Евгений Кузнецов – Vita-4 (страница 6)

– Как тебе? – спросила она, покрутившись на месте. – По земной традиции на этот праздник дарили подарки. У меня тоже есть для тебя… – она протянула мне коробку. Я открыл её. Внутри лежал красно-белый свитер с оленем. – Надевай! – почти приказала она. Я послушался, надел. Он оказался таким тёплым, таким мягким и пах чем-то вкусным. Бекка засмеялась, а потом сказала чуть тише, чем обычно: – Тебе очень идёт. – Она слегка обнажила свои белые ровные зубы. Её большие зрачки блестели светом гирлянд. Какая же она красивая! Я бы никогда в жизни не подумал, что она даже как-то косвенно связана с Вооруженными силами человечества. Мы долго стояли и смотрели друг другу в глаза. Возможно, в тот момент я чувствовал себя самым счастливым человеком во Вселенной…

Когда началась вечеринка, пришли гости – самые разные существа: красивые, некрасивые, человекоподобные и удивительно не человекоподобные. Я находился в сторонке и пил сок. Бекка обо мне, кажется, совсем позабыла. Она ходила от гостя к гостю, от существа к существу, шутила, улыбалась. Надо было бы тоже, наверное, повеселиться, но я так не хотел веселиться… всё вокруг такое уютное, но всё равно необъяснимо по-человечески серое.

– Вы, люди, хорошо делаете, интересно, – сказал кто-то на межгалактическом языке. Я посмотрел вниз. На уровне моего колена стояло синекожее существо, одетое в почти такой же красно-белый свитер, как у меня. Наверное, я должен был быть польщён его словами. Но они как будто меня не касались. В этот вечер я почему-то не чувствовал себя человеком… а когда я вообще чувствовал себя человеком и был при этом счастлив… точно, за несколько минут до прихода первых гостей.

***

Мы поели. Содержимое тюбиков казалось безвкуснее, чем обычно.

– Мы могли сегодня не вернуться, – засмеялся Рыжий.

– Молчи, дурак! – ткнула его локтем Бекка.

Люди, сидевшие рядом с нами, спрашивали, как всё прошло. Я не слушал. Только смотрел на лица. Чьё-то выражало страх. Чьё-то удивление. Чьё-то восторг. Гордость. Зависть. Как бы то ни было, мы с задачей не справились, но в нас видели героев – первые, вышедшие на поверхность с заданием и вернувшиеся целыми. Даром, что мы ничего не выполнили и едва не заблудились. О том, как мы опрометчиво разделились, чтобы не потеряться, наверное, Бекка с Рыжим умолчали.

– Готовы завтра идти ещё раз? – спросил Капкейк после приёма пищи. – Или устали?

– Устали, – ответили Рыжий и Бекка.

– А что поделать, – со злорадством усмехнулся Капкейк.

– Извините, что перебиваю, – к нам подошёл один из «Ботов», – но мы должны заботиться о самочувствии личного состава.

Это было очень смело со стороны робота. Знал бы он, кто такой Капкейк, и каким вспыльчивым он бывает, он бы такое не говорил.

– Не понял, – всплеснул руками Капкейк, – а тебе кто слово давал? Хочешь, чтобы я тебя на винтики раскрошил?

Мигнув глазами, робот ответил:

– Если это угроза, должен вас предупредить, что я запрограммирован в случае опасности применить протокол самообороны.

Мне на секунду даже показалось, что «Бот» встал в боевую стойку – но нет, он всё так же стоял прямо, мигал глазами. Уверен, Капкейк мог бы прямо сейчас одним ударом своей ручищи снести ему голову, и «Бот» даже пискнуть бы не успел, не говоря уже о применении каких-то протоколов самообороны – другое дело, что есть ещё другие «Боты» – возможно, они вступятся за погибшего товарища. Какие, интересно, у них там протоколы самообороны? Шокером ударить? Или струю кислоты пустить в лицо? Капкейк решил не проверять.

– Какие у тебя предложения? – спокойным тоном спросил он у робота.

– К сожалению, никаких.

– Вот она, мощь искусственного интеллекта, – усмехнулся Рыжий.

– Понимаю ваш сарказм. Наверное, вы ожидали от нас большего. Мне жаль, что мы вас разочаровали.

В механическом человекоподобном голосе робота я слышал грусть. Скорее всего, мне просто показалось, потому что роботы не имеют эмоций. Хотя может, и имеют. Я в этом не очень разбираюсь. Но улыбка исчезла с лица Рыжего. Кажется, я видел в его глазах раскаяние.

– Да всё хорошо… – тихо ответил Рыжий.

– Ты поплачь ещё! – смехом оскалился Капкейк. – Но всё-таки, робот, предложи хоть что-нибудь.

– Я могу предложить продолжать поиск источника помех, но задействовать больше людей, либо подождать – возможно проблема исчезнет сама собой.

Второй вариант мне пришёлся по душе. Я бы с удовольствием подождал – это безопаснее, это спокойнее, для этого не надо прилагать никаких усилий. Капкейк, кто бы сомневался, сразу отверг эту идею – не сидится человеку на месте. Хотя его можно понять – до сих пор ни один террорист не был нейтрализован: что Толстяку говорить по возвращении? Самое неприятное в этой ситуации, конечно, что источник помех может быть чем угодно, даже теми пресловутыми земными террористами. Что ж, в этом случае мне придётся признавать свою неправоту. Я не хочу её признавать, потому что не хочу сражаться с земными террористами. Мне вообще дела до них нет. Шансы, что я стану их жертвой в повседневной жизни, прогуливаясь по коридорам нашей марсианской базы или иногда выходя в город, настолько малы, что жаль тратить энергию на такие предположения. Уж тем более малы шансы, что террористы сорвут Межгалактические игры. Тот карлик на вечеринке Бекки сказал, что не понаслышке знаком с обеспечением безопасности на подобных мероприятиях – этим занимается специальный Комитет, способный предотвращать все угрозы за миллионы лет до их появления. Так и сказал. Что он имел в виду, он не объяснил, да и тогда я не думал, что это будет иметь какое-либо значение… то есть, если земные террористы и задумывали что-то, то тот Комитет уже это предотвратил. А может, мы и есть часть плана по предотвращению? Посвятили бы хоть… впрочем, ладно, это всё глупости. Мы тут, на Земле, под землёй, исключительно по прихоти Толстяка. Я уверен, что ни в одной из бесконечности параллельных вселенных, если они существуют, Толстяк никак не связан с Комитетом по обеспечению безопасности Межгалактический игр. Уверен, узнай Комитет, что человечество такой самодеятельностью занимается, он бы обратился, куда следует, и Межгалактические игры бы перенесли… впрочем, может, Комитет в курсе, просто у него нет полномочий что-то решать и куда-то обращаться… тогда это грустно. Грустно, что моя жизнь как будто в чьих угодно, но не в моих руках… ладно, сам виноват, что стал тем, кто я есть.

– Как вариант, – предложил «Бот», – я рекомендую поделить предполагаемую зону, где может находиться источник помех, на сектора, и обследовать каждый сектор.

– Легко сказать, – фыркнул Капкейк.

– Понимаю, что эта идея может быть сложной в воплощении, в особенности в сложившихся обстоятельствах, – ответил «Бот». – Но когда нет доступа к современным технологиям, можно воспользоваться аналоговыми.

– Тьфу, аналоговыми… Уйди, робот. Не зли меня!

– Слушаюсь! – мигнув светодиодами, сказал «Бот» и уехал на зарядную станцию.

– Вы тоже свободны. Завтра будем думать, что делать.

Абсолютно бесполезный день на абсолютно бесполезной планете. Как и всегда. А когда-то я любил Землю. Видел в ней что-то романтичное. Чувствовал что-то особенное в том факте, что я – человек – возвращаюсь на неё. А потом подумал – а что в этом особенного, что в этом романтичного? Всё очарование этой планеты осталось лишь на картинках Бекки и в подошедших к концу жизнях миллиардов людей, родившихся тут.

– Ну и денёк, – вздохнул Рыжий, снимая потную футболку. – Кто ж знал, что всё похерят помехи неизвестного происхождения. Интересно, что вообще их генерирует?

Я не разделял любопытство Рыжего. Если только капельку. Всё-таки, стоит признать, когда какая-то ерунда срывает экспедицию, в которой задействованы огромные ресурсы, это забавно.

– Лично я думаю, что это что-то природное… – предположил Рыжий.

На природу скинуть проще простого – мы не научились делать долгосрочные прогнозы погоды, а тут надо было спрогнозировать, что появятся какие-то необычные помехи в мёртвом земном городе Ливерпуль. Такое даже прогнозировать не имеет смысла… а если это что-то антропогенное, то тем более спрогнозировать было невозможно… А почему нас вообще отправили в Ливерпуль? Кто-нибудь интересовался, по какому принципу выбирали место дислокации? Куда приземлились остальные челноки? Испытывают ли другие какие-либо трудности или это только нам так не повезло? Поразительно, конечно, что мы покорили почти всю Солнечную систему, но случись какая-нибудь непредвиденная ерунда, так мы чувствуем себя беспомощными… я, правда, себя беспомощным не считаю. Мне вообще всё равно.

***

В рамках обучения тому, чем я занимаюсь сейчас, нас заставляли драться друг с другом. Я с ужасом вспоминаю это время и до сих пор понять не могу, зачем это нужно… как бы то ни было, каждого из нас готовил личный робот. Несколько дней в неделю я усердно тренировался. Не усердно бы не получилось – робот чувствовал твой настрой и неприятно пищал, если видел, что ты не стараешься. В день экзаменационных боёв многие будто были на иголках, волновались. Кто-то наоборот не волновался, всем своим видом показывая, что не оставит от своего соперника мокрого места. Вокруг ринга собралась публика из нескольких тысяч человек. Меня это поразило. Неужели это действительно так интересно? Я шёл по коридору и слышал нечеловеческий галдёж. Кто-то тянул ко мне руки через ограждения. Белый пол ринга стал розовым от крови, пролитой во время прошлых боёв. Судья что-то объяснял мне. Потом что-то объяснял моему сопернику – яйцеголовому некрасивому мужику. Это мужик провёл пальцем по шее. Кажется, этот жест считался угрозой. Судья что-то снова сказал мне. Я не слушал. Я думал лишь о том, что я вообще тут делаю. Почему я должен бить незнакомца напротив? А почему он должен бить меня? Что он сделал мне плохого, кроме того, что жестом показал, что скоро оторвет мне голову? А что плохого ему сделал я? Бой начался, и я подумал, что было бы глупо дать ему себя побить. Во-первых, я не хотел, чтобы мне было больно. Во-вторых, меня разозлила его самоуверенность – зачем выпендриваться-то всякими жестами, если он не знает, кто стоит перед ним? В общем, я задушил его во втором раунде. Он пытался попасть в меня кулаками, один раз у него даже получилось, и толпа зааплодировала – толпе, как я понял, нравилось, когда попадают кулаками. А когда я его повалил – толпа свистела. Я чувствовал, что меня окружают полные идиоты. Сам я тоже чувствовал себя идиотом, но всё-таки я задушил своего противника во втором раунде… Смывая кровь с лица, я чувствовал огромное разочарование. А ведь, кажется, надо было радоваться – все подходили и поздравляли меня. Я не слушал их поздравления. Я не чувствовал себя триумфатором, победителем. Надо же – человека задушил, а тебя поздравляют. А если бы он тебя задушил или мощным ударом в голову отправил лечиться, его бы поздравляли. И он бы наверняка радовался. Будь его воля, он бы в самом деле оторвал мою голову, и, держа её за волосы, тряс, показывая захлебывающейся от восторга публике… Откуда такая кровожадность? Я вылил себе в рот всё содержимое литровой бутылки витаминного раствора. Надо же – человека задушил. И все, кроме меня, этим гордятся… С тех пор я ни разу не дрался и вроде как не должен знать, что такое поражение… как бы не так. Я, кажется, не знаю, что такое победа – что ощущают те люди с огнём в глазах?.. Что значит этот огонь?