Евгений Коваленко – VEROLIKI. История моих рукопожатий: бизнес-роман о силе коммуникации и настойчивости (страница 13)
Несколько дней Люда провела со мной. Мне было приятно то, как она заботилась обо мне, кормила с ложечки. Сначала я сопротивлялся и пытался доказать, что справляюсь сам, но она в ответ только твердила, что врачи пока не рекомендуют мне лишний раз двигаться. Позвоночнику нужен покой для восстановления. Вскоре я расслабился и позволил ей ухаживать за мной. В такие моменты я не чувствовал себя ни слабым, ни беспомощным. Я ощущал себя спокойно, находясь в ее заботливых руках, и верил, что теперь выздоравливаю быстрее.
Ночи перестали быть жуткими и мрачными. И я спокойно засыпал под ритм мерного дыхания моей новой соседки.
Перевязки все еще давались с трудом, но нежные женские прикосновения помогали мне успокоиться. Благодаря им я на время забывал о боли, даже когда от меня отрывался очередной кусок бинта, пропитанный засохшей кровью. А вскоре раны и вовсе уступили место свежей, еще совсем нежной розовой коже.
С первого дня Люда всерьез взялась за мое лечение. Я ничего не обещал ей, но в какой-то момент неожиданно для себя понял, что уже не представляю себе жизни без нее. Я привык, что ее милое лицо с неизменной улыбкой – это первое, что вижу по утрам; привык к постоянной заботе, вкусным котлетам, супам и плову; привык к нежным прикосновениям, когда она меняла мне повязки; к тому, что дома кроме лекарств пахнет ее духами… И к тому, как на кухне звенит ее голос, когда она что-то напевает, моя посуду или готовя обед… Я понял, что не хочу уже расставаться с ней.
Позже обо всем, что со мной случилось, конечно, узнала мама. Она сразу же приехала, привезла пирогов, солений и варений. К тому моменту со дня аварии прошло уже несколько недель и на меня уже было не так страшно смотреть. Стараниями Людмилы я приходил в норму и стал сравнительно хорошо себя чувствовать.
Мои раны заживали медленнее, чем хотелось бы. Я сильно потерял в здоровье. О тренировках и вовсе пришлось забыть. Лежа без движений на кровати, я обдумывал многие вещи и особенно слова, которые, вернувшись из Москвы, сказал мне Вадим:
– То, что ты мотоцикл мне разбил, – это ерунда, фиг с ним. Ты в этой аварии оставил здоровье, которое не вернешь. И надо быть аккуратнее, потому что в такие моменты ты отдаешь часть своей жизни, которая невосполнима. Да, ты потом восстанавливаешься, но ты восстанавливаешься не на 100%.
И тогда я решил: надо быть аккуратнее. Однако придерживаться этого правила мне удавалось не всегда. После этого случая я попал в аварию на машине, у меня были переломы на сноуборде, я тонул в реках. Много раз был на грани. Но тогда я прямо запомнил слова Вадима – надо себя беречь. По крайней мере, стараться.
Потому что здоровье – это то, чем ты расплачиваешься за свои глупые, легкомысленные поступки.
После аварии я не садился на мотоцикл 16 лет. Но потом я попробовал подняться на гору на эндуро – и влюбился в него. С тех пор я регулярно катаюсь на эндуро по разным горам. Обожаю.
Но я вновь забежал вперед, и до моей первой поездки в горы мне еще предстоял большой путь…
В целом тот год был сложным, хотя и местами веселым. Я долго искал себя, скитался, пробовал разные варианты заработка. Мне нужен был опыт, и в конце концов я его приобрел.
Из всего случившегося я понял, что на человека сильно влияет его окружение. Тот же Вадим был старше меня, опытнее и потому мог оказать на меня воздействие, в том числе негативное. И это закончилось для меня условным сроком. Авария на мотоцикле тоже стала следствием моей неправильной жизни: легкомыслия и наивной веры в свою неуязвимость.
В итоге я осознал, куда не надо идти. Я понял, как ценно мое здоровье, которое легко потерять и невозможно восполнить полностью. И я осознал цену опрометчивых поступков и как важно не совершать глупостей, о которых потом пожалеешь.
Сахарный завод
9
Постепенно мое здоровье приходило в норму. Все крепче становились отношения с Людой, я начал задумываться над тем, чтобы остепениться, а также найти серьезную работу.
Параллельно поступил в юридический колледж, где познакомился с завучем Анной Леонидовной. Несколько комплиментов, шоколадок – и она помогла мне вовремя сдавать все контрольные. В дальнейшем по учебе я тоже не напрягался.
Поиски работы привели меня на элеватор, куда я устроился охранником. Предприятие находилось в Тимашевске. Я перебрался сюда и начал жить вместе со своей девушкой и ее родителями.
Благодаря ответственному подходу к работе и прокачанной коммуникабельности вскоре я стал старшим смены. Первое помогло мне быстро вникнуть в суть и строго следовать должностным инструкциям, а второе – подружиться с начальником охраны предприятия.
Меня поставили на руководящую должность спустя месяц с момента трудоустройства. В подчинении у меня оказалось 12 человек. И тут я понял, на какую золотую жилу набрел! На территории предприятия буквально под ногами, как мусор, валялись кучки отрубей – отходов производства, которые тоже годились для кормления птицы и скотины.
Это натолкнуло меня на идею нового бизнеса. Мы с подчиненными убирали отходы, собирали их в мешки и вывозили с территории элеватора. Ну а после продавали в селах, где в каждом дворе есть какая-нибудь скотина, а потому хорошие и дешевые корма всегда востребованы. По факту это было не воровство, хотя у меня и не было никаких официальных документов на мой товар. И вывозили мы его по ночам. Других сложностей и неудобств у нас не возникало.
Заработав денег, я решил, что пора вновь попробовать создать бизнес. Поскольку отрубей было вдоволь, я решил вложить деньги в уток. Купил то ли 100, то ли 200 голов. Все это утиное стадо поехало жить в село к моей бабушке: кормить их несложно, у дома речка, камыш, трава, двор огороженный. Все условия уже созданы, осталось только вырастить птицу.
Я сдал уток бабушке и отбыл в Тимашевск на работу.
Когда я приехал в село в следующий раз, я буквально не узнал бабушкин двор. Вся трава, которая местами была мне по колено и даже по грудь, была съедена под корень. Осталось только голое место, будто задний дворик закатали в асфальт. Сильно поредел густой камыш, где раньше невозможно было пройти. Подросшие утки налетели на меня, как крокодилы. Они хватали меня за ноги, тащили за штанины – требовали еду. Дошло до того, что это неуправляемое, вечно голодное стадо начало съедать по мешку корма в день! Я устал его возить в село, но деваться было некуда.
В общем, когда утки выросли, мы пустили их на мясо и выдохнули. Утятиной была надолго обеспечена вся улица. Немного я сдал в заводскую столовую, договорившись с заведующей. Но большую часть мы так и не смогли реализовать и съели сами. Бизнес не пошел. Я подсчитал, что выгоднее было бы все эти отруби продать, чем кормить ими уток. Кроме того, у меня еще было много долгов, с которыми нужно было рассчитаться. Я вновь занялся продажей отрубей и смог быстро поправить финансовое положение.
Однако хорошо жилось мне недолго. Начальник охраны узнал о «подпольном бизнесе» и прикрыл мне эту лавочку. Мы разругались, я перешел на другой пост. Там с работой тоже не заладилось, и я уволился.
И вот какая образовалась ситуация: денег нет, работы нет. Я студент, мне надо платить за учебу. Живу у девушки с ее родителями. Без дела сидеть мне было никак нельзя: требовался стабильный заработок. И я устроился на сахарный завод грузчиком. За физический труд там платили очень хорошо: раза в четыре больше, чем на предыдущей работе.
Но был один нюанс: в охране не надо было работать. А тут пришлось не просто работать, а вкалывать. Это был ужас, конечно.
Казалось бы, ничего сложного – берешь мешок с сахаром с конвейерной ленты и загружаешь в вагон. Только мешок весил 50 килограммов, и мне приходилось кидать его в высоту: по-другому вагоны не грузились.
Так за смену мы вдвоем с напарником могли погрузить 64 тонны. Работа даже снилась ночами, и я кидал на голову подушку – так же, как на смене мы закидывали на голову эти злополучные мешки.
До сих пор в красках вспоминаю первые смены на заводе. Помню, как возвращался домой и у меня болело все тело, будто меня били все восемь рабочих часов!
Чтобы забыться, я наливал себе полный 250-граммовый граненый стакан водки, выпивал и ложился в кровать. Крепкое спиртное было для меня как снотворное, по-другому я тогда не мог заснуть. В итоге я втянулся в работу, в перерывах даже ходил на бокс: тренировки, спарринги… И через несколько месяцев уже мог мешок сахара подкинуть на 2,5 метра в высоту!
Но, несмотря на то, сколько физической энергии было у меня в том молодом возрасте, я проработал грузчиком, наверное, только месяца четыре. А потом я себе сказал: СТОП. Это слишком тяжело, а значит, небезопасно для моего здоровья, которое я уже и так подорвал в этом году. От перенапряжения, прошу прощения за интимные подробности, у парней, да и у меня, открывался постоянный понос. Мы дружно сидели на «Трихополе»: мне он хотя бы помогал, а кому-то не очень. И я понял, что нужно остановиться, пока окончательно не угробил свой организм.
Тогда я себе сказал: это последняя работа в жизни, где ты так тяжело физически трудишься. Как сказал на чердаке в Питере, что больше не буду бомжевать, как пообещал больше не связываться с криминалом в СИЗО… Для меня самое важное – никогда себя не обманывать. Поэтому все данные себе слова я сдержал.