Евгений Кузнецов – Vita-4 (страница 4)

– Мужчины и женщины живут отдельно.

– Да ладно тебе, мы что, средневековые животные какие-то? – с иронией спросил Рыжий. Бекка улыбнулась.

– Это приказ, – ответил Капкейк и хотел было уходить (и лучше бы ушёл), но остановился и сказал:

– Вам троим поручаю разобраться с помехами. Где-то неподалеку их источник. Пойдёте завтра утром.

Вот ещё не хватало… Вот уж спасибо за доверие, Капкейк! Мог бы кого-нибудь из новичков отправить проявить себя… Новичкам он не доверят. А нам, к сожалению, доверяет… раз доверят, раз считает одной командой, мог бы нас втроём в одну комнату поселить – командный дух развивать. Мы же правда не средневековые животные. Просто Бекка очень увлекательные истории рассказывает. Заслушаешься…

Комнаты, однако, оказались двухместными, поэтому втроём бы мы жить никак не смогли. Ну и ладно… так даже лучше. Меньше народу – больше кислороду. На Земле это особенно актуально. А ещё я не люблю, когда много людей живёт в одной комнате. Всё время какие-то мелкие конфликты случаются, недопонимания. А вдвоём жить можно. Договариваться можно. Особенно с Рыжим. Он вроде человек понятливый – знает, что мне нравится, а что нет. А мне вообще-то не нравится ничего. Но я не требовательный – лишь бы сон не отнимали.

Во время приёма пищи – безвкусных, чтобы не пришлось всем угождать по части предпочтений, тюбиков – роботы раздали нам пилюли. Размером с фалангу пальца отвратительная гадость с ужасными побочными эффектами – сразу начинается тошнота. Чувствуешь, что тебя вот-вот вырвет: нарастающее ощущение, что уже всё к горлу подступает… но зато, благодаря этим пилюлям, адаптация к новым условиям происходит очень быстро. Кажется, однако, что проще было бы дать организму привыкнуть самому… ну в самом деле – человечество покорило свой уголок космоса, при этом медикаменты делает с такими побочками. Ну как так можно?

В общем, этой первой земной ночью мы думали, что не доживём до утра, потому что захлебнёмся в рвоте. Конечно, заснуть в таком состоянии едва ли возможно. А утром нам ещё этот источник помех искать. Что он из себя представляет – неизвестно.

– Я не спала ни минуты, – жаловалась Бекка за завтраком. Кажется, точно так же она говорила и в первую нашу совместную экспедицию, и во вторую. Мне было жалко Бекку, но у меня почему-то так поднялось настроение, когда она это сказала. Она посмотрела на меня и сделала вид, что замахивается, чтобы сбить с моей физиономии улыбку. Остановив кулак в нескольких сантиметрах от моего носа, Бекка сама улыбнулась. Я рад, что у неё хорошее настроение. Хорошее настроение – важно. Этот день, кроме хорошего настроения, ничего хорошего больше предложить не мог. «Бот-12» сообщил, что загрузил в наши браслеты карту с зоной, откуда, предположительно, могут идти помехи. Он также рекомендовал лишний раз карту не включать, чтобы не тратить энергию скафандра, предупредив ещё, что в случае нештатной ситуации из-за помех могут возникнуть проблемы с поисками наших тел. Очень заботливо с его стороны – меня действительно тронула его прямолинейность… Интересно, если мы не вернёмся на базу, Капкейк отправит следующих устранять помехи? А что ему остаётся? Как будто эти помехи срывают всю экспедицию… вот так вот все пропадут, а Толстяк на Марсе будет винить террористов и продавит в разные инстанции идею, что Землю надо взорвать. Может, это и есть его план. И всё подстроено. И на нашей совести будет гибель Земли – ведь мы безропотно подчинились. Хотя какая разница, если мы все будем мертвы…

– Как вы понимаете, пока эти помехи нам мешают, мы не сможем приступить к задачам нашей экспедиции, – сказал Капкейк так, будто напутствовал нас перед спасением Вселенной. – Я отправляю именно вас, потому что уверен, что вы не подведёте, – он убрал свой гаджет в карман и положил свои ладони на наши с Рыжим плечи. Как же повезло Бекке, что у Капкейка не три руки. – Вы лучшие люди с огромным опытом…

Я перестал слушать эту его безумно трогательную речь. Почему его доверие должно быть моей проблемой?.. да, точно… потому что у него власть. Ладно… что мы в самом деле, командира подведём… Рыжий смотрел в сторону, заложив руки за спину. Бекка смотрела Капкейку в глаза и кивала. Её лицо не выражало ничего. Огромные блестящие зрачки с тёмно-синей каймой. Очень красивые глаза.

– Ну, успехов… с пустыми руками не возвращаетесь, – закончил своё напутствие Капкейк. Наверняка думал, что последняя его фраза поднимает наш дух до космических высот… лично мне захотелось назло ему вообще не возвращаться – вдруг задумается, как на людей такие ожидания накладывать.

Мы надели скафандры, респираторы, проверили всю электронику – вроде работает. «Бот» поставил у наших ног коробку с баллончиками.

– Я предлагаю решение потенциальных проблем с навигацией. Будете распылять краску по всему вашему маршруту и по следу вернётесь назад.

Рыжий взял один из баллончиков, потряс его, нажал кнопку на шлеме и заговорил:

– Ты предлагаешь тащить с собой целую коробку?

Робот подмигнул светодиодами глаз, будто подумав, и ответил:

– Это бы серьёзно повысило ваши шансы на выживание. Однако я понимаю вашу озабоченность: целая коробка может оказаться слишком тяжёлой, что приведёт к повышенному расходу кислорода.

– Мы возьмём только несколько баллончиков, – сказала Бекка. И вот по нашим многочисленным карманам скафандра оказались распиханы баллончики с оранжевой краской. Откуда в этом убежище взялась краска, я понятия не имею. Видимо, те, кто снаряжал «Ботов», видели будущее. Впрочем, с современными-то технологиями, должно быть, и не такое можно сделать… при этом просканировать Землю на наличие активности удалённо, чтобы не посылать людей метить пройденный путь краской, видимо, современные технологии не способны.

– Я не понимаю, ты говоришь серьёзно или это всё твой сарказм? – услышал я в ухе женский голос. Это Бекка и Рыжий о чём-то разговаривали, пока мы поднимались на поверхность. Наверное, о чём-то интересном. Рыжий на реплику Бекки ничего не ответил. На том разговор и закончился. И хорошо – кислорода меньше израсходуем. На поверхности всё тот же плотный смог, всё те же одинаковые руины и потрескавшийся асфальт.

– Кто пойдёт первый? – спросила Бекка. Мы с Рыжим посмотрели друг на друга. Я не хотел идти первым. Рыжий, наверное, тоже не хотел.

– Ладно… я пойду, – уверен, если бы не визор её шлема, я бы увидел, как она закатила глаза. – Но потом поменяемся.

Спасибо Бекке, за то, что она такая смелая. Впрочем, может, она не смелая – просто ей не нравится, что мы такие трусы. Но ведь трусость – что-то вроде инстинкта самосохранения. А ещё трусов не должны отправлять на Землю. Хотя, судя по всему, никого, кто определяет состав летящих на Землю экспедиций, это не волнует. Я бы с удовольствием отдал своё место какому-нибудь молодому парню, грезящему оказаться на Земле. Но у меня контракт. И обещанная пенсия. А ещё я когда-то сам был таким парнем.

***

Помню, я как-то стоял в самом дальнем, темном углу родной марсианской базы и смотрел на стенд, на золотые таблички, увековечивающие имена людей, которые бесчисленные сотни лет назад стали послами человечества…

– Вот ты где… – эта Бекка. Она встала рядом со мной, и мы долго молча читали имена героев.

– Ты знаешь, что я недавно была в другой системе, в Большом вселенском архиве. Там есть секция про людей. Можно выбрать запись, вставить её в шлем и оказаться на Земле, когда на ней ещё жили люди.

Она рассказала чудесную историю. Я слушал её от начала до конца: «Я выбрала первую попавшуюся запись. Это был какой-то город. Там шёл снег. Такой белый-белый! А на стенах низеньких домишек висели разноцветные фонарики, хотя был день – очень белый! Белый-белый! И я попробовала пройтись, и снег хрустел. И ещё снег лежал на ветках деревьев. А на деревьях не было листьев… А мимо проходил молодой человек в большой шапке, чёрной одежде и перчатках. И на его плечи падал снег и тут же превращался в блестящие кристаллики. И это очень красиво! Я подумала, что Земля когда-то была самой красивой планетой». Она достала из кармана карточки с картинками и стала показывать мне: «Это тропический лес… Это город Париж… Это птица, пингвин…» Да, это определенно примечательнейшие картинки – я много таких видел. Оставалось только догадываться, как бы всё это выглядело не на картинках. И если Бекка говорила, что Земля была самой красивой планетой, то у меня нет поводов ей не верить, потому что она много где была… «Это… забыла…» С картинки смотрел какой-то человек со взъерошенными волосами. Знакомое лицо… «А это радуга…» Бекка смотрела на это всё, и её огромные зрачки блестели, тонкие губы обнажали ровные белые зубы. Я вряд ли мог разделить её восторг. В конце концов от всего того, что она показывала, не осталось почти ничего, кроме картинок. С другой стороны, я её понимал – нам не повезло родиться так поздно и не застать красот родной планеты человечества. Только и остаётся, что восторгаться картинкам.

***

Очередной баллончик закончился. Бекка откинула его в сторону. Он, ударившись обо что-то звонкое, куда-то укатился. За нами из смога тянулась неровная прерывистая оранжевая линия.

– Это был последний, – сообщила Бекка.