Евгений Лем – Инвариант: Севастопольская лихорадка (страница 7)
Когда всё закончилось, туман уже начинал редеть. На камнях лежали тела. Артемий стоял посреди них, совершенно целый. Ни крови на лице. Ни царапины. Только дыхание – ровное. Слишком ровное.
Через час его вызвали в штаб.
Генерал-майор Александр Николаевич Серов сидел за столом, аккуратно разложив бумаги. На стене висела карта укреплений, исчерченная карандашом.
Серов был из тех людей, которые не повышают голос – они понижают его, и от этого становится тревожнее.
– Садитесь, – сказал он.
Артемий сел.
– Мне доложили, что вы в одиночку предотвратили диверсию.
– Я оказался ближе всех, – ответил он.
– Ближе всех, – повторил генерал.
Он смотрел не на лицо Артемия – на его руки.
– Вы не ранены.
– Нет.
– Странно.
Пауза.
– На войне часто гибнут самые осторожные, – продолжил Серов. – И выживают… другие.
Он поднял взгляд.
– Скажите, Артемий, вы верите в предопределение?
– В предопределение – нет. В закономерность – да.
Генерал чуть улыбнулся.
– Любопытный ответ.
Он встал, подошёл к окну.
– Я интересуюсь… необычными случаями. Историями о людях, которые не укладываются в статистику. О выживших. О тех, кто слишком быстро восстанавливается.
Он повернулся.
– Вы ведь не суеверный человек?
– Нет.
– Прекрасно.
Генерал кивнул.
– Тогда будем считать, что вы просто удачливы.
Артемий встал.
– Разрешите идти?
– Разрешаю.
Когда он вышел, Серов долго смотрел на дверь. И только потом записал что-то в небольшой кожаный блокнот.
Тем же вечером в штаб вызвали Номина. Он вошёл уверенно, почти беспечно.
– Садитесь, – сказал генерал.
Номин сел, не опуская взгляда.
– Вы участвовали в разведке на прошлой неделе.
– Так точно.
– Из всей группы выжили только вы и Артемий.
– Так получилось.
– Получилось.
Генерал повторил слово, как будто пробовал его на вкус.
– И сегодня вы находились на соседнем бастионе во время диверсии.
– Да.
– Вам доводилось замечать за собой… необычные свойства?
Номин чуть улыбнулся.
– В смысле?
– Быстрое заживление ран. Повышенную выносливость. Острый слух.
Молчание длилось чуть дольше положенного.
– Я калмык, ваше превосходительство, – сказал Номин спокойно. – Мы крепкие.
Генерал изучал его лицо.
– Да, – произнёс он. – Я читал кое-что о степных родах.
Номин почувствовал это слово – «родах».
– Я всего лишь солдат, – добавил он.
– Разумеется.
Генерал встал.
– Скажите, если бы вам предложили… служить иначе? В подразделении, где ценятся особые качества?
Номин прищурился.
– Это приказ?
– Пока – нет.
Пауза.
– Вы можете идти.
Серов остался один. Он открыл тот же кожаный блокнот. И сделал две пометки. Одинаковые.
Когда Номин вышел из кабинета, коридор показался ему уже. Не физически – просто воздух стал плотнее.
Он не спешил. Спешить значило признать тревогу, а тревогу он не любил.
Генерал задавал вопросы аккуратно. Слишком аккуратно. Про раны. Про слух. Про выносливость. Про род.