Евгений Кузнецов – ПРИЗРАКИ ШОССЕ: ПОПУТЧИК (страница 2)

Попутчик сбросил газ, когда фары выхватили из ночи ржавые ворота и кусок кирпичной стены с выбитыми окнами. Трасса осталась позади, последние полчаса он петлял по проселкам, ориентируясь по маячку в наушнике. Ноль вел его, как слепого щенка – «левей, теперь прямо, через пятьсот метров поворот на гравийку».

Гравийка кончилась. Дальше была только грязь, колея и темнота.

Попутчик заглушил двигатель и прислушался.

Тишина. Даже ветра не было. Деревья стояли как мертвые – не шелохнутся. Луна спряталась за тучи, и только фары вырывали из мрака куски реальности: обломанные ветки, битый кирпич, чью-то рваную куртку, застрявшую в кустах.

– Ноль, – позвал он в наушник. – Я на месте.

– Вижу. – Голос Ноля звучал тише обычного, будто он боялся, что их кто-то подслушает. – Ты где встал?

– У ворот. Дальше не проехать, там завал.

– Правильно. Пешком иди. Байк оставь, но маяк включи. Если что – я буду знать, где ты.

Попутчик слез с байка, похлопал его по баку. Тот согласно мигнул фарой – системы работали, маяк активен.

– Я пошел.

– Погоди. – Ноль зашуршал чем-то. – Сними камеру со шлема и повесь на грудь. Хочу видеть то, что видишь ты.

Попутчик послушно перестегнул крепление. Теперь Ноль будет смотреть у него с груди – как второй пилот, как ангел-хранитель, как тот, кто никогда не выходит в поле, но всегда видит больше.

– Готов.

– Иди.

Он пошел.

Ворота были распахнуты настежь. Одна створка висела на одной петле, другая валялась в кустах. Следов вокруг – тьма: чьи-то ботинки, протекторы от байка (не его, Патч приехал раньше), и странные полосы, будто что-то тяжелое волокли по земле.

– Вижу следы, – сказал Попутчик. – Много. Его байк где?

– Во дворе. Обойди корпус слева, там должен быть въезд.

Попутчик обошел. Байк стоял у стены – точно такой же черный, тяжелый, но старше, обвешанный дополнительными ящиками и кожухами, как броненосец. На сиденье – аккуратно сложенная нашивка.

Попутчик остановился.

– Ноль.

– Вижу.

– Он снял нашивку и положил?

– Он не снимал. Никогда. – Голос Ноля дрогнул. – Я же говорил: Патч был параноиком. Он говорил, нашивка – это щит. Без нее ты просто человек. И твари тебя не боятся.

– Тогда кто ее снял?

Ноль молчал.

Попутчик подошел ближе. Осветил фонариком байк. Корпус цел, но все индикаторы на панели погасли. Он тронул руль – ноль реакции. Никаких признаков жизни.

– Электроника мертвая, – сказал он. – Вся. Даже аварийка не горит.

– Не может быть. У него автономный источник. Три дублирующих контура.

– Ноль, я тебе говорю: тут все мертво. Аккумуляторы сели? Проводка сгорела?

– Подожди. – Ноль застучал по клавишам. – Я сейчас… Дай мне минуту…

Попутчик ждал. Смотрел на байк, на нашивку, на темные окна больницы. В одном из них – на третьем этаже – ему почудилось движение. Он вгляделся. Нет, показалось.

– Хитч.

– Да.

– Я пробил его маршрут. По спутнику. Он заехал во двор, заглушил двигатель… и сидел на месте сорок минут. Просто сидел.

– Может, отдыхал?

– Он не отдыхал. У него был диабет. Он каждые два часа проверял сахар и делал укол. У него инсулин в бардачке. Если бы он сидел сорок минут, он бы… Он бы просто сидел. А потом вышел. И пошел в больницу. Пешком. Без оружия.

– Откуда знаешь, что без оружия?

– Потому что оружие в байке. Все до единого ствола. Он даже нож не взял. Пошел голыми руками в логово твари. Это не Патч.

Попутчик почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Что с ним случилось?

– Не знаю. Но ты иди. Только осторожно. Если увидишь его… не подходи близко. Сначала говори со мной.

– Договорились.

Попутчик вошел в больницу.

Внутри пахло сыростью, гнилью и чем-то еще – сладковатым, тошнотворным, знакомым. Он уже встречал этот запах. Так пахло после демона, которого он зачищал в подвале жилого дома месяц назад. Тот демон питался страхом, и когда его убиваешь, он выпускал последний вздох – вот такой, приторный, как переспелые фрукты.

– Запах есть, – сказал он. – Тот самый.

– Значит, не призраки. – Ноль выдохнул с облегчением? Или, наоборот, напрягся? – Демоны. Или что-то похожее.

Попутчик шел по коридору. Фонарик выхватывал куски реальности: кафель на стенах, обломанные двери, каталку, перевернутую вверх колесами. На полу – гильзы. Много гильз.

– Стрелял, – сказал он. – Патроны от его "Глока". Разбросаны веером.

– В кого?

– Не знаю. Крови нет. Следов от пуль на стенах тоже. Словно он стрелял в воздух.

Он дошел до развилки. Налево – палаты, направо – лестница наверх. На полу у лестницы – темное пятно. Попутчик наклонился, посветил.

– Кровь. Старая, почти черная. И…

– Что?

– Она тянется. Нитями. Как паутина. Я такое видел однажды, когда тот демон в подвале… у него слюна была такая же. Липкая, тянется.

– Не трогай.

– Я и не собирался.

Он перешагнул через пятно и пошел наверх.

Второй этаж встретил его тишиной и запахом гари. Где-то недавно горело – стены закопчены, потолок черный. На полу – обгоревшие остатки мебели, и среди них…

– Ноль.

– Вижу.

Среди мусора лежал оберег. Тот самый, который носят все "Призраки" – небольшой металлический диск с выгравированным символом дороги. Но этот был сломан пополам. И края оплавились.

– Его? – спросил Попутчик.

– Его. – Голос Ноля сел. – Я ему дарил этот оберег. Лет восемь назад. Он сказал тогда: "Теперь я дважды защищен – твоим и своим". Он никогда его не снимал.

– Значит, сняли силой.