Евгений Кудрин – Тёмный маг (страница 33)
— Утром ещё, с оказией. Годи будет доволен.
Среди ночи сигнал тревоги разбудил волшебника. Третий барьер, расположенный непосредственно перед домом, сработал протяжным громким рёвом. Фантомы псов, разбегавшихся от стен владения, сталкиваясь с нарушителями, ненадолго оглушали их и раскрывали во мраке ночи фиолетовым мерцанием. Осонис подбежал к окну и увидел многочисленные силуэты незваных гостей:
— Невозможно! — надевая штаны на ходу, воскликнул волшебник. — Как они избежали внешних барьеров?
— Что такое? — тревожилась Галания.
— Предательство!
Услышав это, Галания вдруг встала на месте. Осонис растряс её, она зарыдала. Он успокоил её поцелуями, пытаясь вразумить:
— Буди младшую. Быстрее в подвал, в лаз за бочками. В порту есть надёжный друг, Маутавл, он многим обязан мне. — Осонис крепко обнял жену, поцеловал и тут же оттолкнул, со словами: — Теперь бегите!
— Поклянись, что вернёшься! — сквозь слёзы молила Галания.
— Я люблю тебя.
Волшебник выбежал из комнаты и спустился вниз по лестнице в общий зал, а затем оказался снаружи на высоком крыльце. Дом уже окружили незваные гости в серых облачениях в сопровождении воинов с топорами на плечах, плащами которым служили обработанные шкуры диких животных. Осонис заметил мужчину в сером плаще и обратился к нему:
— Скажи, северянин. Как вы обошли барьеры?
— Один белый маг рассказал нам о твоей искусной магии, — ответил предводитель налётчиков, пожав плечами.
— Немыслимо! С ним я сражался против пиратов «островного государства». Он клялся мне, истекая кровью. Я не могу в это поверить!
— Серый совет определил тебя как угрозу. Глупотак близко от границы. Всё же, ты можешь сдаться, тогда они решат, что делать с тобой дальше. Не глупи, подумай о семье.
— Никогда!
— Что ж… на то слово волшебника. Готовься к бою! Ты слишком силён, и мы не можем тебя игнорировать.
Вскоре двор перед домом окрасился в разные краски от череды заклинаний направленных на светлого волшебника, за ними последовала яркая вспышка от инфернальной магии, уничтожившей всё живое в непосредственной близости. Нападавшие, находившиеся на безопасном расстоянии вне радиуса поражения, осмотрели центр испепеляющей вспышки, окончательно убедились в том, что цель уничтожена, и присоединились к погрому палаточного лагеря и остального владения.
Карлок открылся на лесной поляне. Прислонившись спиной к вековому дереву, на редкой поблёкшей траве лежал воин в латах. Он был без сознания, поэтому не сопротивлялся целительной магии Келвы. Свет рождался в её ладонях, она направляла лучи на изъеденные порошком участки кожи вокруг глаз, время от времени смачивая мужчине веки мокрой тканью. Вскоре появился Эскалин. Он был невредим и спокоен, словно вовсе не дрался на той стороне, лишь состояние одеяния опечалило его, он осмотрел запылившиеся полы, отряхнул их и высказался:
— Тёмный лес?! И в какую же сторону нас занесло…
Мага уже не заботили ни Келва, ни стонавший воин, что волей случая попал вместе с ними сюда. Он оглядывался по сторонам, подошёл к ближайшему стволу, ощупал кору и сказал, обратившись к спутнице:
— Я проходил этот огромный лес с другом, когда мы держали путь на Чистое озеро. В здешних кронах обитают дивные птицы, они чувствуют магические потоки земли.
— Какие ещё потоки! — воскликнула целительница. — Помоги же мне уже, наконец!
— Прости. Конечно же. Сейчас.
Волшебник встрепенулся, быстро развернул купол и затащил под него латника. Вместе они сняли с него тяжёлые доспехи и попытались привести в чувства, но холодная вода не помогла.
— Как же так?! — удивлялась Келва, чувствуя вину. — Порошок не должен был так навредить.
Весь оставшийся день они боролись за жизнь воина, который ещё недавно пытался их арестовать. Приложив немалые усилия, Келва волшебным образом восстановила здоровье и силы незнакомца, да так и оставила его лежать, потому что устала до изнеможения.
Зрение не сразу вернулось к гвардейцу. Очнувшись, он запаниковал, стал метаться по куполу и размахивать кулаками. Один раз он даже врезал Эскалину по голове, от чего маг повалился на спину и решил пока не вставать. Спустя некоторое время, уже изрядно выдохшись, капитан понял, что находится в закрытом пространстве, и полностью зависит от беглецов. Он успокоился и сел на ноги, сложив руки на колени. Эскалин решил тут же обратиться к нему:
— Как ваше имя?
— Не знаю, почему вы просто не бросили меня умирать, но нет… — скрипя зубами, капитан продолжил мысль. — Это, по меньшей мере, благородно, поэтому из уважения к этому факту, представлюсь без утайки. Моё имя Олби — начальник стражи пятой торгулы.
— Эта та торгула, что охраняет королевскую башню? — тут же уточнил маг.
— Верно, волшебник.
— Вот оно что… Отец рассказывал о вас, но то, что мне известно от него, противоречит тому, что я испытал сегодня. Его старый боевой товарищ не стал бы служить предателю.
— Предателю?! — возмутился капитан. — Избавьте меня от этого разговора, сын Осониса, вам не склонить меня на свою сторону, даже не пытайтесь. Я предан Золотому трону и ни дружба с вашим покойным отцом, не память о былых днях не отменят моей клятвы.
— Я не пытаюсь вас никуда склонить, Олби, — отмахнувшись, возразил Эскалин. — Впрочем, я предвижу, что этот разговор никуда не приведёт. Лучше отдохните, а завтра я отправлю вас туда, куда пожелаете.
Капитан удивился такому повороту событий. Его оставили в покое, наедине с собственными мыслями. Добрая женщина с мягким голосом время от времени заглядывала к нему за перегородку, лечила ему ожоги, приносила лекарство и еду.
Волшебник больше не обращался к нему. Капитан ёрзал на настиле, переваливаясь с одного бока на другой, прислушиваясь к шёпоту его спасителей:
— Мы не можем оставить его вот так на ночь, — беспокоилась женщина.
— Не волнуйся, он не сможет пробраться в нашу часть купола, если мы не разрешим. Спи спокойно.
Волшебник успокоил спутницу, в этот вечер она больше не возражала ему. Немного погодя звук поцелуя донёсся из-за перегородки.
Утром, после очередной проверки, волшебница констатировала:
— Ну вот, теперь ваше зрение вернулось и в полном порядке. Мой долг выплачен.
— Вы ничего мне не должны, добрейшая, — ответил ей капитан. — Как зовут такую прекрасную?
— Келва.
— Ко мне вернулась ясность ума, о добрейшая Келва. Я хочу поговорить с твоим волшебником.
Целительница улыбнулась и пригласила Олби за перегородку к очагу в центре купола с горевшим огнём. Волшебник сидел на настиле из соломы и пил горячий напиток из высокого деревянного стакана. Капитан уселся напротив и немедля начал:
— Я хотел бы выслушать вашу правду, Ологрим.
— Ну, что ж, — ответил Эскалин, ставя приготовленный котёл с водой на очаг. — Думаю это, того стоит.
Не вдаваясь в детали, маг объяснил свою позицию, поведал о страхах терзавших его в те далёкие дни, когда он был изгнан из страны, высказал подозрения и привёл чёткие доказательства. В ещё не закипевшей воде, в её спокойной глади, волшебник отобразил события минувших дней, очевидцем которых был лично.
— Ритуал этот идеален в нашей ситуации. Даже, если я каким-то образом смогу изменить воспоминания, то ты поймёшь, что они искажены. Мне нечего скрывать и незачем тебя обманывать. Смотри внимательно, капитан.
Бывалому воину открылась ужасающая картина предательства и коварства, которая пеленой укрыла правду от жителей Южного королевства. Перед капитаном встал нелёгкий выбор между долгом и честью. Отрицательно качая головой, Олби сказал:
— Если всё, что сегодня мне открылось — правда! А это, несомненно, так! Ритуал нельзя исказить. То у меня нет иного выбора, как примкнуть к вам Ологрим. Кредо семьи и честь не даёт мне право поступить иначе. Я прошу простить меня за преследование. Вы примете мою посильную помощь?
— Вы не виноваты в том, что случилось, капитан. Долг обязывал вас поступать так. Я принимаю вашу помощь, она определённо будет полезна. — Речь волшебника прервалась ненадолго, он окинул взглядом капитана, посмотрел на лежавшие у входа латы, а затем продолжил. — Кажется, я уже знаю, что вы сможете для меня сделать. Что именно, вы узнаете позже, когда придёт время.
Скрепив союз рукокасанием[8] таким, каким принято приветствовать друг друга в южных землях, новые союзники приступили к насущным делам: собрали пожитки, сложили купол, набрали воды в ручье неподалёку. Возвращаясь с полными бурдюками, Олби задал интересовавший его вопрос:
— Господин, просветите несведущего старого вояку: зачем всё же мы собрали, столь замечательное укрытие от непогоды и зверья? Хочу заметить, что ночи в столь мрачных лесах довольно холодные.
— Это устройство я вытащил из кармана древних, — отвечая на вопрос капитана, волшебник ощупывал местный скалистый выход, изрядно заросший рыжим мхом. — К сожалению, магия, поддерживающая его, стабильна недолгое время, сегодня вечером или завтра он развалился бы. Именно поэтому я сложил его обратно в карман, чтобы использовать в следующий раз, а пока нам лучше подыскать место для долгой стоянки, поскольку неизвестно, смогу ли я открыть карлок где-то неподалёку.
Олби покачал головой и тронулся с места вслед за спутниками, перекинув через плечо ремни бурдюков. Следуя друг за другом, они пошли вдоль скального выступа, на который то и дело посматривал волшебник. Время от времени он счищал поросль с камней, что-то нечленораздельное бормотал при этом себе под нос и шёл дальше. С продвижением в лес, скалы росли вверх, пока не стали выше людей на целую голову. Вскоре Эскалин вновь зачистил камни, развернулся и сказал спутникам, улыбаясь: