Евгений Кузнецов – Vita-4 (страница 3)

– Интересно, кто все эти данные собирал? Неужели они и правда… – он прервался и посмотрел напарнице в глаза – пустые, ничего не понимающие, но красивые.

– Что? – спросила она.

– Неужели и правда они столько информации нашли?

– Я не думаю, что они стали бы нас отправлять на Землю, если бы не имели никакой информации. Зачем им подвергать нас опасности?

Рыжий улыбнулся и посмотрел на меня. Должно быть, ему показалось, что я понял эту его улыбку.

Наконец мы сели в кресла и пристегнулись. Я надел шлем. Визор включился экраном и стал показывать рекламу: новая модель синтезатора пищи, круизы к поясу Койпера, робот-парикмахер, объединённые Вооружённые силы человечества. После рекламы начался инструктаж, что делать в случае неполадок с челноком. Я слышал его так много раз, что знаю наизусть. После инструктажа визор погас и через какое-то время включился вновь. Я оказался на ферме. Деревянный дом, грядки, загоны с животными. Дивный зелёный мир. Наверное, геймдизайнеры пытались передать то, как жилось на Земле когда-то. Эх, такую планету уничтожили… Я собрал урожай, и на ферму опустилась ночь. Зажглись звёзды. Засияла яркая нереалистично огромная Луна. Потрясающе! Вечность бы провёл в этом мире, будь моя воля. Зачем мне эта скучная плохо спроектированная реальность, когда есть моя виртуальная ферма из куска кода, над которым бережно трудились, выверяя баланс интересности, сотни людей и роботов? А потом снимаешь шлем, и оказывается, что ты летишь на Землю по приказу какого-то толстяка дышать газом и воевать с теми, кого не существует. Не снимать шлем, впрочем, тоже не вариант: виртуальным урожаем сыт не будешь. Думаю, рано или поздно геймдизайнеры решат и эту проблему. А может, и не решат… Я в этом не разбираюсь.

По прибытии на Землю шлем пришлось снять. Мы высадились, судя по карте, в городе, который назывался раньше Ливерпулем. Надев кислородные маски и скафандры, мы вышли наружу, на серый потрескавшийся асфальт. Кто-то из солдат громко закричал в наушник: «Я не могу дышать! Не могу дышать!» К нему подошёл Капкейк и нажал на его маске кнопку принудительной подачи кислорода. Начался дождик. Я смахнул капли с визора. Вокруг нас разрушенные стены некогда жилых домов, ржавеющие автомобили, навсегда замершие роботы – я читал, что их создатели заверяли, что аккумуляторы у этих роботов вечные… Всё такое удручающее. Каждый раз, когда я выходил из челнока на Землю, я чувствовал необъяснимое щемление в груди. Мне становилось так грустно, так тоскливо. Хотелось броситься обратно в челнок и улететь домой… на Марс…

– Чего мы ждём? – услышал я голос в наушнике. Так громко, что захотелось снять шлем и выбросить эту дрянь из уха.

– Нас должны были встретить роботы, – ответил Капкейк. Он достал планшет. Вот так вот, никаких роботов, кроме этих, разряженных, с вечным аккумулятором.

Это было бы очень глупо – высадиться в никуда. На все эти мёртвые бетонные улицы.

– Какие-то проблемы с навигацией, – объявил Капкейк. – Мы приземлились в двух километрах от предполагаемой посадки. Надо идти пешком.

– А как же челнок? – спросил кто-то.

– Сейчас не до челнока, – рявкнул Капкейк. – Все за мной.

И мы пошли за ним колонной. В смоге я не видел того, кто шёл перед тем, за кем шёл я. Ещё надо было поглядывать под ноги. Вонзится что-нибудь в ногу, тут же тебя похоронят. Ходила байка, что кто-то во время прошлых экспедиций вступил куда-то и взорвался. Тут версии расходятся: одни говорят, что он погиб на месте, другие говорят, что ему оторвало ноги и он мучительно погиб чуть позже, а третьи говорят, что ему оторвало ноги, но потом он поставил себе суперсовременные протезы и был очень доволен… как бы то ни было, я не хочу, чтобы мои ноги превратились в биологические отходы, коих на этой планете и без того много. Надо идти шаг в шаг за тем, кто идёт передо мной. А тот должен идти шаг в шаг за следующим. А Капкейку во главе колонны нужно доверять своей чуйке. Впрочем, вряд ли Капкейку страшны все эти взрывы – с таким-то телом. Страшнее, что кислород в баллонах закончится. Я посмотрел на электронный датчик на запястье – он показывал, что кислорода осталось хоть обдышись. Не доверяю я всем этим электронным датчикам, хотя они ни разу не подводили. Честно, я бы предпочёл носить на запястье старомодные механические часы. С другой стороны, недаром же от них отказались в угоду всей этой электронщине за сотни лет до моего рождения…

– У нас тут гора мусора, – услышал я в ухе голос Капкейка. Как же громко! Чёрт меня дёрнул забыть проверить громкость перед высадкой. Но а что теперь делать… либо оглохнуть, либо снять шлем и умереть после первого вдоха этого потрясающего земного аромата.

– Мы её обойдём, – доложил Капкейк.

Надо же, этот громила способен на рациональные поступки… хотя что это я иронизирую… Если подумать, то ему не страшно и жизнь доверить. Надеюсь, правда, жизнь доверять никому не придётся, потому что люди склонны иногда по разным причинам доверие не оправдывать… впрочем, чем я занимаюсь сейчас… Моя жизнь тут в чьих угодно, но только не в моих руках… Ливерпуль – какое дурацкое название для города…

– За мной! – скомандовал Капкейк. И мы стали обходить эту гору. Когда я увидел её очертания сквозь пелену газа, подумал, что смотрю на мусорный Олимп. Вершина горы уходила высоко за плотные облака, поэтому оценить её реальные размеры было сложно: про Олимп я наверняка преувеличил.

Обходили мы эту гору долго. Уровень кислорода на мониторе браслета уменьшился на два деления – скоро наушник неприятно пропищит, предупреждая, что рано или поздно настанет момент, когда рассчитывать на баллоны за спиной больше не придётся. Предупреждение это, конечно, приходит сильно заранее – не знаю, о чём думали создатели этой системы. Наверное, посчитали, что для солдата, и так находящегося в стрессовой обстановке, писк в ухе, сообщающий, что осталось четыре пятых от объёма баллонов, окажется приятным сюрпризом, и он обрадуется – ещё дышать и дышать!

А мы продолжали идти по всем этим одинаковым руинам некогда, наверное, процветающего города. Ливерпуль… Что за название такое дурацкое?

Наконец пришли. Ушедшее под землю здание. Вход приглашал коридором с развалившейся лестницей в черноту.

– Фонарики, – скомандовал Капкейк. Мы послушно нажали кнопки на наших шлемах. Лучи яркого света тут же порезали эту темноту. Чем ниже мы спускались, тем сильнее слышались помехи в наушнике. Кажется, кто-то пытался связаться с нами. Ещё через какое-то время помехи превратились в отчётливую роботизированную речь:

– Говорит «Бот-12». Мы поймали ваш сигнал. Как слышно?

– Говорит лидер экспедиции «Вита-4», позывной Капкейк. Слышно хорошо. Мы прибыли на базу.

– Вас понял, Капкейк. Мы видим вас в сети. Следуйте к люку.

«Вита-4»… Я и забыл (а может, я даже не знал), что у нашей экспедиции такое название. Вот уж действительно «вита» – бродить по умершей планете и искать выживших, чтобы их устранить. Капкейк повёл нас к люку, оказавшемуся огромной бункерной дверью. Все вошли в «предбанник». Нас обдало газом. Раздался гудок сирены, вторая дверь открылась, и мы вошли в огромное полуразрушенное помещение. Потолок поддерживали балки, обмотанные тускло светящейся лентой. Вот оно, стало быть, место, где нам придётся ночевать в лучшем случае ближайшие несколько месяцев. Последовав примеру Капкейка, мы сняли шлемы и респираторы. Нос тут же защищало прошедшим через фильтры очистителя воздухом. Я вытащил наушник. Очистители воздуха гудели повсюду. Этот ужасный гул, к которому не так просто привыкнуть… могли же привести сюда более новые, тихие, модели. Вот так вот о своих защитниках заботится человечество – вынуждает жить в нечеловеческих условиях.

Нас встретил робот. В своих металлических клешнях он держал такой же планшет, как у Капкейка.

– Я прошу прощения, что мы не встретили вас, – мигнул светодиодами глаз наш неживой товарищ. – Что-то вызывает помехи.

– Разберёмся, – бросил Капкейк. – Все подошли ко мне!

Все подошли к нему. Он стал что-то говорить. Возможно, что наше дело правое. Что мы надежда всего человечества. Что в наших руках чуть ли не будущее всей нашей цивилизации. Наверное, он говорил так пламенно, так искренне… Впрочем, я не слушал. Вероятно, он говорил не о судьбе человечества, а о судьбе отдельных людей в лице нашей экспедиции. Напоминал, что нужно вовремя наполнять баллоны кислородом, заряжать электронику, следить за скафандром, бережно относиться к оружию и ресурсам. Всё это и без него понятно – не маленькие дети. Потом заговорил робот. Робота послушать можно. Роботы, как правило, говорят без пафоса и по делу: «По всем вопросам можете обращаться к любому "Боту"». Вот, что и требовалось доказать. Коротко и ясно. «Ботов» в этом подобии подземного бункера было штук десять. Некоторые из них стояли с потухшими светодиодами на зарядных станциях. Вероятно, до нашего прилёта у них тут было много дел – облагородить это место, сделать его мало-мальски пригодным для существования. Всё-таки, вот, заботятся о нас организаторы экспедиции. Могли бы роботов не отправлять. Низкий поклон им.

– Выбираем себе место для сна, заряжаем скафандры, наполняем баллоны, – скомандовал Капкейк, и все стали расползаться по помещению, хлопать дверями между выстроенными роботами перегородками. Выбирать место для сна надо ответственно, потому что сон – единственное хорошее, что меня ждёт… но куда ни глянь, всюду некомфортно. Впрочем, мне не привыкать… как будто случайно я оказался рядом с Рыжим и Беккой – наверное, нас друг к другу притягивало… а может, и правда случайно… к нам троим подошёл Капкейк и сказал, не отрываясь от своего гаджета: