Евгений Кудрин – Тёмный маг (страница 27)

На фундаменте разрушенного до основания собора стоял человек в чёрных одеждах. Его лицо было скрыто низким капюшоном. Волшебной силой он раздвигал обломки здания и одновременно отдавал приказы войскам, но не через приближённых, а напрямую, каким-то зловещим способом. В речах этого человека Эскалин узнал собственный голос, его хозяин уже не принадлежал к чёрному ордену, но был изменившимся, тёмным.

Неожиданно мага в чёрном поразила шаровая молния, она повалила его с ног на спину на тротуар перед крыльцом собора. С восточной стороны по заваленной обломками улице, ехал едва различимый для взора всадник в белых одеяниях. С приближением его очертания становились всё более чёткими.

Тёмные воины в охране предводителя среагировали на белого волшебника. Они преградили ему путь и уже собирались атаковать. Волшебник опередил их. Он спрыгнул с коня и поразил врагов цепной молнией. Смерть освободила людей от власти тёмного мага, и белки их почерневших глаз вновь посветлели.

К этому времени тёмный колдун пришёл в себя, поднялся и принял бой. Он приказал воинам не вмешиваться и тут же с яростью обрушил на белого мага быстрые проклятья.

Завязался продолжительный бой. Ещё никогда мир не чувствовал и не знал столь разрушительных проявлений магической силы. Попадавшиеся на пути летящих проклятий и боевых заклинаний различные предметы и обломки моментально разрушались. Вскоре от домов вблизи не осталось даже фундаментов, всё было искрошено в порошок и унесено потоками струившейся энергии. Она поднимала в воздух то, что попадалось на пути, и уносила прочь от места сражения.

Сконцентрировав волю, волшебник в белом запустил поток светлой энергии в чёрного мага и получил симметричный ответ в виде тёмного разрушительного потока. Две силы встретились, и произошёл сильнейший взрыв, разрушительная волна повалила с ног волшебников и наблюдавших за сражением тёмных воинов. Прозрачные защитные барьеры-сферы уберегли волшебников от травм и ранений, они быстро поднялись и продолжили бой.

Противники шли по невидимой окружности, присматривались друг к другу, но не торопились что-то предпринять, оба уже были довольно измотанными. Не придумав иного способа победить, тёмный маг наложил на щиты и доспехи воинства дополнительные барьеры, и приказал им атаковать светлого волшебника.

Предвидя опасность, Белый маг сотворил из глины, дорожной грязи и обломков зданий несколько земляных стражей, чтобы занять воинов врага. Пользуясь моментом, тёмный маг, разбежавшись, превратился в огромного чёрного волка и бросился на противника. Светлый волшебник стал белоснежным горным барсом и атаковал в ответ. Наконец волку удалось зацепить барса, но тот развернулся и вонзил зубы в холку врага, от чего последний завопил и, отступив, обернулся обратно в человека. Белый маг тоже принял прежний облик. Тёмный волшебник стоял на коленях, прижимая ладонью рану на затылке, одновременно пытался сотворить лечащее заклинание, чтобы применить его, маг опустил капюшон. Взгляду отстранённых наблюдателей предстало искажённое лицо Эскалина. Он применил заклинание, и рваная рана тут же затянулись. Немедля, тёмный маг запустил в противника огненный шар, создав его, он преувеличил предел заклинания, превратив обычный сгусток энергии в высокую и широкую стену огня не позволявшую от неё уклониться. Светлый маг взмахнул руками перед собой и тут же развёл их. Его сведённые вместе ладони дали начало невидимому клину, который рассёк наступающую стену огня. Поток воздуха, вызванный заклинанием, сбил капюшон волшебника, и взору наблюдателей открылось лицо юного Гольдамеша.

В этот момент что-то пошло не так. Картина перед глазами вновь смазалась и расплылась в тумане сознания. Дартул прервал испытание и пробудил Эскалина, которого уже охватил сильный жар, как если бы он сам только что принимал участие в схватке. Спустившаяся к этому времени Келва стала ухаживать за любимым. Она принесла таз с водой и марлю, чтобы охладить тело волшебника. Придя в себя через некоторое время, маг описал случившееся с ним:

— Я видел страшную войну, мой двойник развязал её. Я пытался остановить его, но был другим — собой, но гораздо моложе, до того поединка с магистром. Всё выглядело так, как будто я боролся сам с собой. Я не мог победить, и это чувство.… Не могу описать его. Будто всё что я увидел, уже произошло или должно будет произойти…

— Нет, — спокойно возразил Дартул. — Ты видел двух себя. В каждом человеке уживаются добро и зло, как две компенсирующие друг друга части одного целого. Твоя тёмная сторона боролась со светлой, и каждый переживает что-то подобное в своё время, но ты ещё не пережил. Внутри, — Дартул ткнул Эскалина в грудь, — идёт схватка, подобная той, что я показал сейчас. Ты пока ещё не полностью выбрал сторону, пройденный путь подтверждает, что добро в тебе побеждает, но боюсь, ещё есть дорожки, по которым можешь сойти. Поздравляю, с пройденными испытаниями, волшебник.

— Было ещё?! — удивился Эскалин.

— Да. По пути сюда мы устроили вам ловушку. Ты пожертвовал многим, чтобы колдовать так быстро и эффективно. Эти действия были продиктованы любовью, а это значит что она, — Дартул посмотрел на Келву, — не даст тебе сбиться с пути. Никогда не расставайся с ней, береги её и ты изменишь этот мир к лучшему. — Монах выдержал многозначительную паузу, его сыновья покинули зал, и, когда последний из них скрылся в тёмном коридоре, он сказал: — Теперь прошу за мной.

Келва обняла Эскалина, поцеловала в лоб и помогла встать с ковра. Вместе они проследовали за монахом.

На заднем дворе храма был узкий проход в пещеры, где находилось то, зачем прибыл в эти земли Эскалин. На входе в тоннель Дартул зажёг два факела, один дал волшебнику. Ступени оказались крутыми и спускаться пришлось осторожно. Вскоре впереди показался свет, они вышли в просторный грот. В нём на удивление было сухо и светло.

На стенах с приближение людей загорелись факела, потом огонь вспыхнул в центре грота в вершинах железных торшеров у каменного основания, на котором стояла чаша. Над ней низко свисала остроугольная скала с серовато-синей друзой в самой низкой её части. Движение монаха к основанию отключало проявившиеся защитные барьеры и ловушки. Чаша оказалась пустой, как убедились волшебники, приблизившись. Но вдруг сверху с остроугольной скалы вниз упала огромная капля, размером с кулак взрослого мужчины. Не породив брызг, она тут же впиталась металлом сосуда. Дартвул воскликнул:

— Предсказание предков сбылось! За всю жизнь я лишь однажды наблюдал, как она пополняется. Мой отец неоднократно повторял, что в один из тех редких дней, когда чаша поглотит “слезу земли”, прибудет могущественный маг достойный её энергии.

— А что особенного в этой воде? — спросила Келва, чем вызвала недоумевающий взгляд со стороны Дартула.

— О, это не вода, — начал было Дартул, но увидев, как к чаше подходит Эскалин, прервался.

— Позволь я покажу тебе.

Чёрный маг поднял сосуд, поместившийся в его ладонях. Пустой он постепенно наполнился серовато-синей жидкостью. Металл, что столетиями впитывал чистейшую энергию, в руках волшебника отдал её обратно. Дартул ахнул, но не проронил ни слова.

— Что ты делаешь?! — беспокоилась Келва, чувствуя тревожное настроение монаха.

— То, что должен, — Эскалин приподнял чашу и испил столько, сколько смог за один глоток, и проделал так несколько раз, поскольку как только он отрывал губы, чаша наполнялась вновь.

— Как ты? — беспокоился Дартул.

— Ничего…. Постой. Боль! Жжет изнутри! Нет!

Волшебник закричал, он не паниковал, но не мог больше терпеть, и вспыхнул ярким огнём, сочившимся из-под кожи. Келва хотела помочь возлюбленному, но Дартул схватил её и не дал подойти. Она рыдала, наблюдая, как горит одежда на маге, как он падает на колени, расправив руки в страшной агонии, как истошно хрипит от того, что кожа сползает и трескается, пока вовсе не потеряет голос и сознание, и падает на живот. Келва кричала, слёзы текли по её щекам, она била старика, державшего её. Огонь, охвативший Эскалина, потух так же внезапно, как появился, его изуродованное огнём тело, покрылось тонкой коркой льда. Маг лежал неподвижно и не дышал. Дартвул обомлел от увиденного и отпустил девушку. Она сразу бросилась к возлюбленному, встала рядом на колени, хотела перевернуть его, но не смогла. Запах обгорелых волос и обугленной кожи отвратил Келву, она закрыла лицо ладонями, продолжая скорбеть.

Постепенно лёд растаял, и талая водица заполнила раны, испаряясь, она затянула их, а стекавшие излишки её смыли остатки подгоревших тканей, обнажаю молодую кожу. Волосы на голове мага моментально отросли, приняв прежнюю длину, наконец, он задышал. Келва услышала хрип, открыла глаза и от радости опять заплакала. Она улыбнулась и склонилась над любимым. Дартул стоял рядом, молчал и наблюдал, чтобы ничем, даже вибрацией голоса, не помешать процессу.

Эскалин поднялся и почувствовал потрясающие изменения. Экспериментируя с огнём и льдом, он то и дело воспламенялся и леденел. Вся его спина покрылась длинными алыми рубцами, а глаза налились светом. Его кожа отдавала тусклым свечением. Вскоре все эти признаки исчезли, и он принял обычный вид.