Евгений Лозицкий – Инвазия – Собирая осколки (страница 12)

Андрей смотрел на это небо. Оно больше не казалось безразличным. Оно выглядело как крышка. Гигантская, непроницаемая крышка гигантской лаборатории. Лаборатории, в которой только что провели тотальный, бесчеловечный эксперимент. Механизм которого был непостижим, а результат – катастрофичен. И они, сидевшие в этих двух машинах, были живыми образцами. Теми немногими, кого по какой-то неведомой причине не стёрли, не растворили. Выжившими в контрольной группе. Но контрольной для чего?

Он перевёл взгляд на дорогу, крепче сжимая руль. Ответов не было. Была только дорога вперёд, в неизвестность и хрупкое, зарождающееся чувство долга перед теми, кто исчез и кто теперь ехал с ним.

Слева, за редкой полосой деревьев, показалась железнодорожная насыпь. И на ней – картина апокалипсиса в миниатюре. Два грузовых состава сошли с рельсов и врезались друг в друга, разметав десятки вагонов в хаотичной груде искореженного металла. Одни вагоны лежали на боку, другие взгромоздились друг на друга, образуя сюрреалистичные скульптуры из ржавого железа. Кое-где из-под обломков виднелись рассыпанные грузы – бревна, уголь, какие-то детали в пластиковой упаковке. Ни огня, ни дыма – только мёртвая, застывшая ярость столкновения, случившегося тогда, когда машинисты, диспетчеры, все, кто мог это предотвратить, просто перестали существовать.

Эта не масштабная, но от того не менее жуткая катастрофа молчаливо кричала о тотальном характере произошедшего. Это был не сбой в одном городе. Это был сбой в самой системе. Мир остановился мгновенно и повсеместно, оставив после себя такие вот случайные памятники своему краху – на дорогах, на рельсах, в небе, наверное.

Андрей на секунду отвел глаза от дороги, чтобы бросить взгляд на это месиво металла. В его сознании щёлкнула новая, тревожная мысль: если поезда врезаются, значит, падают и самолёты. Значит, где-то в тайге, в океанах, на окраинах городов лежат другие, куда более страшные обломки. Их новый мир был не просто пустым. Он был усеян смертельно опасными, неразорвавшимися «бомбами» исчезнувшей цивилизации.

Впереди показалась дорожная развязка, и Андрей плавно свернул в сторону моста, ведущего на полуостров Де-Фриз. Машина Антона неотрывно следовала за ним.

Мост был низким. По обе его стороны безмятежно колыхалась водная гладь залива. Она отражала серое, тяжёлое небо, но в её движении не было ни тревоги, ни печали. Вода была равнодушна. Волны набегали на берега залива с тем же неспешным, вечным ритмом, что и тысячи лет назад. В этом был жестокий контраст: мир природы – спокойный, живой, продолжающий свой бесконечный цикл, – и мир людей, застывший в немом крике, запечатлённый в обломках поездов, пустых машинах и безмолвных городах.

Проезжая по мосту, Андрей почувствовал странное ощущение – будто они пересекают не просто географическую границу, а некий рубеж. Позади оставался город-кладбище, мир сломанных машин и горящих домов. Впереди, за мостом, лежала другая реальность – пригород, дачи, лес. Возможно, более тихая. Возможно, не менее опасная, но хотя бы другая.

Они съехали с моста, и дорога сузилась, уходя вглубь лесистой местности. Воздух за окном стал пахнуть хвоей, сырой землёй и свободой. Пусть и смертельно опасной.

После непродолжительного петляния между узких улочек, наконец, показался тот самый коттеджный посёлок. Ряды свежепостроенных домов за высокими, ещё пахнущими краской заборами стояли в мёртвой тишине. Андрей подъехал к одному из них, к тому самому, что строил, и заглушил двигатель.

Тишина, наступившая после урчания мотора, была густой и абсолютной. Он обернулся назад.

На заднем сиденье царил мирный хаос. Аня, склонив голову к стеклу, спала, её лицо впервые за долгие часы было расслабленным. Рядом, привалившись к другой двери, дремал Степан Валерьевич, его дыхание стало ровнее. А между ними, свернувшись в рыжий пушистый клубок, сладко посапывал кот.

Эта картина – тронула что-то глубоко внутри. Усталость, страх, ярость отступили на секунду, уступив место странному, почти отцовскому чувству ответственности. Они доехали.

Он тихо вышел из машины, стараясь не хлопнуть дверью. Антон уже стоял у своего внедорожника, потягиваясь и оглядывая высокий забор и крышу дома.

– Ну что, капитан, – тихо сказал он, подходя. – Добро пожаловать в нашу новую резиденцию.

Андрей кивнул, бросив последний взгляд на спящих в машине.

– Обследуем. Только тихо. Дадим им ещё немного поспать, – тихо произнес Андрей. – Подсади меня, я через забор перелезу.

Антон, не задавая лишних вопросов, сложил ладони «замком» у самого забора. Андрей поставил ногу в эту опору, Антон мощно подтолкнул вверх, и через секунду Андрей уже перекинулся через острые зубья кованого ограждения, мягко приземлившись на траву внутри участка.

Внутри царил идеальный, безжизненный порядок. Аккуратный газон, дорожки из плитки, пустая беседка. Дом – двухэтажный, современный, с панорамными окнами – стоял с задернутыми шторами, как зажмурившись.

По всему участку и внутри дома, в углах и под карнизами, висели камеры наблюдения. Их моргающие «глаза» наверное, передавали сигнал в чей-то смартфон или на пульт охраны. Теперь это была лишь дорогая бутафория, бесполезная мишура прежнего мира, оберегавшая собственность от воров, но бессильная перед тем, что забрало самих хозяев. Андрей лишь бросил на них короткий, безразличный взгляд и двинулся дальше.

Андрей осторожно подошёл к парадной двери. Она была заперта. Он заглянул в окно прихожей – темнота и тишина. Обойдя дом, он обнаружил, что одно из окон в гостиной приоткрыто на микро проветривание. Рама легко с хрустом поддалась.

Через минуту он уже открыл ворота изнутри, впуская Антона. Они оказались в своём новом убежище. Первым делом Андрей направился проверять помещения, а Антон вернулся к машинам, на всякий случай готовый к худшему, но внутри уже рождалась надежда: кажется, они нашли то, что искали.

Он проверил дом комнату за комнатой. Всё было чистым, новым, безжизненным. Мебель пахла свежей краской и деревом, а не людьми. В гараже стоял новый внедорожник – ключи висели на крючке. В котельной – обещанный генератор и запас топлива в канистрах. В подвале действительно был сейф, дверца которого оказалась… приоткрытой. Видимо, хозяева в последний вечер что-то туда клали или, наоборот, забирали и не защёлкнули как следует. Внутри лежали какие-то документы в папках, коробка с украшениями и, что было важнее всего, коробка с патронами 12-го калибра, но оружия там не было.

Андрей медленно выдохнул. План сработал. Место было идеальным. Уединённым, подготовленным, с ресурсами.

Глава 8

Андрей вернулся к оставленным машинам и заметил, что Аня и Степан Валерьевич уже проснулись. Они разговаривали у открытого багажника, разбирая какие-то сумки. А неподалёку кот деловито вышагивал вдоль забора, с важным видом обновляя метки на уже застолблённой территории.

– Антон, – позвал Андрей, подходя к своему «форику», – давай сначала перетащим вещи в дом. Потом уже поможем Степану Валерьевичу и Ане разместиться.

– Ага, я уже. – Доставая пакеты с задних сидений Антон уже направился в сторону дома.

– Степан Валерьевич, как вы себя чувствуете?

– Еще повоюем. – С ухмылкой ответил Андрею и тут же сжал зубы от резкой боли. – Сейчас я со швабрами дочапаю и Анюта мне кофе с коньячком сделает. Ага? – повернулся он к Ане и подмигнул улыбаясь.

– Какой еще коньячок? Антибиотики сейчас вам дам и чай сделаю. Парировала Аня.

Андрей с трудом сдержал улыбку, глядя на эту немую сцену. Степан Валерьевич, этакий старый волк, явно привыкший к своему «коньячку», и Аня, строгий и непреклонный доктор, который только что появился в их жизни, но уже взял ситуацию под свой медицинский контроль.

– Слушайте доктора, Степан Валерьевич, – с лёгкой иронией в голосе сказал Андрей, поднимая тяжёлый ящик с инструментами. – В новом мире аптечка важнее бара. И она права. Вам нужно восстановиться.

Степан Валерьевич повернулся к Андрею и с сожалением пожал плечами.

Андрей перехватил понимающий, чуть виноватый взгляд старика. Они спорили не о выживании в апокалипсисе, а о коньяке и антибиотиках. Это было… по-человечески.

– Вот мегера. – Прошептал он чтобы слышал только Андрей.

– Ладно, ладно, буду послушным пациентом, – уже повернувшись к Ане, с театральным вздохом сдался Степан Валерьевич, опираясь на костыль. – Только чаю покрепче, дочка. И сахару, если найдётся. А я пока… на швабрах доплетусь, и укажу, куда этот ваш скарб в доме складывать. Я тут хозяйничать буду, раз уж на поправку меня списали.

Он кивнул в сторону коттеджа, и в его глазах блеснул знакомый Андрею огонёк – не уныние, а азарт. Даже покалеченный, он искал своё место в новом порядке вещей. Андрей почувствовал, как в груди теплеет. Они были разбиты, странны и неидеальны. Но они были вместе.

– Живут же люди, – с неподдельным восхищением в голосе сказал Антон, выходя из дома и окидывая взглядом коттедж. – Вернее, жили… – Он резко оборвал себя, и его лицо на мгновение омрачилось. Но тут же он тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. – Ладно. Машины пока тут бросим. Там гараж… занят.

Все разместились в доме. Степана Валерьевича устроили в просторной комнате на первом этаже, чтобы избавить от лишней нагрузки на травмы. Аня сразу же взяла ситуацию под контроль, организовав импровизированный медпункт рядом с его кроватью.