Евгений Кудрин – Тёмный маг (страница 34)
— Мы на месте. Здесь достаточно материала и пространства для новой магии. — Волшебник остановился перед нависшей над ним отвесной каменной глыбой и продолжил: — Ещё в прошлый раз, путешествуя через западную часть Дремучих лесов, я почувствовал, что деревья странным образом перенаправляют магическую энергию. В то время я ещё не мог осознать всю сущность этого природного явления. Теперь же я извлёк некоторые полезные выводы — лес станет для нашего нового предприятия идеальным укрытием, как от ищеек Белого ордена, так и от поисковых чар.
— Господин, вы говорите витиевато и запутанно. Не думайте, что я в силах понять то, что сказано. Моё дело простое — выполнять приказы. Если такова ваша воля — мы разобьём лагерь здесь.
Маг услышал и даже повернул голову к Олби, но продолжил, не придав его словам значения:
— Я колдовал в спешке, поэтому сеть выбросила нас в случайном, но на удивление удобном месте — у подножия гор. Здесь возведём небольшую хижину, — Эскалин показал на свободную от поросли почву, заваленную прогнившими стволами павших деревьев. — Этот лес и земля под ним подходят как нельзя лучше. Кроны скроют нас от всевидящих глаз в Орлином гнезде, а грунт даст магии необходимую силу.
— Вы, наверное, шутите?! — возразил Олби.
— Нет, — спокойно ответил волшебник и обратно повернулся лицом к скальному выходу.
Вытянув вперёд руки, маг хаотично задвигал пальцами, устанавливая связь с воздухом. Затем, сжав кулаки, он поймал нисходящий холодный поток, сформировал из него плотный сгусток и обрушил с грохотом. Сжатый воздух сотряс землю и развеялся, разнося в стороны полусгнившую труху, траву и хворост. В результате образовалась довольно чистая площадка, в центр которой тут же шагнул маг. Устремив свой взор на скалу, он направил в её сторону руки. Сжав кулаки, волшебник подтянул их к себе. Под действием этого невербального заклинания скала сдвинулась, её передняя часть ровной отколотой плитой медленно поползла и упала к ногам Эскалина, отступившего за мгновение до обрушения. Половина очищенной площадки теперь оказалась накрыта скальной плитой.
— Заклинание чёрной школы с долгим остаточным эффектом! — воскликнул волшебник, развернулся обратно к спутникам и продолжил: — Келва, ты можешь изменить это жилище, так как это будет тебе угодно. Я сделал так, что магия подчинится твоим желаниям, и будет ещё долго перестраиваться, а пока вы можете заняться другими делами.
Эскалин отошёл от скал и открыл карлок со словами:
— Надо же… получилось.
— Куда ты!? — озадаченно спросила Келва, наблюдая, как волшебник ступает в очередную бездну.
— Мне необходимо кое-что уладить, я вскоре вернусь, не переживай.
Не сказав больше ни слова, волшебник исчез в переходе, за сомкнувшимся зевом чернейшей пустоты.
— Ну вот, а что нам-то теперь делать? И даже купол не оставил, — проворчал Олби.
— Смотри! Почва у плиты движется, — восхищённо заметила Келва.
Частицы грунта вокруг расчищенного воздухом места начали движение к его центру. Они собирались в тонкие потоки, покрывали основание плиты, каменея в тот же момент.
— Я поняла! — вскрикнула целительница, обрадованная собственной догадке. — Скорее! Олби, ищи большие камни и подтаскивай ближе. Посмотрим, что в итоге получится.
— Что?! — не понимая происходящее, сомневался капитан, но быстро собрался и ответил: — Хорошо! Понял тебя. Сейчас.
День близился к закату, окрашивая серые свинцовые тучи над горизонтом в алые цвета. Решетчатые железные ворота в забытое владение были настежь распахнуты. Подул ветер, и та половина, что была ещё на весу, со скрежетом ударилась о бордюрный камень.
Эскалин прошёл во двор по вымощенной камнем и заросшей порослью дорожке. По её обочинам стояли некогда грандиозные статуи прекрасных дев, ныне обезображенные с отломанными руками или головами, вовсе разбитые или поваленные с постаментов.
Длинные клумбы вдоль дорожки были частично перекопаны, недавно кто-то хотел восстановить их, но оставил — это ныне бесполезное дело. На большой поляне с северной стороны дома паслись несколько овец, теперь только они не давали бурьяну разрастись у стен особняка. Фруктовые сады, расположенные на заднем дворе, стояли в запустении, некоторые деревья были выкорчеваны с корнем, многие обгорели. С южной стороны особняка кто-то выкопал яму под мусор.
Подойдя к главному входу родового особняка, Эскалин увидел, что стало с некогда величественной усадьбой. Откидывая капюшон, волшебник невольно проронил:
— Отец, что же стало с нашим… — в окнах завалившегося домика для слуг справа от особняка, маг увидел слабый свет: — Неужели… нет, должно быть, бродяги.
Волшебник немедленно прошёл к домику и остановился у двери под навесом от дождя. Круговым движением невербального заклинания он сделал так, чтобы деревянная стена пропустила некоторый свет изнутри, но не впустила снаружи, что сделало её полупрозрачной. В доме оказался старик, одеждой ему служила обычная мешковина, в прихватах он держал почерневший от сажи горшок и вычерпывал из него большой поварёшкой горячую похлёбку в деревянную тарелку. Эскалин улыбнулся и прошёл внутрь со словами:
— Дядюшка Лодби! Как? Ты ли это?
— Годи?! — от удивления старик обронил ложку, поставил горшок на стол, не сразу, но подошёл к юноше, чтобы поближе рассмотреть. Щурясь единственным глазом, старик обомлел, затем зарыдал и, крепко обняв юношу забормотал: — Неужели это вы господин? Родной мой. Живы! Как я рад вас видеть. Я знал, я надеялся, не верил им…
— Я тоже рад, — волшебник приобнял старика, но тут же отринул его, сказав: — Мне необходимо торопиться. Наверняка, Белый орден следит за усадьбой.
— Да, да, конечно же, конечно! Присаживайтесь. И… простите за столь скромную еду, но ныне тут мало, что можно вырастить, а раздобыть и вовсе невозможно? — усевшись, Лодби протянул тарелку с похлёбкой гостю и осторожно спросил: — Юный господин, вы же вернулись не из-за старика… Какая нужда привела вас?
— Хотел бы ответить иначе, — принимая угощение, Эскалин сел за стол напротив старика, — но здесь я не ради воспоминаний. Хотя это не отменяет того, что я рад тебя видеть. Расскажи по порядку, что случилось в ту ночь, то, что ты видел.
— В третьем часу ночи прозвенела тревога. Я вышел на улицу и увидел, как горит экспедиционный городок. Волшебники в серых мантиях и элитные воины с севера убивали всех мужчин, кто выбегал из горящих палаток. Они щадили женщин, но только если те не оказывали сопротивления.
Господина Осониса я увидел чуть позже на заднем крыльце. Он уже успел спрятать младших[9] в секретной комнате в подвале, босой и в одних лишь штанах выбежал, чтобы понять ситуацию. Как вдруг на нас налетели со всех сторон. Он сражался чистой магией, как герой из древних легенд, но врагов было слишком много. Но всё же господину удалось половину забрать с собой на тот свет. Ему некому было помочь, охрану эти предатели перебили заранее. Я хотел, но в пылу сражения он приказал этому ничтожному слуге выжить… — говоря о себе в третьем лице, Лодби опустил взгляд. — В конце он схватил двух пронзивших его воинов и сгорел вместе с ними в огненном вихре, вызвав его на себя. Северяне в серых мантиях были ошеломлены, впрочем, как и я, и долго не обращали на меня внимания, а когда наконец-то заметили, то пощадили. Дряхлый старик не представлял для них опасности… а потом они ушли. Особняк и бумаги их вовсе не интересовали, они даже не заходили внутрь. Погром во владении устроили уже слуги Маздека. Северяне приходили специально за господином Осонисом. Через неделю прибыли друзья семьи Ологрим из Белого ордена и ваши дальние родственники.
— Через неделю после известия о гибели отца, я получил весточку от матери, что с ней и с братом всё хорошо. Она просила меня быть осторожнее и рассудительнее, как будто чувствовала, что я потом сделаю. В целях безопасности она не сообщила мне, где находится. С тех пор их судьба для меня не известна.
— Вы не в курсе господин? — Лодби был крайне удивлён. — Около двух месяцев госпожу и вашего брата держали в замке Сокрест. Их допрашивали по поводу нападения на владение. Ваш дедушка позаботился о них и увёз на запад в Лоис[10]. Так сказала она… встретился с ней в порту.
— О ком ты? — не понял волшебник.
— Девицу, личной прислужницей госпожи была, как её там звали? Мм… запамятовал.
— Олли?
— Да, точно! Так её звали, — старик одобряюще указал на Эскалина. — Госпожа свободу ей дала, но, кажется, девушка была не очень этому рада. Вот она и рассказала мне, что произошло в замке. Хорошая девчушка. Неужели ей не было места рядом с госпожой?! Со мной понятное дело, куда там старого везти? Обуза! Но молодую-то, почему с собой не взяли?
— Нет, Лодби, ты не обуза. Причины другие, но давай не будем об этом. Скажи лучше, что случилось с усадьбой позже?
— Позже!? — старик немного растерялся. — Пожар потушили. Примерно через полгода, где-то недели через две после разгрома северян в ущелье, приехал чиновник из Родонэта и владение перешло в руки торгового комитета. При нём доверенность была, написанная вашей матушкой. Я узнал её почерк. Она согласилась продать это место, винить её не стоит, посмотрите господин какая разруха. — Старик развёл руки кругами. — К счастью или нет, никто из местных богачей или иностранцев до сих пор не купили эту землю. С началом войны граница ослабла. Участились набеги сынов степи, поэтому люди покидают этот край и уезжают в Алканию или назад на Малую землю. Ещё ведь боятся, что война с Севером вспыхнет с новой силой и эта провинция опять попадёт под удар… первая ночь той войны унесла жизни многих хороших людей.