Евгений Лем – Инвариант: Севастопольская лихорадка (страница 11)
С Номином было иначе. Он входил шумно, приносил смех, рассказывал истории про степь, про скачки, про мальчишеские драки. С ним воздух становился легче. Но теперь Люсия всё чаще задерживалась в разговорах с Артемием. Они сидели у стены, где солнце грело камень.
– Вы не устаёте? – спросила она.
– От чего?
– От людей.
Он чуть улыбнулся.
– Я к ним привык.
– Это звучит не очень обнадёживающе.
– Привычка – самая устойчивая форма привязанности.
Она задумалась.
– А вы привязываетесь?
Он посмотрел на неё долго, слишком долго.
– Стараюсь – нет.
– А получается?
Он отвёл взгляд к морю.
– Иногда.
Она почувствовала, что разговор становится опасным, но не остановила его.
– Вы боитесь?
– Да.
Это было сказано без паузы.
Она удивилась.
– Чего?
Он ответил не сразу.
– Повтора.
Она не поняла, но почувствовала глубину. И вместо расспросов просто осталась рядом. Молчание с ним было другим. Не пустым – наполненным. И это начинало её затягивать.
Номин заметил перемену раньше, чем хотел признать. Он пришёл в госпиталь с яблоками, которые каким-то чудом достал у снабженцев. Хотел увидеть, как она смеётся, как обычно. Но увидел другое.
Люсия и Артемий стояли слишком близко. Они не касались друг друга – и всё же между ними было расстояние меньше допустимого.
Номин остановился. Не из ревности. Из ощущения, что в комнате появился третий смысл, которого раньше не было.
– Я вам не мешаю? – спросил он.
Люсия обернулась.
– Конечно нет.
Но её голос стал чуть тише. Артемий посмотрел на него спокойно. Слишком спокойно. И именно это спокойствие задело.
– Я принёс яблоки, – сказал Номин. – Редкость.
– Спасибо, – улыбнулась она. – Вы спасаете нас от цинги.
Он попытался пошутить в ответ, но слова вышли сухими. В тот вечер он ушёл раньше обычного.
Первый настоящий почти-конфликт случился во дворе.
– Ты избегаешь меня, – сказал Номин.
– Нет, – ответил Артемий.
– Тогда почему ты всё время рядом с ней?
Артемий посмотрел прямо.
– Потому что она рядом.
– Ты понимаешь, о чём я.
– Понимаю.
Пауза.
– И?
– И что?
В голосе Артемия не было вызова. Только ровность.
Номин почувствовал, как внутри поднимается знакомое тепло – не от луны, а от раздражения.
– Ты учишь меня контролю, – сказал он тихо. – Может, сам попробуешь?
Это было сказано мягко, но в словах чувствовался зуб.
Артемий приблизился на шаг.
– Я контролирую.
– Нет, – покачал головой Номин. – Ты прячешься.
Секунда.
Две.
Воздух стал плотным.
Номин почувствовал, как под кожей шевельнулась сила. Когти почти выступили.
Артемий заметил это сразу.
– Не сейчас, – сказал он тихо.
И в этих двух словах было больше приказа, чем во всём, что он говорил раньше.
Номин остановился.
С усилием.
Когти втянулись.
– Ты боишься, – произнёс он.
– Да, – ответил Артемий.
И это обезоружило сильнее, чем любой удар.