Евгений Лачугин – Портал забытых миров: Тень Суверена (страница 17)

Сухощавый из Комитета наконец подал голос:

– Доктор Вокс, проект такого масштаба не может жить без жёстких предохранителей.

– И никто не спорит с предохранителями, – ответила она. – Я спорю с тем, что нас ставят в контур, где цена допуска прописана мелким шрифтом.

– Цена допуска всегда мелким шрифтом, – сказал сухощавый. – Иначе никто бы никуда не летал.

– Тогда, возможно, человечество было бы осторожнее.

– Тогда человечество бы уже вымерло, – вмешалась Лира.

Она сказала это спокойно, без нажима. Но именно поэтому комната снова затихла.

– Слушайте внимательно, – продолжила она. – Я не обязана нравиться вам в этом разговоре. И этот проект не обязан быть морально чистым, чтобы быть необходимым. Если на другой стороне есть пустая среда, мы получим шанс. Если есть руины – знание. Если есть система – мы получим ответ на вопрос, который определит следующие сто лет истории. Но я не позволю земному контуру превратиться в новый канал вторжения из жалости к собственным словам.

– Очень удобно, – сказал Райдер. – Риск коллективный, мораль персональная.

– А вы предпочли бы честную ложь? – спросила Лира. – Чтобы я сказала: “Не волнуйтесь, мы сделаем всё, чтобы вернуть вас любой ценой”? Это была бы ерунда. Я говорю вам правду: в некоторых сценариях приоритетом будете не вы.

Это было жестоко. И именно поэтому – эффективно.

Брэкк сидел неподвижно, упершись предплечьями в стол.

– Я говорил, – произнёс он. – Мирной миссии не бывает. Бывает миссия, где оружие стыдливо называют страховкой.

– Вы здесь не потому, что верите в мирность, – ответила Лира. – Вы здесь потому, что умеете выживать, когда мирность заканчивается.

– И защищать кого? – спросил Брэкк. – Вас? Данные? Портал? Людей?

– В правильном порядке, – сказала Лира.

– Ненавижу правильные порядки, – буркнул он.

Джекс откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок.

– Просто чтобы прояснить научный климат: если мы находим первый внеземной инженерный след в истории вида, у нас одновременно есть и задача его изучить, и задача его при необходимости сжечь к чёртовой матери?

– Да, – сказала Лира.

– Прекрасно. Я мечтал именно о таком противоречии. Очень способствует ясности мышления.

Элара перевела взгляд на Райдера.

Он почти не двигался. Лицо оставалось спокойным, но спокойствие было слишком аккуратным. Как у человека, который уже слышал часть этого разговора раньше и теперь проверяет, сколько именно скажут вслух.

– Вы уже знали про Сигму? – спросила она.

Вопрос повис между ними как оголённый провод.

Райдер посмотрел на неё.

Пауза была крошечной – но достаточной.

– Я знал, что у проекта есть жёсткий контур отсечения, – сказал он. – Детали – нет.

Ложь?

Не полная.

Но и не вся правда.

Элара отметила это мгновенно.

Лира тоже заметила, но не подала вида.

– Ваша задача сейчас не устраивать суд, – сказала она. – Ваша задача – понять масштаб.

– А если мы не согласны с масштабом? – спросил Джекс.

– Тогда выход там, – Лира указала на дверь. – Но если вы останетесь, потом не говорите, что вас обманули.

Сухощавый из Комитета положил ладони на стол:

– Есть ещё один аспект.

Элара уже почти не сомневалась, что сейчас станет хуже.

– В случае подтверждения активной инженерной среды, – сказал он, – миссия обязана получить не только образцы среды, но и любой доступный материальный носитель технологического происхождения.

– Артефакт, – перевёл Джекс.

– Носитель.

– Артефакт, – повторил Джекс. – Я просто хочу, чтобы мы честно называли жадность её самым продаваемым словом.

– Это не жадность, – сказал сухощавый. – Это суверенитет.

Элара резко посмотрела на него.

Вот оно.

Ключевое слово эпохи.

Не свобода. Не прогресс. Не контакт.

Суверенитет.

– Объясните, – сказала она.

Комитетчик выпрямился, будто ждал именно этого вопроса.

– После Катастрофы человечество отказалось от права делегировать судьбу непрозрачным системам. Но одного отказа мало. Суверенитет – это не только запрет на опасную автоматику. Это способность самостоятельно строить будущее, а не покупать его у чужой технологии. Если на той стороне есть механизм, способный изменить баланс сил, он не должен попасть в руки фракций, чёрных рынков, независимых блоков или остаться бесхозным. Он должен быть взят в контур Земли.

– Под чьё управление? – спросила Элара.

Комитетчик сделал микроскопическую ошибку – ответил слишком быстро:

– Под законное.

– То есть под ваше.

– Под цивилизационное.

– Это почти одно и то же, когда люди говорят в этой комнате, – сказала она.

Лира вмешалась раньше, чем спор стал полезен кому-то, кроме взаимной неприязни.

– Хватит. Вы все получили главное. У миссии три слоя. Первый – исследование. Второй – оценка угрозы. Третий – обеспечение технологического суверенитета Земли. Да, между ними будут конфликты. Да, я это знаю. Именно поэтому мне нужны не послушные исполнители, а люди, способные спорить с реальностью и всё же идти вперёд.

– Очень вдохновляет, – сказал Райдер. – Особенно часть про то, что нас могут запереть по необходимости.

Лира встретила его взгляд прямо:

– Я предпочитаю, чтобы вы злились сейчас, а не позже.

– А я предпочёл бы полные вводные до того, как согласился.

– Вы ещё не согласились, – напомнила она.