Евгений Лачугин – Портал забытых миров: Тень Суверена (страница 21)

Не первооткрыватели.

Контур – часть машины, через которую проходит решение.

И если контур даст сбой, его можно заменить.

Сейл ушёл. Коридор снова остался только их.

Райдер тихо усмехнулся:

– Ну всё. Теперь поздно умнеть.

– Поздно было ещё вчера, – сказал Джекс.

Брэкк посмотрел на экран браслета, где уже строился маршрут к пусковому ядру.

– Отсюда и начнётся правда.

Элара не ответила.

Она думала о другом: о том, что цена допуска никогда не измеряется только риском смерти.

Иногда цена – это согласие войти в систему, которую ты ещё не понимаешь, потому что мир за твоей спиной уже слишком хрупок, чтобы ждать лучших условий.

И где-то в глубине Ковчега-9, под слоями базальта и ферритового экрана, Портал уже начали выводить в предстартовый прогрев.

Большая машина просыпалась.

А вместе с ней – всё, о чём им пока не сказали.

Глава 5. Пуск

Пусковое ядро Ковчега-9 не было рассчитано на торжественность.

Оно было рассчитано на то, чтобы выдержать ошибку массой в тысячу тонн, тепловой импульс, способный сварить арматуру в колоннах, и человеческую самоуверенность, которая обычно приходит за минуту до катастрофы.

Поэтому здесь всё было функциональным до жестокости.

Главный зал представлял собой цилиндрическую шахту, уходящую вверх и вниз на несколько уровней, с опоясывающими её сервисными галереями, кабельными трассами, лестничными маршами и тяжёлыми мостовыми фермами. В центре, внутри системы опор и магнитных подвесов, висел Портал – не как красивая арка, а как сложная промышленная машина, у которой геометрия подчинена не эстетике, а задаче.

Три кольца.

Главное – несущая масса поля.

Два вторичных – синхронизация и адресная доводка.

Внутри – пустое на вид пространство, где пустоты на самом деле не было; там должны были сойтись топологические расчёты, энергия, точность и риск.

Под кольцами располагалась переходная площадка с фиксированным трапом, герметичным шлюзом и стартовой камерой экспедиционного модуля. Сверху на них давила гора. Снизу – накопители энергии, криоконтуры, плазменные подпитки и маховики аварийного сброса. Вся конструкция выглядела так, будто кто-то попытался построить храм из расчётных таблиц и промышленной дисциплины.

Элара стояла на восточной галерее, там же, где два дня назад вручную ловила паразитную раскачку. Только теперь всё было на порядок серьёзнее.

Внизу техники заканчивали последние проверки. На дисплеях ползли зелёные строки. По мостовым направляющим отъезжали сервисные платформы. Один за другим закрывались внешние люки доступа к силовым секциям. Где-то в глубине комплекса тяжело взревели инерционные накопители – раскручивались маховики, которым предстояло отдать Порталу такую мощность, какую нельзя просто “взять из сети”, не посадив половину континента.

На её внутреннем канале прозвучал голос Сейла:

– Всем постам. Начало предстартовой последовательности. С этого момента внешние запросы блокируются. Работаем по главному графику. Любое отклонение – только голосом и только на живого оператора.

Это правило повторяли в Ковчеге как молитву.

Никаких полностью автономных контуров решения.

Ни здесь.

Ни сейчас.

Команда собралась на нижней платформе у экспедиционного модуля.

Модуль назывался **“Гелиос-1”**, хотя никто из тех, кто имел дело с реальной техникой, не называл машины так в серьёзной ситуации. Для них это была просто капсула перехода – компактный полевой отсек с собственной системой жизнеобеспечения, биозащитой, ручным управлением, экранированным блоком данных и креплениями под инструменты, оружие и груз. Она не должна была лететь в обычном смысле слова. Её задача – пережить проход, развернуть первичную базу и, если повезёт, не стать гробом с хорошей документацией.

Райдер сидел на корточках у правой стойки шасси и водил пальцами по штоку амортизатора, будто проверял лошадь перед переходом через реку.

– Что? – спросил Джекс, заметив его лицо.

– Пока ничего, – сказал Райдер. – А я очень люблю технику, в которой “пока ничего” сохраняется дольше двух минут.

– Это у тебя форма нежности? – спросил Джекс.

– Да. Следующая стадия – я не позволяю ей убить нас на посадке.

Брэкк стоял чуть поодаль, просматривая крепления оружейных модулей. В экспедицию им разрешили взять не полноценное армейское вооружение, а ограниченный комплект: импульсные карабины с ручной верификацией выстрела, шоковые заряды, режущие инструменты, дымовые маяки, термокорд для вскрытия шлюзов и кинетические анкеры. Всё с двойными предохранителями, всё с отдельной регистрацией. Человечество после Катастрофы боялось не только ИИ – оно боялось всего, что потом можно легко назвать ошибкой протокола.

Лира стояла возле центральной консоли пуска внизу. На ней был уже не полевой комплект, а комбинированный стартовый: защита, интерфейсы, командный шейный узел, перчатки с тактильной обратной связью. Она выглядела так, будто тоже стала частью машины – не винтом, а тем самым узлом, где решение ещё остаётся человеческим, но уже обязано пройти через металл.

Элара опустила взгляд на локальный пульт.

**ПЕРВИЧНЫЙ КРИОКОНТУР: НОРМА**

**СВЕРХПРОВОДЯЩИЕ СЕКЦИИ: ТЕМПЕРАТУРА В ДОПУСКЕ**

**ПОДВЕСКА КОЛЕЦ: УСТОЙЧИВО**

**ИНЕРЦИОННЫЕ НАКОПИТЕЛИ: 61% / РОСТ**

**ФАЗОВЫЙ КОНТУР: ГОТОВНОСТЬ К СИНХРОНИЗАЦИИ**

Голыми цифрами всё выглядело красиво.

Слишком красиво.

– Восточная галерея, – сказал дежурный инженер в её канал. – Вокс, подтверждаете право ручного обхода на вторичной адресной ветви?

– Подтверждаю.

– Основание?

– Потому что вы любите жить.

Он фыркнул.

Нервно, но с благодарностью.

– Принято.

На верхнем ярусе загорелась шкала энергоподвода. Сначала одна секция, потом вторая, третья. Силовые преобразователи начали качать ток в контуры прогрева, и у Портала изменился голос.

Это трудно было объяснить человеку, который никогда не стоял рядом с машиной такого класса. Большие системы не просто “шумят”. Они проходят режимы как организмы – от холодной внутренней собранности к напряжённой готовности. Сначала электрический шёпот. Потом работа насосов. Потом нарастающая плотность полевого гула, когда магнитные опоры снимают вес с металла, а кольцо начинает существовать уже не только как тоннаж, но и как динамика.

Главное кольцо дрогнуло и медленно пошло в раскрутку.

На таких массах нельзя “завести” машину быстро. Слишком много инерции, слишком дорого любая спешка. Пусковые приводы передавали момент через магнитные муфты и секционные роторы, постепенно, с выравниванием по окружности. Сначала кольцо почти не двигалось, только едва заметно смещались метки на сегментах. Потом вращение стало видимым. Потом – почти плавным, но с той особой тяжестью, с которой поворачивается не предмет, а инженерное решение, давно готовое стать фактом.

– Главный контур – три процента номинала, – доложили с пульта.

– Держим, – ответила Лира.

Вторичные кольца запустились через двенадцать секунд. Они были легче, быстрее и потому опаснее в смысле резонанса. Именно здесь жила точность. Главное кольцо могло удержать мощность. Но если вторичные ошибутся в фазе, Портал не откроется – он сорвётся в бесполезное, а возможно и разрушительное, полевое месиво.

Элара закрыла глаза на секунду.