Евгений Лем – Инвариант: Севастопольская лихорадка (страница 13)

Он не думал. Он уже двигался. Удар ножом – под рёбра. Поворот. Рывок. Лезвие вошло глубже, чем требовалось. Когда он вытащил его, вместе с кровью вышел хрип – и что-то мягкое, скользкое, почти живое. Запах ударил мгновенно. Горячий. Металлический.

И луна поднялась еще выше. Мир стал резким. Слишком резким.

Он услышал, как за десять шагов бьётся сердце другого человека. Слишком быстро. Слишком громко.

Номин рванулся. Он не видел лица – только шею. Пальцы уже не были пальцами.

Когти прорезали кожу легко, как мокрую ткань. Горло разошлось. Кровь брызнула тёплой дугой, обжигая руки. Крик оборвался бульканьем.

Кто-то сзади ударил его штыком. Металл вошёл в плечо. Он не почувствовал боли. Он почувствовал злость.

Номин развернулся и схватил солдата за голову. Пальцы вдавились в виски. Секунда – и он ударил лбом о каменную стену. Раз. Два. Череп треснул. Что-то белёсое выступило среди крови. И вот тут он почти исчез. Спина выгнулась. Челюсть вытянулась. В горле зародился звук – не человеческий.

Он хотел отпустить. Хотел упасть на четыре конечности. Хотел рвать.

Артемий оказался рядом в ту же секунду, когда ещё один француз бросился с саблей.

Он перехватил клинок рукой – лезвие рассекло кожу, но кровь выступила лениво, почти неохотно.

Другой рукой он ударил. Не в грудь. В челюсть. Кость хрустнула так громко, что даже сквозь выстрелы было слышно.

Он не убивал с яростью. Он убивал точно.

Удар в колено – сустав вывернулся. Шаг в сторону – нож под подбородок. Рывок – тело на землю.

Но когда он повернулся к Номину, то увидел не солдата.

Он увидел зверя, застывшего на границе.

Глаза – золотистые. Зрачки вытянуты. Из пасти капала кровь.

Под ногами лежал человек с разорванной грудной клеткой – рёбра торчали, как сломанные дуги. Сердце ещё дёргалось.

Кровь уже была повсюду.

Номин стоял над телом, грудная клетка которого была раскрыта, как неправильно вскрытый сундук. Рёбра торчали неровно – одно сломано внутрь, другое вырвано наружу. Его рука всё ещё сжимала то, что секунду назад было человеческим сердцем.

Сердце дёрнулось. И затихло. И вот тогда началось. Он почувствовал это не как мысль – как механическое движение внутри скелета. Позвоночник щёлкнул. Один позвонок сместился, затем второй. Как будто кто-то изнутри проворачивал металлический механизм.

Ключицы вытянулись. Плечи разошлись шире. Челюсть затрещала. Не метафорически – по-настоящему.

Сухожилия натянулись до боли, затем начали удлиняться. Дёсны вспухли, разорвались в нескольких местах, и клыки выдвинулись дальше, чем позволяла человеческая анатомия.

Он захрипел.

Пальцы выгнулись назад – суставы перестраивались. Ногти прорезали кожу, кровь потекла по запястьям, смешиваясь с чужой.

Он падал вперёд. Колени уже искали другую опору.

Грудная клетка сжималась и расширялась рывками – рёбра перестраивались, под кожей шли волны, будто что-то толкало их изнутри.

Ткань мундира лопнула на спине.

Кожа треснула вдоль позвоночника тонкой линией, и из неё проступила тёмная, густая шерсть.

Это было уже не «частично». Это был переход. Артемий увидел момент невозврата. Он не закричал. Он шагнул вперёд.

Пуля просвистела мимо – он не обратил внимания.

Он схватил Номина за затылок – пальцы впились в ещё человеческие волосы, но под ними уже чувствовалась иная форма черепа.

– Смотри на меня.

Номин зарычал.

Это был звук, в котором не осталось слов.

Челюсть вытянулась ещё на пару сантиметров. Сустав щёлкнул так громко, что даже сквозь выстрелы было слышно.

Если бы процесс продолжился ещё секунду – лицо потеряло бы человеческую конфигурацию.

Артемий позволил своей форме сдвинуться сильнее, чем раньше.

Его собственные кости ответили глухим внутренним треском – но в отличие от Номина, у него это было без разрыва, без боли. Как привычный механизм.

Глаза стали светлыми, почти металлическими.

Он ударил Номина ладонью в грудь – не чтобы ранить.

Чтобы сбить ритм.

Грудная клетка Номина дёрнулась. Один из перестраивающихся рёберных отростков вернулся на место с болезненным щелчком.

– Дыши.

Номин судорожно вдохнул. Позвоночник выгнулся ещё раз. Процесс пошёл. Шерсть прорезалась из под кожи, оставив тёмную влажную полосу. Когти с хрустом выдвигались, ломаясь на концах. Клыки вытягивались, разрывая дёсны второй раз.

Он упал на четвереньки. Его рвало кровью – не своей, а чужой. Мышцы дрожали так, будто их пропустили через ток.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.