Евгений Лем – Инвариант: Севастопольская лихорадка (страница 8)

Род. Это слово в нём всегда звучало иначе, чем в других. Не как фамилия. Как приговор. Он вышел на улицу. Солнце клонилось к закату, свет был мягкий, почти мирный. Солдаты курили у стены, кто-то смеялся. Обычная жизнь. Слишком обычная.

Номин опёрся о камень бастиона и закрыл глаза. Полнолуние было всего два дня назад. Он помнил каждую деталь – не как сон, а как вторую кожу. Запах. Звук шагов в темноте. Собственное дыхание – другое. И ещё – взгляд Артемия.

Тот не удивился. Вот что не давало покоя. Не страх, не кровь, не смерть солдат. А то, что Артемий увидел – и не удивился.

Номин привык быть один в этом. Родовой дар передавался шёпотом. Отец не объяснял – только однажды сказал: «Если придёт ночь, ты поймёшь».

Ночь пришла. Но он не ожидал, что найдётся ещё кто-то, кто понимает. И при этом – отличается. Артемий не был таким же. Он был… спокойнее. Не носителем тайны – а её хозяином.

Номин открыл глаза. Если генерал что-то подозревает – это опасно. Если Артемий знает больше – это ещё опаснее. Он поймал себя на странной мысли. А если всё это – не случайность? Если их свели не война и не госпиталь? Он оттолкнулся от стены и медленно пошёл вниз по улице. Он не боялся смерти. Он боялся выбора.

Потому что сегодня в кабинете генерала прозвучал не приказ. Прозвучало приглашение. А приглашения – хуже приказов. Их можно принять.

И впервые с тех пор, как в нём проснулась волчья кровь, Номин задумался не о том, как выжить. А о том, на чьей стороне быть.

Вечерний ветер донёс с моря запах соли. Номин вдохнул глубже. И понял, что спокойствие Артемия его злит. Потому что спокойствие бывает у тех, кто уже сделал выбор. А он – ещё нет.

Глава VI. Управляемая форма

Номин проснулся до рассвета.

Не от шума.

От внутреннего напряжения – как будто что-то в нём просилось наружу.

Он уже начинал понимать, что это не просто родовой дар. Это давление. И если его не выпускать – оно начинает искать выход само.

Во дворе казармы стоял Артемий.

– Ты рано, – сказал Номин.

– Нет, – ответил тот. – Это ты поздно.

Серое небо медленно светлело. Вдалеке перекликались караулы.

– Ты хочешь понять, что с тобой происходит, – произнёс Артемий спокойно. – Или хочешь продолжать притворяться, что всё случайно?

Номин не улыбнулся.

– Ты знаешь.

Это не был вопрос.

– Да.

Пауза.

– Сколько ещё таких? – спросил Номин.

– Сейчас это не важно.

– Для меня – важно.

Артемий посмотрел на него внимательно.

– Если ты хочешь жить долго, тебе придётся научиться управлять этим. Иначе однажды ты проснёшься не в госпитале, а в цепях.

Номин нахмурился.

– Ты говоришь так, будто уже видел это.

– Я видел многое.

Он сделал шаг ближе.

– Сейчас не полнолуние. Это хорошо. Учиться нужно не в ночь, а днём.

– Учиться чему?

– Не превращаться, а сдерживаться. Вызвать силу по своей воле.

Номин усмехнулся.

– Это ты уже умеешь?

– Я умею больше.

Они вышли за пределы бастиона, туда, где разрушенные дома создавали пустые дворы без свидетелей.

– Попробуй почувствовать это, – сказал Артемий. – Не как зверя. Как мышцу.

– Это не мышца.

– Всё – мышца. Даже страх.

Номин закрыл глаза.

Он знал это ощущение: тепло в позвоночнике, напряжение в челюсти, зуд под кожей. Обычно оно росло до взрыва.

– Не отпускай полностью, – тихо сказал Артемий. – Только часть.

Номин сжал зубы.

И вдруг понял – он может остановиться на полпути.

Клыки выступили, но не полностью. Лёгкое давление в дёснах. Ногти потемнели, вытянулись на долю дюйма.

Он открыл глаза.

– Это…

– Это контроль, – сказал Артемий.

– Но я чувствую, как меня тянет дальше.

– Потому что ты привык отпускать всё. Это легче. Полная трансформация – как падение. А держаться на границе – труднее.

Номин сделал шаг – и мир будто стал чётче. Звуки отделились друг от друга. Далёкий шорох крыши, дыхание Артемия, скрип дерева.

– Скорость, – сказал Артемий.

Номин сорвался с места.

Он не превратился. Он остался человеком. Но расстояние в десять шагов сократилось до одного дыхания.

Он остановился резко, едва не врезавшись в стену. Сердце билось быстро – но не бешено.

– Сила, – продолжил Артемий.

Номин ударил кулаком по обломку балки. Дерево треснуло. Он уставился на свою руку.

– Это невозможно.

– Это ограничено, – поправил Артемий.

Номин посмотрел на него внимательно.

– А ты?