Евгений Лачугин – Портал забытых миров: Тень Суверена (страница 19)

– Разумеется. Вы думали, страх перед ИИ убрал из человечества жадность? Нет. Он лишь заставил её одеваться в новые слова.

Это была одна из самых честных вещей, сказанных за всё утро.

Брифинг закончился не сразу. Ещё полчаса ушло на детали, подписи, уровни ответственности. Но главное уже произошло. Каждому из них вложили в голову настоящий контур миссии – не рекламный, не официальный, а тот, который делает людей либо соучастниками, либо беглецами.

Когда дверь наконец открылась, никто не заговорил первым.

Они вышли в боковой коридор, где свет был чуть холоднее, а воздух пах металлом, изоляцией и переработанной влагой. Охрана осталась внутри. Здесь, формально, можно было говорить свободно – и именно поэтому первые несколько секунд все молчали.

Потом Райдер резко остановился у сервисной ниши и повернулся к Лире, которая как раз собиралась пройти мимо.

– Нет, – сказал он. – Теперь без красивых слоёв. Ты знала про ответный резонанс. Знала про Сигму. Знала, что на другой стороне, возможно, не пустота. И всё это выдала после того, как собрала состав. Это что было? Проверка? Манипуляция? Или просто твой любимый стиль управления?

Охрана в конце коридора напряглась, но Лира жестом остановила их.

– Это было управление риском, – сказала она.

– Нет. Это было дозирование согласия.

– Если бы я выложила вам всё на первой встрече, вы спорили бы не с задачей, а со страхом. А мне нужно было понять, как вы работаете с задачей.

– А мне нужно было знать, лечу ли я в неизвестный сектор или в чужую активную систему, которая уже, возможно, стучится к нам в дверь.

– Теперь знаете.

Райдер шагнул ближе.

Не угрожающе.

Но достаточно, чтобы коридор сузился.

– И ещё что-то ты всё равно не договариваешь.

Лира выдержала его взгляд:

– Конечно. Иначе это была бы не экспедиция первого контакта, а детский кружок прозрачности.

Джекс тихо присвистнул:

– О, вот это уже почти романтика управления.

– Заткнись, Харпер, – сказал Райдер, не отводя глаз от Лиры.

– С удовольствием, как только кто-нибудь перестанет вести себя так, будто мы не команда, а набор расходников с мозгами.

– А мы пока и не команда, – сказал Брэкк. – Мы груз, который ещё не решил, кто кого понесёт.

Элара до сих пор молчала. Теперь она посмотрела на Лиру.

– Ты сказала, что нам нужны настороженные люди. Хорошо. Я насторожена. Вопрос: что ещё ты считаешь слишком хаотичной правдой для этого момента?

Лира впервые за разговор позволила себе усталость – не в голосе, в плечах. На полградуса.

– Я считаю, – сказала она, – что если я выложу вам все гипотезы разом, вы начнёте сражаться с призраками вместо того, чтобы готовиться к реальной работе. Я дала достаточно. Остальное получите по необходимости.

– Ты серьёзно не понимаешь, как это звучит? – спросил Джекс. – Это звучит как “доверьтесь мне, потому что выбора всё равно нет”.

– Иногда это и есть честнейшая формулировка, – ответила Лира.

Брэкк хмыкнул:

– Вот теперь она совсем честная.

Райдер отвернулся первым. Провёл ладонью по лицу, как человек, который вовремя понял, что ещё два слова – и придётся либо бить стену, либо соглашаться.

– Ладно, – сказал он. – Тогда мой личный предел простой. Если на старте я увижу хотя бы намёк, что машина не в том состоянии, чтобы нас перекинуть и вернуть, я стопорю пуск. Плевать на совет, на комитет, на твои белые траектории будущего и на всю вашу высокую терминологию.

– Принято, – сказала Лира.

– Нет, не “принято”. Я не прошу. Я предупреждаю.

– Именно так я это и поняла.

Джекс оттолкнулся от стены, на которую успел опереться.

– А мой предел такой: если кто-то попытается выдать мне активную техносреду за “просто интересный биом”, я испорчу вам все отчёты столь подробной паникой, что в истории науки это будет отдельный стиль.

– Хорошо, – кивнула Лира.

– Не шути, я правда могу.

– Я знаю.

Брэкк сказал:

– Мой предел проще. Если миссия перестанет быть разведкой и станет захватом, говорите это вслух. Я не ношу чужую ложь как броню.

Лира посмотрела на него дольше, чем на остальных.

– Договорились.

Потом все взгляды обратились к Эларе.

Она почувствовала это как ток по шине.

– Мой предел, – сказала она, – в том, что я не дам ни одной системе – человеческой или нет – принимать необратимое решение за спиной у тех, кто должен за него платить. Если Портал начнёт врать, я его остановлю. Если команда начнёт врать друг другу – тоже.

Джекс тихо сказал:

– Это, кажется, прозвучало как клятва и угроза одновременно.

– Хорошие контуры так и работают, – ответила Элара.

Лира коротко кивнула:

– Тогда, возможно, у нас действительно есть шанс.

Она ушла первой, и на этот раз никто её не остановил.

Коридор остался за ними – холодный, длинный, с тяжёлым светом и слабым гудением кабельных трасс за стеной. Пять человек, которых только что спаяли в одну цепь не доверием, а необходимостью.

Райдер посмотрел вслед Лире и тихо сказал:

– Я ей не доверяю.

– Это уже общеизвестный климатический факт, – заметил Джекс.

– Я серьёзно.

– Мы все серьёзно, – сказал Брэкк.

Элара посмотрела на него.

– Ты тоже думаешь, что миссия не такая “первая”, как нам говорят?

– Я думаю, – сказал Брэкк, – что когда начальство заранее готовит отсечение и захват артефакта, оно летит не смотреть. Оно летит за чем-то.

– Или от чего-то, – тихо добавил Райдер.