Евгений Лисицин – Эльфийский маскарад (страница 22)

Грызень не просто петлял. Первый час след вёл нас вдоль теплотрассы к пустырю, потом свернул к промзоне, и я уже решил, что всё сходится. А след развернулся, обошёл собственную петлю стороной и ушёл к железной дороге. Через полчаса опять разворот. Так ходит по району пьяница, забывший, где живёт, только пьяницу я бы понял, а тут никакой системы не видел.

Работали мы молча: Ная читала следы и вела, я смотрел по сторонам. На развилках она показывала направление ладонью, я отмечал поворот про себя и старался запомнить приметы.

Минус пятнадцать не делает скидки защитникам. Сначала перестали чувствоваться щёки, потом пальцы в перчатках сделались толстыми и чужими, и кнопку на брелоке-фонарике приходилось нажимать сразу двумя. Ная тоже зябла: шла всё медленнее, а огонёк, который она гоняла между пальцами для тепла, постепенно бледнел.

На холме у гаражей мы остановились и посмотрели в сторону промзоны. За пустырём лежала тёмная полоса: корпуса с выбитыми окнами, ржавый кран над бывшей погрузкой, бетонный забор с завитком колючки поверху. Огней не было ни одного, только за дальней трубой мигал красный маячок. Днём я проезжал мимо тысячу раз и в ту сторону не глядел.

— Тихо, — сказал я. — Даже собак не слышно.

— Зверьё умнее людей. — Ная стояла рядом, и пар от её дыхания казался белее моего. — Оно не ждёт, пока придёт беда. Идём, след сворачивает.

Потом Ная замерла над очередным отпечатком и подняла руку. По её словам, следу был час, а то и меньше: снег в нём ещё не затянуло инеем. Разведчик вернулся и ходил где-то рядом.

Дальше мы играли в игру, правил которой я не знал. Мы ускорялись, след уходил в сторону. Мы затаивались у бетонного забора, минут через двадцать выяснялось, что тварь обошла нас по широкой дуге с подветренной стороны. Ная срезала и вела нас через такие щели, о которых не знал даже я, выросший среди этих гаражей. Каждый раз итог был один: он ушёл отсюда буквально в последний момент.

Один раз мы на несколько секунд увидели грызня на крыше гаражного ряда против неба. Узкий силуэт с неправильно вывернутыми суставами замер и повернул голову. Два красных уголька посмотрели на нас через пятьдесят метров морозного воздуха спокойно, без голода, потом крыша опустела. Ни звука, ни осыпавшегося снега, только что был — и нет.

— Видела? — выдохнул я. — Он не напал.

— Видела. — Ная не отрывала взгляда от пустой крыши. — Он не бегает от нас, Александр, он изучает. Мы для него добыча, которую отложили на потом.

От этой мысли стало холоднее, чем от мороза. Одно дело зверь, который хочет тебя съесть, а совсем другое — умная тварь, которая собирает сведения.

— Он нас чует, — признала она. Мы стояли под козырьком теплотрассы, пар от дыхания оседал на её ресницах. — Раньше, чем я чую его. Ветер его, ночь его. Больше двух часов кружим, Александр. Пока мы за ним ходим, он хоть во двор не лезет.

— Уже не ноль. — Ноги я не чувствовал примерно от колен, а пальцы в перчатках собирались в кулак со скрипом. — Ладно, признаю, бегать за ним глупо. Он в этой игре родился, а я её только разучиваю.

Полез за телефоном записать, пока свежее, но экран не ожил: мороз сожрал батарею быстрее всякой твари. Я то и дело доставал его свериться со временем, и внутренний карман не спас. Даже полный заряд с вечера не помог. Пришлось проговаривать про себя и запоминать время, повороты, три разворота. У закупщика память — второй склад.

Домой добрели к трём. Дома было тепло до звона в ушах. Ная стянула с меня заиндевевшую куртку, толкнула к батарее и поставила чайник. Когда закипел, вручила мне кружку с чаем. Я сидел, грел о неё пальцы и додумывал мысль, до которой стоило дойти ещё неделю назад.

— За потенциальным покупателем не бегают, — сказал я. — Его приманивают. Скидкой, дефицитом, чем угодно, но прийти он должен сам, в нужное тебе время и в нужное место. Нам нужна приманка, Ная, такая, от которой этот осторожный не откажется, даже если учует ловушку.

Она стояла у плиты спиной ко мне.

— Есть такая приманка. — Эльфийка медленно обернулась. Лицо у неё было спокойное и решительное. — Моя кровь, Александр. Одна капля на чистом снегу. Твари чуют её издалека, и даже осторожному разведчику трудно устоять. Для них это не запах, а зов.

— Нет! — Я даже привстал.

— Ты ещё не подумал, а уже «нет». — Она села напротив, взяла мои ладони в свои, тёплые. — Место и время выберешь ты. С тебя же пути отхода и железо. С меня полог, капля крови и платок. Я не приманка на верёвке, а хозяйка лавки, которая выставит товар на прилавок. Чувствуешь разницу?

— Ладно, — сдался я. — Выберем хорошее место и заранее продумаем пути отхода. Если хоть что-то идёт не так, уходим, не геройствуем. Платок останется тварям на память, и ты не лезешь в бой.

— Жду за твоей спиной, — кивнула она без тени улыбки. — Планируй, защитник. Сегодня начертишь схему, а следующей ночью проверим, чему нас научила неделя.

Телефон отогрелся и включился. Я выгрузил ночь из головы в хронику: маршрут, время, свежий след в час с четвертью пополуночи. Две новые записи в телефоне, обе честные, обе без добычи.

Потом открыл тетрадь на странице грызня и дописал в карточку: «Разведчик: чует нас за сотню шагов. Обходит с подветренной стороны. Водит кругами. Не боится, работает».

Досада понемногу проходила. Хоть поняли, почему не получилось. В следующий раз попробуем иначе.

В самом низу страницы, уже засыпая за столом, я приписал вопрос, чтобы не забыть: «Если прореха дышит, у неё может быть расписание. Спросить у Наи».

До дивана я добрался почти не просыпаясь. Помню только, как кто-то маленький и очень решительный тянул меня за рукав, ворчал высоким слогом про «недостойное ложе за столом», а потом подпихивал под голову подушку. Тетрадь осталась на кухонном столе: прежде чем увести меня, Ная прижала её страницы банкой с заговорёнными огурцами.

Надо полагать, на счастье.

Арт

Глава 10

В среду я встал по первому будильнику. Спал часа четыре, и это чувствовалось. Поставил чайник, упёрся лбом в кухонный шкафчик и простоял так, пока не вскипела вода. Кофе пил уже на ходу, собираясь.

На планёрке обсуждали поставщиков. Я слушал вполуха, а сам от нечего делать считал, сколько стоит одна минута совещания в пересчёте на оклады сидящих в кабинете. Получившуюся сумму я записал на полях блокнота и сразу зачеркнул. Ещё заметит кто-нибудь, как я тут деньги компании берегу.

— Ты чего такой мятый? — Витёк подсел ко мне со своим термосом, едва я вернулся за рабочий стол. — Крупная птица, а глаза еле открываешь. Ленка, кстати, репетирует знакомство. Вчера из кухни слышу «А кем вы работаете, Ная? А где вы познакомились?» Потом сама за неё отвечает. Третий вечер уже.

— Передай, что мы готовы. — Я прикрыл рот ладонью, но зевок сдержать не смог. — Ко всему.

— Зря ты так. — Витёк отпил из термоса и посмотрел на меня с сочувствием. — Я тоже когда-то думал, что подготовиться можно. Ты лучше ешь побольше, ей это нравится.

За работой я то и дело вспоминал, что нам ещё надо купить. Список разделился на две части. Нае нужны пуховик, тёплые вещи и платье для паба, мне — фонарь, наколенники и аптечка. Между накладными я успевал прикинуть цены, потом возвращался к складским остаткам. Элина Викторовна за весь день подошла только раз. Остановилась возле моего стола, дождалась, пока я подниму голову, и напомнила о пятнице. Я кивнул, хотя про назначенный срок и так не забывал.

Ближе к вечеру Витёк прислал фотографию столика у камина. Над ним на полке стояли медные кружки, на самом столе — табличка «Резерв». Подпись гласила «Культурно сидим!!!». Три восклицательных знака обещали что угодно, кроме тихого вечера.

По дороге в торговый центр заскочили к Карлычу за двумя монетами на полог. У нас не осталось ни одной, пришлось покупать за рубли. Продавал он, разумеется, дороже, чем принимал, и остался доволен сделкой.

В половине седьмого мы с Наей вошли в «Планету». Здание в шесть этажей стекла и света выросло на костях бывшего завода. Эльфийка запрокинула голову, рассматривая атриум, прозрачный лифт и огромные эскалаторы. Под всем этим монтажники в жилетах собирали ёлку размером с приличную сосну.

— Храм, — определила она наконец. — Только не пойму чей.

— Торговли, — предположил я, мечтая сейчас только о кровати.

— Так и думала, — задумчиво протянула эльфийка.

Эскалатор она освоила сразу и с видимым удовольствием. Встала на металлическую ступеньку, выпрямилась, положила варежку на поручень и поехала, будто принимая парад. На третьем ярусе призналась, что готова кататься на лестнице, которая везёт сама, до самого закрытия.

Лифт удостоился отдельной остановки. Ная проводила его взглядом сверху вниз, потом обратно и спросила, кто в нём живёт. Узнав, что никто, огорчилась: «Такая башня пропадает зря!»

По дороге к одежде нас перехватил отдел шапок. Ная примерила ушанку с помпоном и долго смотрела на себя в зеркало. Потом вернула её на стойку со вздохом. Шапку мы всё-таки взяли, серую и простую, но помпон она вспоминала весь вечер.

В магазине женской одежды нас встретила консультантка с планшетом, Кристина. Юная, стремительная, она сразу спросила, что мы ищем.

— Зиму, — ответила Ная раньше меня. — Тёплую, тихую и без позора. И одну вещь для вечера, но её я найду сама.