Евгений Лисицин – Князь Рысев 3 (страница 25)

Главное, умолял я себя, не захрапеть.

— Нет, конечно же. Известно немало случаев, когда…

Случилось хуже, чем захрапеть — сон мягкой волной подхватил меня, унося в слюнявые фантазии. Мне снился интерфейс ясночтения — строка уровня хвалилась доброй сотней честно набранных. Сила готова была вылиться за тысячные значения. Ловкость не ведала границ, моим умом можно было покорять галактики мысленно. Улыбнувшись своим фантазиям, бросил взгляд на строку способностей — там сплошь и рядом меня поджидали одни только легендарные умения. Они обещали вливать в противника тонны урона, бороть целые армии одним лишь касанием пальца. Снился и Орлов — печальный, униженный и бесконечно крохотный на фоне моих умений. Очко способностей, нерастраченное, так и манило взгляд, предлагая бухнуть его во что-нибудь полезное.

Я и бухнул.

Сообщение стукнуло меня по голове, тут же заставив проснуться.

И выругаться — я тут же закрыл рот рукой, но было уже поздно во всех смыслах. Учитель обратил на меня внимание, поинтересовался, чем же вызвано мое недовольство? Я брякнул в ответ что-то нечленораздельное и сел на свое место, покраснев, будто рак, под всеобщий гогот. Что ж, не одному только Орлову проявлять вселенскую глупость, надо же когда-то и мне отличиться.

Сегодня я отличился просто на славу. Очко способностей, дарованное мне за победу над Мрачным Жнецом, ушло почти что в никуда. Почему-то вспомнился сектор банкрот. Усатый телеведущий, радостно заявляющий, что мое очко уходит в зрительский зал.

Я моргнул, прогоняя сонный морок, прочитал описание выбранного мной еще раз.

Слияние — уровень 1.

Данная способность взывает к демоническому родству в бесах, позволяя им сливаться с вами, обращаясь в единую боевую единицу.

Вот уж удружил себе так удружил — выбор отстойней еще поискать. Биска-то, конечно, у меня в подопечных, с этим не поспоришь, но, выходит, только с ней-то я это слияние и могу делать. А хвостатая дьяволица не всегда желала быть под рукой, частенько пропадая хрен знает где…

Звонок прогремел набатом, заставиледва ли не подскочить. Сон, обуявший меня, зажавший в тисках своих объятий, испуганной птицей ринулся прочь. Впрочем, выпускать добычу из своих когтей он не спешил — едва заметив, что раздражитель вот-вот затихнет, он принялся за меня с новыми силами.

— Ты что вчера делал? Мешки таскал? — Женька явно был обеспокоен моим внешним видом и состоянием. Лицо Дельвига лоснилось беспокойством. Толстяк готов был притащить мне хоть табурет, хоть раскладушку. От последней, в самом деле, я бы не отказался…

— Я в порядке. Просто засиделся за книжками.

— Ага, как же. За книжками он засиделся, взгляните-ка на него. — Жека упер руки в бока, отрицательно покачав головой. — Тебя весь вечер в корпусе не было. Ты как ушел на свободные часы, так и не появлялся. Знаешь, Федор, я бы советовал тебе взяться за ум и прекратить подобные выходки.

Мне нечего ему было ответить. Нечего и не хотелось.

Словно не добившись от меня нужного результата, он продолжил:

— Ты знаешь, что через месяц свободные часы сокращаются? Сначала — всего на час, а дальше по нарастающей. Третьекурсники, к примеру, отсюда почти и не вылазят. Живут, словно в казарме.

— И впрямь, — подтвердил его слова Дельвиг, — отец говорил, что это для того, чтобы мы привыкали к долгим походам и учились распределять время правильно.

— А как же поиск подопечных? — недоуменно спросил я и тут же вспомнил, что на их поиск максимум отводится месяц. А дальше, если не сумел, тебя вышвырнут за ворота, словно нашкодившего кутенка.

— Среди мирных и городских не так много желающих стать солдатом, — угрюмо и куда-то глядя вдаль ответил Женька. Я сразу понял, что все его попытки найти хоть кого-то увенчались неудачей. Мне показалось это странным — неужели здесь, в Петербурге, зная о начинающейся войне, не бродят в поисках новых жарких приключений сорвиголовы? Неужели куда-то подевались ветераны, у которых войной сожгло все человеческое и единственная возможность вернуть хоть какие-то чувства — снова оказаться там, на поле боя?

Мне-то казалось, что таких пруд пруди и сами готовы услуги предлагать, если не приплачивать. А тут ведь на полное довольствие становятся…

Либо я чего-то по-прежнему не знал, либо же Женька оказался тем еще нетакусем — там, где все остальные хватали первых попавшихся, он выискивал кого-то особенного.

Или особенную…

— Дельвиг, а как твоя пианистка…

— Скрипачка, — поправил он меня и очки. Я впервые за наши немалочисленные встречи видел, как он наморщил лоб. Не иначе как эта гостья из Азии много значила для жирдяя. Настолько много, что он мог даже обидеться.

Я примиряющее поднял руки, признавая за собой косяк.

— С ней-то все хорошо? Не изменила своего мнения?

— А вы правда придете на ее концерт? — Парень резко изменил тему разговора. Мне же мигом пришла в голову хорошая, если не гениальная мысль. Здравый смысл подмигнул, давая санкцию на осуществление, и я сразу же решил брать быка за рога.

— Я точно приду, — заверил Дельвига, приобняв его, словно родного. Непривыкший к подобному отношению толстяк залился краской. Явно было, что чужое внимание он любил и ценил больше всего на свете. — Но, видишь ли, какая ситуация. Я случайно рассказал об этом Майе, и ей страсть как захотелось пойти вместе со мной.

— Ты к ней вчера, значит, ходил? — глубокомысленно выдал Женька, я кивнул, не собираясь с ним спорить. Пускай эта маленькая ложь послужит мне хорошую службу. Учитывая, что я собирался и в самом деле пригласить Майю на этот самый концерт…

— Но у меня не оказалось денег на билет для нее. А… просить ее купить саму — недостойно дворянина.

— Билет? Так что ж ты сразу-то не сказал! — Дельвиг едва ли не расцвел. Поклонники таланта его дивы росли едва ли не на глазах, и он тому был бескрайне рад. — У меня их на весь офицерский корпус хватит!

Толстяк лучился так, что я сразу понял — он если и врет, то не шибко.

— Если так, то можно тогда и мне два билета? — Жека оказался куда стеснительней, чем мне думалось. Денег у него вполне хватало. Даже сейчас он привычным жестом потянулся за бумажником, но Леня его вовремя остановил.

— Билеты будут! Я достану их сегодняшним же вечером, вот увидите! Только приходите, я очень прошу. Она так будет рада вас всех увидеть, я ей столько о вас писал!

Я даже представлять отказывался, что конкретно он настрачивал о нас в своих письмах, но что-то подсказывало, что мы там представали едва ли не в образе суперменов.

— Что ж, рассчитываю на тебя, дружище. — Жека протянул Дельвигу руку, заведомо благодаря за услугу. Толстяк же похлопал его по плечу уже знакомым мне движением, немало удивив сказанным:

— Все будет в порядке, бро…

И у кого он только этому научился?

Занятия показались мне затянувшейся вечностью. Основы стратегии нам объяснял сам Николаевич, и, благо, он не заметил, что я не в себе. Или заметил, но не подал виду. Сегодняшнюю битву со сном я проиграл всухую. Едва только все закончилось, завалился на кровать, надеясь выспаться за весь вчерашний день. Завтра сгоняю после занятий к Майке и Кондратьичу. Первую расспрошу про отца и семью, второго приглашу на концерт, а может быть, и наоборот. Мысли в голове смешивались друг с дружкой, обращаясь в неприятное месиво.

Пусть завтра, а лучше послезавтра хоть все ужасы театра оживут! А сегодня сон.

Кто меня только за язык тянул с такими заявлениями?

Глава 14

Дельвиг ни чуточки не соврал. Лучась едва ли не от восторга, вручил нам с Жекой билеты. У толстяка горели нос, глаза и уши от старания расписать нам, сколь же прекрасен театр с названием «Ъеатр». Не знаю, что там с магнум опусами у нашего поэта, но на рекламе он точно мог бы зарабатывать. Даже мне, не шибко обожающему эти ваши театральные постановки, захотелось взглянуть на спрятавшиеся там чудеса.

Билета лучились маной, о чем ясночтение не замедлило мне доложить. Бумага, «грязная» мана, чернила... Не иначе как вход в сие заведение был только для привилегированных особ. Что ж, не придется слушать ругань заводских работяг. Биска же, едва прочитав мои мысли, усмехнулась и поспешила заверить, что от светской болтовни сливок общества у меня тоже уши свернутся в трубочку.

Я почувствовал себя нищим, когда демоница швырнула звенящий мешочек на стол. Рубли — металлические, битые временем — будто говорили, что она насобирала их чуть ли не из ладоней просящих милостыню.

Дьяволица чуть обиженно заявила, что подобные мысли — это грубость, а мне бы лучше взять ее подарок и купить себе приличный костюм.

И тотчас же насмешливо ухмыльнулась: не в форме же с чужого плеча идти в театр...

Трижды прав Кондратьич — нет ничего такого, что от бисевого глаза мимо бы проскочило.

Я поставил себе зарок заглянуть к старику сразу же после концерта. Конечно, без приключений не обойдется, и впереди мне предстоит несколько не самых приятных разговоров с как-будто-бы сестрицей...

Для начала следовало эту как-будто-бы сестрицу выудить из ее родного дома. Дельвиг оказался щедр — и помимо лишних билетов всунул нам еще два про запас. Не иначе как его род, владеющий печатным изданием, печатью же билетов и заправлял.

Толстяк, не давая нашим ушам пропустить и мельчайшей детали, готов был из раза в раз, да в новых оборотах рассказывать, кто пожалует на этот прием. Если судить по его словам, то сам Господь Бог под ручку с Сатаной бы явились, если бы не крайняя занятость.