Евгений Кудрин – Тёмный маг (страница 12)
Глава 11 — 20
Очнулся Гольдамеш уже не в старой лачуге отшельника, а в каком-то доме с занавешенными окнами. Он лежал на деревянных досках, на белой ткани, облачённый в яркий праздничный наряд. Справа на выходе у стенки большая корзина свежих лесных цветов, у окна на столе тарелка с еловыми шишками. В комнате было затхло и дымно, назревал пахучий запах горелой хвои. Волосы и борода отросли непростительно длинно. Приподнявшись, маг к удивлению нашёл что-то в ногах. Он покрутил угольно-чёрный потускневший уменьшившийся в размерах кристалл и горестно сказал:
— Неужели ничего не вышло?
Дверь неожиданно открылась, на пороге появился Верилий, посмотрел на покойника и обомлел, лишь чуть приподняв вперёд руки. Годи тут же встал, оттолкнул старого стражника от выхода и выскочил наружу. В глаза ударил слепящий дневной свет. Маг закричал, закрыл лицо и упал на колени, потом смолк и забился в припадке. На шум сошлись люди и окружили его. Молодой дровосек решил приподнять мага, но дотронувшись, получил болевой разряд. Через спины северян протиснулся Ворт, приблизился и сказал:
— Тише народ, тише! Успокойтесь все. Кто-нибудь приведите уже лекаря! И отправьте за Аном! Он должен знать.
Вскоре подошёл Одиш, он с радостью посмотрел на друга, но так ничего и не сказал. Каким-то другим он выглядел теперь — на нём была
непривычная одежда, из-за неё он скорее был похож на местного, нежели на южанина. Только чёрные как смоль волосы выдавали в нём иноземца.
Пришёл лекарь и заставил Гольдамеша понюхать сонный порошок, который его успокоил. Мага отнесли в дом Алерии. Его уложили на кровать, и стали ждать пока волшебник очнётся. Заботливая хозяйка аккуратно умывала южанина от пыли и грязи, которую он собрал, перекатываясь по земле. Одиш принёс почерневший кристалл и положил его рядом с другом. Внезапно маг очнулся, но теперь был спокоен и тих. Он осмотрел, успевших набежать в комнату, людей, увидел Одиша и Алерию. Они сидели рядом и держались за руки. Ворт стоял у прохода, сквозь слёзы смотрел на него и улыбался. Справа встали незнакомые люди, они пропустили целителя, что сел поодаль и наблюдал за магом. Как можно мягче, Одиш спросил:
— Друг мой, ты узнаешь меня?
— Да, ты Оди, — неспешно ответил Гольдамеш, коснувшись пальцами лица, склонившегося над кроватью, мужчины.
— Как ты себя чувствуешь?
— Всё болит, но в целом приемлемо.
— Хорошо. — Одиш оглянулся на Ворта и улыбнулся. — А ты помнишь, что произошло?
— Постой…. Да. Я был у отшельника, и просил его присмотреть за мной. Видимо, открытие кристалла прошло не совсем удачно, раз все собрались здесь и так смотрят на меня! — маг оглядел людей вокруг, почуял неладное и спросил. — Сколько меня не было?
— Два года, один месяц и несколько дней, — понимая, что каждый день на счету, Одиш пытался говорить, как можно мягче.
— Два года?! — маг схватился за голову, вновь почувствовал длинные пряди и попытался вырвать их, но ему не дали этого сделать. — Зеркало! Дайте мне зеркало!
Алерия принесла стекло в большой рамке на измазанной чёрной сажей доске, села рядом и поставила перед магом.
— Не узнаю себя. Хочу подстричься.
Ворт распорядился и вскоре пришёл цирюльник. Он выслушал пожелания южанина и принялся за работу. Некоторое время, пока Гольдамеша приводили в порядок, он смотрел на своё отражение в зеркале, где видел совсем седого старика. Передумав, волшебник оставил длинные волосы и попросил всех выйти. Алерия и Одиш так же ненадолго покинули его, а когда вернулись, маг, после долгого разглядывания друзей, вдруг сказал:
— Расскажите мне всё…
Друг подсел к нему и, как можно мягче, начал:
— После того как ты “уснул”, — начал Одиш. — Мы неделями спорили и доказывали, что ты живой. Ворт никак не мог понять этого и допустить, чтобы ты находился среди живых. Он считал тебя мёртвым и хотел предать огню, как то положено, по заветам предков.
Алерия подсела рядом и продолжила:
— Лишь только защита твоего друга и мастера-отшельника позволили оставить тебя нетронутым. — Но так не могло продолжаться вечно. Страх перед неизвестным заставил других Волродов передумать. Они так и не свыклись с мыслью, что человек пусть даже колдун может быть жив после столь долго сна. Люди боялись, что твой дух может восстать против нас и покарать за то, что мы не удосужились предать плоть очистительному огню.
— Как хорошо, что ты очнулся, — искренне радовался Одиш. — А то беды уже было не избежать.
— Спасибо, друзья. Как давно вы поженились?!
— Как ты узнал, — улыбался Оди.
— О — это очевидно, — возразил волшебник.
— Не думаю, что это сейчас уместно, — беспокоилась Алерия.
— Не переживай об этом, — перебил её маг. — «Шёпот старости» не пожалел меня, как видишь. Сомнения в решениях больше мне не позволительны. Каждый день теперь на счету. Три года я потратил на этот артефакт, но так ничего и не получил. Позвольте хоть порадоваться за вас.
— Антарион расторг помолвку, — начала Алерия. — И отправился в далёкий поход с опытными следопытами. Это произошло вскоре после того, как ты уснул.
— Я не стал долго ждать. И попросил её руки, — подключился Одиш.
— Свадьбу сыграли через три месяца, в канун праздника урожая, — Алерия улыбалась, вспоминая как всё было. — Через год я родила дочку.
— За бывшие заслуги деревня помогла мне построить свой дом. Ворт, вопреки моим опасениям, был только за. А может просто не хотел, чтобы его младшая дочь досталась какому-нибудь тюфяку.
— Ан, — обращаясь к Оди, говорила Алерия, — ты хоть и был чужаком, но чужаком благородным и смелым. Антарион же… Он оказался нетерпеливым.
— Вы идеальная пара, — заключил маг, покачал головой и призадумался. — Что значит Ан?
— Местные признали меня своим и дали мне имя Аларон, но она зовёт меня иначе.
Алерия привела дочку и представила Гольдамешу.
— Милия, поздоровайся с дядюшкой Годи.
— Здравствуйте, дедушка.
— Не дедушка, а дядюшка, — поправила дочку Алерия.
— У неё твои глаза. Ты назвал её в честь моей матери? — Гольдамеш прослезился.
— Она и мне была как родная.
— Да.… А теперь мне надо размяться.
Волшебник встал с постели и вышел на пустой и ухоженный задний двор. Вдали у оградки росли саженцы и кустарники ягод, справа малина. Одиш последовал за другом и крепко обнял его, как после долгой разлуки. Затем они вместе ещё долго смотрели, как вверху над соснами ветер разгоняет облака и колышет верхушки.
— Невероятно! — воскликнул Гольдамеш. — Я чувствую кожей, как воздух давит, и знаю, почему дует ветер.
Аларон заметил, как бегает взгляд друга, и развернул его к себе, беспокоясь о том, не случится ли нового припадка. Но беспокоиться нужно было не об этом. Вдруг ветер усилился и столбом обрушился на задний двор, но не прошло и мгновения как всё стихло.
— Что это?! Ты слышишь?
Аларон подивился, но Гольдамеш не ждал и был уже на противоположной стороне и смотрел на чахнущие саженцы куживеля[1]. Маг опустился на колени и ладонью коснулся земли у корней кустарника. Скудная серая почва преобразовалась в плодородную тёмную. Саженец выпрямился и зацвёл такими темпами, что уже через минуты на землю попадали сочные красные плоды. Оди возрадовался увиденному и позвал супругу. Через полчаса за обедом в кругу семьи маленькая Милия уже ела любимые сочные ягоды.
— Знания проснулись в моей голове. Ещё не все. Ещё далеко не все. Каждый предмет возбуждает мысли: формулы, ответы, свойства, одним словом — подсказки. Теперь я знаю, как направлять магическую энергию с максимальной отдачей.
Мага никто не перебивал, ни Ворт, ни Алерия, ни Аларон. Лишь Милия улыбалась, не понимая того, что говорит старый дядюшка.
— Я ошибся в длительности цикла. Поток знаний из кристалла был настолько обширен, что на него потребовалось куда больше времени. Но связь невозможно было разорвать, пока поток не иссяк.
— Так вот что с тобой произошло. Я знал! Я верил, что ты вернёшься.
После обеда на заднем дворе Гольдамеш поведал Аларону всё, что хотел и думал:
— Теперь наши дороги должны разойтись.
— Снова в путь?
— Да, но не печалься, — увидев как друг хмурился, волшебник поспешил добавить, — я всегда буду рядом. Для деревни у меня есть особый подарок. Но это потом, а пока прошу сопроводить меня выше в горы. Это займёт дня три.
— Конечно, я подготовлю всё, что необходимо. Пожалуйста, не волнуйся и отдыхай эти дни.
Лето подходило к неизбежному концу. Поутру пробирал слабый холод, а туман рассеивался уже гораздо позже. Природа увядала и Гольдамеш как никто другой понимал всю скорбь этого явления. Южане выступили в последний совместный поход. Снаряжение было собрано, да и еды путникам набрали вдоволь.
На центральную площадь на левом каменном берегу маг с вечера попросил поставить самый большой валун, что найдётся в округе. Стражники подсуетились и привезли на подводе остроугольный обломок скалы, что лежал ниже по течению. Ворт не спросил зачем, и просто приказал исполнить пожелание волшебника. В итоге ещё ночью камень был установлен. Встав около него, Гольдамеш обратился к собравшимся людям:
— В благодарность за гостеприимство и радушие я кое-что оставлю вам!
С помощью странных жестов, маг оставил непонятные образы на пяти плоских несимметричных стенках глыбы. Он чертил воздух пальцем и за ним золотым пламенем на камне выжигались письмена. К этому времени над Олкентоном сгустились чёрные тучи. Гольдамеш крикнул завороженной толпе: