Евгений Лисицин – Князь Рысев 3 (страница 26)

Я делал из этого один вывод — будут те, кто мне нужен. Мыслей Женьки я прочитать не сумел, но мог с уверенностью сказать: наш друг желал обзавестись там свежими влиятельными связями. Будто призрак коммунизма, бродили слухи, что он метит в политическую карьеру, а офицерский корпус — лишь ступенька к достижению цели. Может быть, потому он и не спешит с выбором подручного: не хочет портить чужую жизнь своими амбициями...

А вот кто уже обзавелся подручным, так это Орлов. Хвастался свежеполученной меткой, словно ребенок новой игрушкой. Лицо мажорчика так и лучилось от счастья, он начинал говорить громче, как только я появлялся рядом. Не иначе как желал, чтобы я узрел его величие на фоне своего ничтожества.

Там, где я предпочел видеть с собой рядом стройный стан фигуристой дьяволицы, он выбрал здоровенного мордоворота-велеса. Еще пара-тройка сантиметров роста, и тот бы с легкостью мог играть Кинг-Конга. Возможно, даже без грима.

Словно желая воплотить в себе все клише, велес был квадратен, грубо сложен и выглядел так, будто только и мечтал кому-нибудь двинуть в морду. Ясночтение же нашло ту изюминку, за которую выбор Орлова пал именно на него.

Человек-медведь, помимо огромной силы, до неповоротливости маленькой ловкости, обладал чародейским зрением, звериной яростью и грязным ртом. Нет, правда, способность так и называлась. Слова, после которых мамы требуют мыть рот с мылом, обещали лечь не только семенами оскорблений в души тех, кому предназначены, но и снижать характеристики. 10 % получить слабодействующее проклятие, 1 % — долгосрочное.

Прибавить к этому его класс костомола, навыки которого были сплошь заточены на то, чтобы увечить противника, и становилось ясно, что мои дела явно не на высоте.

Здравый смысл намекал, что вот теперь повестки на дуэль стоит ожидать с часу на час. Орлов не желал вступать в битву с тем, у кого уже есть подручный — а ведь это немалое подспорье. А обзаведясь подобной образиной, уравнял наши шансы.

По крайней мере, ему так казалось, ибо в реальности чаша весов резко качнулась в его сторону. Что ж, пока что улыбаемся и машем, делать-то больше нечего. Ну если только надеяться, что кровнорожденный слуга выскочит на меня из грязной подворотни и окажется в разы круче этого дуболома.

Орлов же сам стал опасней. Мне вспомнилось, как он резко стал лучше на занятиях ФИЗО, и все сразу же встало на свои места. Это не он вдруг окрутел, чтобы раскидывать всех и вся одной левой и не вспотев. Это немалая заслуга костомола. Словно я сам урвал от Биски, мажорчик взял себе тоже пару любопытных штук.

В этот раз все говорило, что привычный мне скакун надежды Авось выдохся и придется искать выход самому.

Я гнал от себя мрачные думы прочь. Уныние еще никогда не приводило к победам, а уж конченое отчаяние и подавно.

Институт благородных девиц напоминал собой хорошо вооруженную крепость. Словно изголодавшиеся по девичьей ласке кавалеры вот-вот должны были ринуться на твердость стен в желании добраться до вожделенных прелестей.

Да уж, сказанула мне ирония голосом дьяволицы, это тебе не из твоего захудалого корпуса бежать, тут головой думать надо.

К слову, о бесовке...

Я вспомнил, как, задремав, случайно раскидал очки навыков и, завалившись дрыхнуть, получил по кумполу сообщением, что уровень моей подопечной отныне вырос на единичку, тащите торт с свечами!

По утру демоница оправдывалась, потирая рога, что знать не знает, про какие я там уровни с опытом говорю, а слово «характеристика» вызывает у нее не интерес, а зевоту.

Надо было бы позвать ее с собой и сейчас: наверное, она подсказала бы, как преодолеть все выставленные здесь преграды. А может быть, и сумела бы позвать саму Майку — пролезла же она тогда через патефон в ее дом...

Нет, вряд ли бы. Скорее, отказалась бы, и я вскоре увидел почему. Автомобиль инквизаториев стоял у обочины грозным предупреждением всякой нечисти. Интересно, это от того, что благородных девиц по ночам приходили портить инкубы? Или простые меры предосторожности? А может быть, их здесь выставили после того терракта, что случился рядом с кафе?

Содрогнувшаяся от ужасов культурная столица немного приходила в себя от шока. Жители застыли в ожидании будущих убийств, взрывов, нападений. Белые Свистки во главе с усатым, толстым начальником, рыли землю носом, но оказались не в силах отыскать ни причины, ни исполнителей. Оптимисты наяривали на дуде надежды, пытаясь убедить всех и каждого, а в первую очередь самих себя, что это было лишь временное помутнение. Мало ли чего в мире случается? Пессимисты же с клинками здравого взгляда на жизнь и, заручившись выручкой реалистов, говорили, что следует готовиться. И лучше всего — сразу к худшему.

В воздухе и правда витало напряжение, словно в затишье перед бурей.

— Тебе чего, солдатик?

На девчонке, вставшей рядом со мной, были не по погоде короткие шорты, торчавшие из-под совсем уж бесстыдно короткого платья. Хвост и кошачьи ушки намекали, что передо мной велеска. Жиденькие косички, миниатюрные бантики — назвать худосочного подростка, окликнувшего меня, привлекательной можно было разве что с бодуна или по пьяни.

Ясночтение грозно намекнуло мне держать себя в руках — косящая под ребенка девица, поедавшая пломбир, в самом деле была ребенком.

Я оглядел ее с ног до головы. На бок был развернут белый, успевший вкусить грязь улиц, передник. Сама же девчонка привалилась задницей к тележке. Яркая надпись обещала детское счастье и ровно за три копейки. Я попытался вспомнить, когда в последний раз ел мороженое и не смог.

— К девчонке пришел?

— А тебе-то что? — тут же отозвался я. Малышка меньше всего походила на благородную. В ответ мне она лишь пожала плечами, будто говоря, что ей и в самом деле ни до меня, ни до моих проблем нет дела. Пришел, мол, и ладно. Лучше пломбир купи.

— Тут таких, как ты, много приходит. — Она слизнула с палочки последние остатки лакомства, но вместо того чтобы швырнуть ее мусором в урну, спрятала в карман передника. Нечто подсказывало, что это не первый ее пломбир за сегодня и что на дне кармашка покоится как минимум пяток дощечек.

Кто бы что в будущем ни ляпнул про ее красоту, женственность и привлекательность, но в одном ей отказать было сложно: намеки она и в самом деле умела подавать самые что ни на есть девичьи.

Я полез в карман. Биска, конечно, велела прикупить себе костюмчик от кутюр, но уж три копейки-то точно погоды не сделают.

— Ты знаешь Майю Тармаеву?

Ключ в женское царство бросила изучающий, по-философски задумчивый взгляд на стены крепости.

— Не знаю, так найду. Делов-то. Только ты вот грубиян какой-то. — Мне на миг захотелось копнуть девчонку ясночтением поглубже — не притаилась ли там где внутри Биска собственной персоной?

Торговка мороженным продолжила:

— Явился без цветов, ни здрасте, ни до свиданья, что делать — не знаешь. То ли не местный какой, то ли вовсе чужой. А может...

Она вдруг хищно, словно я должен был под ее взглядом обратиться в мышь, ухмыльнулась и потянулась к висящему, спрятанному под тканью платья свистку.

— Вот свистну, вот скажу дяденькам Белым, что ты тут шастал, мне всякие гадости предлагал делать...

Мне говорили, что в детях живут пока еще не выросшие садисты с шантажистами, а я не верил. Очевидно, зря, потому что у меня перехватило дыхание от ее наглости. Рука дернулась врезать нахалке затрещину, но сдержался.

Кошкодевочка же, устав ждать от меня какой-либо реакции, принялась играть с собственным хвостом.

— Чего ты хочешь? — Совесть предложила идти на сделку, и, пожалуй, это было не лучшим выбором, но самым разумным.

В глазах малышки сверкнул азарт. Ей удалось поймать мышку за хвост, теперь с ней можно играть как вздумается.

И просить, что захочется.

— На улице жарко.

Я бы так не сказал, но спорить с хвостатой шантажисткой не решился.

— У меня еще полный поддон пломбира. Увы, как же жаль, что нет в мире рыцаря, способного затушить мой внутренний пожар...

Я выложил перед ней те злосчастные три копейки, она же посмотрела на меня, как на идиота.

Наверно, и впрямь, только идиот решится купить ее за три копейки.

— Только три рубля спасут меня от палящего зноя.

— А ты не лопнешь? — вкрадчиво и шепотом спросил я, с трудом представляя, как в эту мерзавку можно запихнуть столько пломбира. Честно говоря, сомневался, что в ее тележке на самом деле покоилась добрая сотня эскимо.

— Грубиян, — мурлыкнула она, не переставая следить за тем, как я вытаскиваю деньги. Три рубля так три рубля.

— Только быстро, — потребовал я.

— Спешка важна лишь при ловле блох. — Она неспешно потащилась ко входу, а я чувствовал, что меня надурили. Нечто внутри подначивало заглянуть в тележку-короб — проверить, а было ли там мороженое хоть когда-либо? Мерзавка могла взять деньги и дать деру — с какой нее вообще спрос? А дураки, подобные мне, топчутся тут днями и ночами — поди, на каждом курсе находятся свои...

Сомнения нещадно точили надежду, громко и издевательски усмехаясь над моей глупостью, но решили затихнуть, когда девчонка вернулась.

Одна.

Ну, спрашивал сарказм, что ты сделаешь? Потребуешь деньги назад? Набросишься на нее, дав очередной повод Белым Свисткам спеленать тебя и отвезти к Егоровне на расспросы?