Евгений Лачугин – Портал забытых миров: Тень Суверена (страница 22)

Под ногами галерея дрожала ровно. Не идеально – идеально не бывает. Но честно. Магнитная подвеска брала нагрузку. Тепловой расширительный контур отрабатывал без скачков. Один из компенсаторов на левой ветви чуть запаздывал, но не опасно. Пока.

– Семь процентов, – донеслось снизу.

– Крио на узлах два и пять подровнять, – сказала Элара, не открывая глаз.

Пауза.

– Подтверждаю расхождение, – отозвался техпост. – Корректируем.

Райдер, стоявший уже у шлюза модуля, поднял голову к её галерее.

– Опять слушаешь?

– А ты предлагаешь довериться красивым графикам?

– Нет. Я просто уточняю, кто здесь нормальный.

Джекс стоял рядом с ним в уже полунадетом костюме среды, держа шлем под мышкой.

– Мне нравится, что у нас на запуске один человек разговаривает с полем, второй с подвеской, а третий – с собственным экзистенциальным ужасом, – сказал он.

– И кто из нас третий? – спросил Райдер.

– Все по очереди.

Брэкк проверил затвор карабина, снял и снова поставил предохранитель.

– Меньше болтай.

– Это оскорбление моей роли в команде.

– Нет. Это пожелание к выживаемости.

Лира не вмешивалась. Она слушала отчёты с центральной консоли и одновременно просматривала тактическое дерево сценариев. Элара видела его отражение в одном из боковых экранов: потеря адреса, обрыв фазы, нестабильность выходного окна, перегрев секции, аварийная отсечка, возврат в холодный режим. Десятки ветвей, и почти все заканчивались словами, которые хорошие инженеры ненавидят: **эвакуация**, **изоляция**, **перезапуск невозможен**.

– Индукционный прогрев завершён, – сказал Сейл. – Переходим к плазменной подпитке.

Это был красивый этап.

Опасный – но красивый.

Под главным кольцом открылись инжекционные каналы, и в узкие плазменные магистрали пошёл ионизированный поток. Не для “силы” в голливудском смысле. Для тонкой полевой стабилизации – как если бы в систему ввели не дополнительную мощность, а материал для правильного поведения пространства на нужной частоте. Свет под кольцами стал плотнее, но не ярче. Воздух словно приобрёл глубину. По внутреннему краю главного контура побежали бледные, почти серебристые вспышки – побочный эффект плазменного обтекания на фазовых швах.

– Красиво, – сказал Джекс.

– Если она и дальше будет такой красивой, я начну паниковать, – ответила Элара.

– А сейчас?

– Сейчас я просто не верю.

Джекс усмехнулся:

– Хорошее рабочее настроение.

Кольца выходили на режим адресной синхронизации.

На центральной проекции вспыхнула решётка координат – абстрактная для непосвящённого, но для Элары понятная как сложный чертёж: не “где” в обычном пространстве, а “как” в топологическом смысле. Система искала устойчивый шов между здесь и там, опираясь на те самые повторяющиеся аномальные сигналы, из-за которых весь проект и существовал.

– Начинаем фазовую фиксацию, – сказала Лира.

У Элары неприятно кольнуло в груди.

Это был тот самый участок, где математика заканчивает быть уверенной в себе и начинает просить о помощи у реальности. Любая машина может крутить кольца. Но только очень немногие способны сказать пространству: теперь веди себя не так, как привыкло.

Сначала ничего не произошло.

Потом между вторичными кольцами воздух начал странно искажаться. Не как марево над горячим металлом – иначе. Будто сама перспектива перестала соглашаться с глазами. Линии за внутренним проёмом кольца чуть дрогнули, разошлись на полмиллиметра, сошлись обратно. Свет с противоположной галереи пришёл на долю секунды “не тем путём”.

У Портала появился новый голос.

Не механический.

И не электрический.

Скорее акустический эффект от чего-то, что не обязано звучать, но всё равно заставляет воздух петь. Низкий, почти неслышный тон лёг на кости. У некоторых техников внизу дрогнули плечи. Джекс поднял голову, будто прислушиваясь к далёкому грому. Брэкк нахмурился. Райдер выругался вполголоса.

Элара почувствовала, как ладони стали холодными.

Слишком похоже на воспоминание.

Слишком похоже на момент перед тем, как система перестаёт быть средой и становится решением.

– Спокойно, – сказала она себе вслух.

– Что? – спросил Райдер снизу.

– Ничего.

Но это было не “ничего”.

На панели перед ней один из параметров плавал. Не уходил в красную зону – пока. Просто двигался не так, как должен был в чисто одностороннем открытии.

Ответная фаза.

Очень слабая.

Почти на уровне статистического фона.

Элара наклонилась к дисплею.

– Центр, – сказала она в канал. – На адресной ветви появляется обратная микросинхронизация.

Секунда молчания.

Потом голос дежурного:

– Подтверждаем нестандартный отклик. В пределах теоретической модели.

– Нет. Не этой модели.

– Уточните.

– Это не внутренняя стабилизация. У нас как будто есть внешний контур подстройки.

На нижней площадке Лира подняла голову к её галерее.

– Насколько выражено?

– Пока мало. Но оно не должно вообще существовать.

Тишина была крошечной – ровно настолько, чтобы все поняли важность, но не успели испугаться полноценно.

– Продолжаем, – сказала Лира.

Вот и оно.

Решение.