Евгений Кудрин – Тёмный маг (страница 26)

— Ты цела?

— Да, но что с тобой?!

— Ещё никогда так быстро я не колдовал столь сильное заклинание, — улыбаясь, сказал волшебник.

Спустя несколько минут они оказались на противоположной плите. Эскалин был истощён и еле шёл. Келва пыталась подставить волшебнику плечо, но маг был непреклонен, он улыбнулся ей, но не принял помощь. Поднявшись выше по тропке, они вскоре увидели храм.

Маг толкнул массивные железные ворота. Они со скрипом медленно растворились, и взору предстал внутренний двор. Вопреки ожиданиям храм не был заброшен, а напротив — ухожен, всюду прослеживались следы метлы, ещё тлели костерки жжёной листвы.

Пройдя в квадрат, выложенный из белых плоских камней на земле, по углам которого стояли каменные скамьи, Эскалин неспешно повернулся кругом и осмотрелся. Всего было три здания: храм напротив квадрата и подсобные жилые помещения справа и слева от него. Из квадрата к постройкам, из труб которых коптил светло-серый дымок невидимый издалека, вели расходящиеся перпендикулярно друг другу тротуары из того же белого камня. Из жёлтого кирпича с синеватым оттенком стены храма были в идеальном состоянии. У главного входа по бокам от ступеней тянулись ввысь молодые деревья. Вокруг них в клумбах росли заботливо высаженные осенние цветы жёлтых и красных оттенков, аромат которых разносился по двору. За воротами храма было так угрюмо и печально, там дул холодный ветер, но во дворе, оказалось намного легче, ощущалось умиротворение и неподдельное спокойствие.

Левая половина массивных дверей главного здания отворились. На каменное крыльцо вышел седовласый и немного лысоватый старец в длинных тёмно-синих одеждах. Он скрестил пальцы на уровне живота и неспешным шагом направился к гостям.

— Доброго здравия, путники. Какие бы цели не вели вас, здешними тропами, я рад, что вы посетили эту скромную обитель. Меня зовут Дартул, и храм уже давно ждёт нашей встречи чёрный маг.

— Что?! — удивился Эскалин.

— Потом, всё потом. Прошу вас пройти внутрь, надвигается непогода.

Удивлённые гости проследовали за стариком в храм, где внутри их встретили ароматы благоухающих трав и недавно приготовленной еды. В центре зала за длинным столом сидели ещё пятеро мужчин, трое из них были ещё довольно молоды, а двое немного старше. Они поприветствовали путешественников, по очереди встали, подошли и представились. Они помогли гостям с верхней одеждой и показали уборную, где те умылись и привели себя в порядок после долгой дороги. После гостей усадили за стол напротив Дартула.

За окнами резко стемнело, и разбушевалась непогода. Проливной дождь стучал по кровле, навевая непонятную грусть и тоску. Стол располагался у камина, в нём огонь только что пожрал половину колоды. Эхо треска горящего дубового полена в довесок ко всем прочим звукам наполнял просторный зал чем-то похожим на музыку. Порывистый ветер громыхал входными дверьми, посвистывал в щели где-то над головой на крыше, поскольку буря за окном только усиливалась. Однако людям, что сидели за столом, было не до погоды, перед ними лежали яства: мясо утки и мясо оленя, всевозможные ягоды, тёплый свежевыпеченный хлеб, вино, молоко, яблоки. Когда по тарелкам разлили горячую похлёбку, Дартул сказал:

— Ну вот, пожалуй, теперь отвечу на ваши вопросы.

— Где же хозяйка? — интересовалась Келва. — Должно быть, всё ещё трудится на кухне?

— Нет, но как бы хотелось, чтобы это было правдой. — Лицо Дартула опечалилось. — Манри больше нет с нами. Прошли уже пять лет с того трагического дня.

— Ох, простите меня.

— Ничего, вы же не знали.

— Вы как то странно поприветствовали нас, — сменил тему Эскалин. — На миг мне показалось, будто храм живой и встречает нас. Но теперь я понимаю, что вы имели в виду всех собравшихся.

— Нет, мои сыновья не ведали о вашем прибытии. Да и, им всё едино, мы — монахи и рады любому доброму гостю.

— Но откуда вы знали, что мы прибудем?! Судя по горячему ужину даже точное время.

— Ну, дорогой друг — это целая история! Её как раз хватит, чтобы скоротать оставшийся вечер, но постараюсь быть кратким. Этому храму уже более трёх сотен лет. Его построили во времена рассвета Южного королевства под династией Золотой короны во втором поколении правителей. Я хранитель храма, до меня им был мой отец, а до него отец моего отца, и так вплоть до праотцов основателей. Но это лишь часть истории, а главное в ней — это ты, волшебник. Должен сказать, что знаю, зачем ты приехал и позволю забрать то, что тебе надо, но при одном условии. Пройди испытание силой!

— Какое испытание? — недолго подумав, спросил маг.

— Верно, и глубокомысленно, хоть и поспешно. Время быстротечно, но пока есть у нас. Из-за бури вам отсюда уже не выбраться, да и незваных гостей ждать не придётся… — А затем будто оговорившись, Дартул добавил: — Если такие пожалуют в ближайшее время. Так что, хорошенько отдохните, и хотя бы на один вечер отвлекитесь от насущных проблем.

После ужина старший из сыновей вызвался показать гостям спальни. По скрипучей лестнице волшебники поднялись за монахом на второй этаж. В тёмном коридоре по левую сторону напротив друг друга находились двери комнат. Монах открыл их и передал ключи гостям. Эскалин поблагодарил его за почтенное приветствие, и тот, в свою очередь, пожелав крепкого сна, удалился восвояси. Волшебникам предоставили разные спальни, но Эскалин не зашёл к себе и сразу отправился к Келве. Тяжёлый день был позади, этим вечером ему требовались её внимание и ласка. У двери он бросил походные вещи, скинул с локтя сложенную пополам плащ-мантию, и присел на двуспальную кровать к опечалившейся спутнице.

— Думаешь о брате?

— Да, но не только о нём, — не сразу ответила Келва.

— Зря я втянул вас в этот круговорот.

— О чём ты?! Тебе нужна была помощь.

— И я благодарен. Ты для меня была первым лучиком надежды в этих чужих землях за всё время. Но сейчас я не об этом. Знания, что передал мне кристалл…. Они, наконец, упорядочились. И это даже не заклинания древнего ордена или умения фехтовать, как это делали солдаты Форола. Это проекты, чертежи, карты и многое другое. Я уверен, что теперь я знаю абсолютно всё, что знали Древние. На рынке в Алкании я торговал с купцом из Приозёрного города. Тогда я едва с ним изъяснялся, но теперь я точно понял, что он говорил. Этот жулик, обманул меня! Улавливаешь мысль?!

— Теперь ты понимаешь его язык?

— Верно, и не только язык. Теперь я знаю, какой была речь его предков в те далёкие времена и как она изменилась, чтобы понять, как теперь толковать те или иные слова.

— Не думала, что такое подвластно одному человеку.

— Я тоже…, но это воистину великолепно.

Мысли волшебника тут же переменились, он вернулся к началу разговора, и задал другой вопрос:

— Тебе жаль, что ты отправилась со мной? Жаль ли ту жизнь, что оставила?

— Жизнь целителя? — удивлённо спросила Келва. Она уже лежала на кровати боком, облокотившись на одну руку. — Нет! Что ты. Всё было слишком однообразно. — Она нахмурилась и добавила: — Вот только переживаю за брата. Да и тебе в любой момент может понадобиться какое-нибудь снадобье.

Эскалин искренне обрадовался. Он обнял Келву, повалил на спину и нежно поцеловал. Он помог ей раздеться и даже умыться. Они уже давно так мирно не спали, как в эту ночь.

Стук за дверью в соседнюю спальню разбудил Эскалина. Монахи встали рано. Волшебник подскочил, начал быстро одеваться. Вскоре постучались и к Келве. За дверью раздался голос Дартула:

— Времени мало, волшебник.

— Уже иду! — ответил маг, ему было неловко, он лучше бы где-то спрятался, только чтобы не отвечать старику.

Накинув рубашку, Эскалин вышел в коридор и прошёл с монахом в главный зал, где они ужинали. Стол был убран и на широком ковре, расстеленном напротив камина, расположились сыновья. Дартул пригласил Эскалина сесть в центре ковра лицом к огню. Предусмотрительные монахи приготовили волшебнику таз с тёплой водой и полотенце. Когда волшебник умылся Дартул встал позади него и попросил сыновей зажечь дурманящие травы. Монахи расселись вокруг чёрного мага, рядом с собой они поставили металлические вазочки с тлеющими пахучими травами, аромат которых проникал в голову и разбавлял сознание. Голос Дартула стал тягучим, он проникал глубоко в мысли и растворялся в потоке слов:

— Смотри в огонь, он поможет тебе сделать плавный переход…. Ничего не бойся! Всё это почти что неправда.

Зал медленно расплывался перед глазами, его серо-синие очертания были ещё некоторое время прозрачными, пока вовсе не исчезли. В первую очередь взору открылся отдалённый вид — пейзаж, на котором масляными красками грубыми нечёткими мазками были нанесены жёлтые поля и хвойные леса, резко переходившие в серые горы. Огромный ковёр с уже едва различимыми силуэтами монахов остался неприкосновенным, как своеобразная плоскость между мирами — якорь, оставленный в реальности.

Постепенно картина за ковром стала ужасной, но чёткой. Взгляду открылся город в речной долине, заполненной дымом от пепелищ горящих домов. Обезображенные трупы людей лежали повсюду: заколотые, обгорелые, зачастую лицом в грязь. Откуда-то ещё доносились стоны, редкие мольбы о пощаде, но тёмное воинство, разорявшее город, не знало сострадания. У моста через реку ещё шёл бой. С высоты ковра, плавно перенёсшего фокус восприятия с улиц города к сражению, было хорошо видно, как передовые отряды тёмных воинов прорываются на противоположную сторону, и громят последних защитников из городской стражи, прикрывавших отход уцелевших в побоище горожан.