теперь пульсируешь? – думал Андрей, выпуская струйку дыма. – Для нас, одиноких, сломанных или ты просто ещё не закончил свою работу?»

Внутри дома были люди, которым он теперь был нужен. А в небе пульсировала загадка, ответ на которую, возможно, был страшнее самой смерти. Но сейчас это не имело значения. Имело значение только завтра. И оружие, которое нужно будет найти, чтобы это был шанс дожить до того как он найдет ответы на свои вопросы.

Он не заметил, как рядом с ним на траву бесшумно опустился Антон. Тот так же молча поднял голову, уставившись в пульсирующую пелену туч. Несколько минут они сидели плечом к плечу, выдыхая дым сигарет в лицо страха и тайны не говоря ни слова, разделяя тяжесть неба и ещё более тяжёлую тишину между ними.

– Жутко, – наконец пробормотал Антон, не отрывая взгляда. – Как будто небо дышит. Или бредит в жару.

– Или переваривает нас, – мрачно добавил Андрей. – Как ненужный шлак.

Он сделал глубокую затяжку, и кончик сигареты ярко вспыхнул в темноте, освещая его усталое, осунувшееся лицо.

– Знаешь, что самое страшное? – продолжил Андрей, уже не глядя на небо, а уставившись в темноту двора. – Что мы никогда не узнаем. Ни почему они исчезли, ни почему мы остались. Будем гадать до конца своих дней. А это небо… оно будет просто висеть. Напоминанием нам.

Он швырнул окурок далеко в темноту, где тот разлетелся на искры и погас.

– Поэтому нам и нужно в первую очередь оружие, Антон. Не чтобы с небом спорить. А чтобы самим дожить если не до старости, то хотя бы до того как мы получим ответы, чтобы не чувствовать себя лабораторной крысой. Чтобы знать, что свою судьбу, насколько это возможно, мы держим вот здесь. – Он сжал кулак, и в темноте был слышен лишь скрип кожи да сухой хруст суставов.

Вот так, глядя в лицо конца света, они строили планы на завтра. В этом был весь смысл этого мгновения. В этом была их крошечная и упрямая победа под больным небом.

Антон хмыкнул, но в звуке не было веселья.

– Может, мы глюк в системе. Ошибка, которую скоро исправят.

Андрей проигнорировал мрачную фантазию Антона. Его внимание было полностью поглощено тёмным силуэтом дома на соседней улице. Что-то там, на коньке крыши, тускло светилось. Он вглядывался, пытаясь разобрать контуры в густой темноте, но видел лишь расплывчатое еле заметно свечение.

Минуту, другую они сидели молча, но напряжение Андрея было ощутимо, как натянутая струна. Затем он резко поднялся, без единого слова направился к калитке в заборе. Скрип петли прозвучал оглушительно громко. Он вышел на пустынную улицу и замер, всё так же глядя на ту же точку. Потом, медленно, почти автоматически, пошёл вперёд. Им двигало нечто среднее между паранойей и неукротимым любопытством – потребность узнать, что же ещё скрывает эта немая, мёртвая реальность.

Через несколько шагов его догнал Антон.

– Ты куда собрался? – прошептал он, стараясь идти в ногу, его голос был полон тревоги и недоумения.

– Видишь тот дом? – Андрей негромко спросил, указывая рукой на тёмный силуэт через дорогу.

– Вижу, – Антон прищурился, пытаясь разглядеть что-то в кромешной тьме. – А что там?

– Пока не могу понять. На крыше что-то… светится, – Андрей не отрывал взгляда. – Пока не проверю не смогу уснуть.

Они пересекли улицу и подошли к забору того самого дома. Теперь вблизи было отчётливо видно странное пятно размером с ладонь. Оно не просто светилось – оно пульсировало. Ровно, как сердце, излучая тот самый зловещий сиреневый свет, что окрашивал небо в ночь исчезновения и сейчас, только здесь он был гуще, плотнее, более… сконцентрированным.

– Блин, – выдохнул Антон, заворожённо глядя на мерцающий объект. – Это выглядит… так же, как и в небе. Только будто сгусток. Или… капля.

Это не было похоже на что то знакомое в человеческом понимании. Это было нечто иное. Часть той самой аномалии, которая забрала всех, притаившаяся прямо над их головами.

Андрей уже собрался сделать попытку перелезть за забор когда Антон окликнул его.

– Твою ж мать! Андрей глянь туда.

Взгляд Андрея метнулся по сторонам, пока он не поймал точное направление, куда указывал Антон. В десяти метрах от них, на границе асфальта и заросшей канавы, лежало ещё одно пятно. Такое же, сиреневое и пульсирующее. Андрей замер на мгновение, как будто пытаясь убедиться, что это не игра света, не галлюцинация. Затем медленно, будто наощупь, пошёл к нему.

Они оба, затаив дыхание, смотрели на это нечто. Это не было простым пятном света. Это был объёмный, полупрозрачный сгусток, напоминающий люминесцентную слизь. Будто какой-то ребёнок уронил на землю светящийся слайм. Но в его глубине что-то двигалось – еле заметными толчками, будто само вещество было живым и дышало изнутри.

– Блядь, – выдохнул Антон, и его голос, сорвавшись в крик, громко, почти истерично ударил по звенящей тишине. – Это же… Это же нереально. Да?

Его вопрос повис в воздухе, обращённый не к Андрею, а ко всему миру, который окончательно сошёл с ума. Они стояли над каплей того самого света, что стёр с лица земли миллиарды. И эта капля была здесь. Живая.

Антон, в котором ярость и страх вскипели разом, уже занёс тяжёлую подошву ботинка над мерцающим пятном, готовясь втоптать эту аномалию в грязь.

– Остынь. Погоди, – твёрдо и резко сказал Андрей, хватая его за плечо и оттягивая назад.

Антон дрогнул, подчинился и отшатнулся, сделав шаг назад. Дыхание его было прерывистым.

Андрей, не спуская глаз со сгустка, медленно присел на корточки, сократив дистанцию до опасной близости. Он вглядывался, будто пытался прочесть в пульсирующем сиянии ответ на главный вопрос. Внутри полупрозрачной, студенистой массы смутно угадывалось движение – не механическое, а органическое, словно в ней перетекали невидимые токи или клубилась сама чужая жизнь.

– Не трогай его, – тихо, но чётко произнёс Андрей, больше самому себе. – Мы не знаем, что это. Может, это и есть причина. Или… след. Осколок. – Он поднял взгляд на Антона. – Топтать то, чего не понимаешь, не кажется чем то разумным.

Он медленно выпрямился, но не отходил. Они оба стояли над маленькой, пульсирующей тайной апокалипсиса, чувствуя, как холодок не от ночного воздуха, а от самого её присутствия, ползёт по спине.

Они опустились прямо на прохладный асфальт дороги, в нескольких шагах от пульсирующего пятна. До рассвета оставалось несколько часов, и они провели их здесь, куря одну сигарету за другой, строя теории. Каждая из них была безумнее предыдущей: споры инопланетного гриба, портал микроскопических размеров, семя чего-то чужеродного. Все варианты лежали далеко за гранью их человеческого опыта и понимания физики.

Тишину нарушал лишь шелест их одежды, далекий крик ночной птицы и этот странный, беззвучный ритм свечения. Говорили мало. В основном молчали, вперившись в сиреневую пульсацию, будто надеясь, что она сама расскажет им свою историю.