Евгений Косяков – Цепь памяти (страница 5)

Павел вышел из кабинета с ощущением мишени на спине.

Пять прыжков.

У него есть пять попыток, чтобы поймать призрака, который скачет через столетия.

И он не мог сказать Громову правду: что Мария – не причина. Она – реакция. А причина, возможно, лежит в этом самом кабинете, в чертежах проекта «Хронос».

Он достал телефон, набрал Юлию.

– Забирай Дениса из больницы. Сейчас же. Вези к себе или на дачу. ФСБ начнет копать под всех свидетелей.

– Что случилось? – голос Юлии был встревоженным.

– У нас заканчивается бензин, Юля. Машина сдыхает. Нам нужно менять тактику. Мы не можем бегать за ней. Нам нужно заставить её прийти к нам.

– Как?

– Мы используем приманку. Единственное, что связывает все времена воедино.

– Дениса? – в ужасе спросила она.

– Нет. Его память. Мы пойдем туда, где всё началось. В 1926-й. Туда, откуда пахнет углем.

Глава 13. След от пальто

Следующие два дня прошли в режиме параноидальной тишины. Павел не появлялся в управлении, сославшись на «работу в поле», а сам отсиживался на конспиративной квартире в Химках, превратив гостиную в лабораторию криминалиста-любителя.

Под микроскопом лежал тот самый клочок бумаги из 2051 года. «Это последний. Цепь замкнется здесь».

Павел искал не отпечатки – их не было. Он искал микрочастицы. Тот самый «грунт», который путешественник переносит на подошвах или одежде из одной эпохи в другую.

Спектральный анализ выдал странный коктейль:

Полимеры из 2050-х (ожидаемо).

Частицы кирпичной крошки с высоким содержанием сульфатов (характерно для московской кладки начала XX века).

И кое-что еще.

Павел настроил резкость. Среди волокон бумаги застряла крошечная ворсинка. Грубая серая шерсть. Драп.

Он прогнал структуру через базу данных текстильной промышленности.

«Артикул 402. Фабрика “Красное веретено”. Годы выпуска: 1924–1928. Назначение: пальто гражданское, женское, демисезонное».

Павел откинулся в кресле. Шерстяная нить. Та самая деталь, которую описывал Денис в своем первом сне. «Женщина в сером пальто, старомодном, с тяжелым воротником».

Эта нить путешествовала с Марией сто двадцать пять лет. Она была на ней в 1926-м, когда она только начинала. Она была на ней в 1976-м. И она была на ней в 2051-м, когда она убила последнего.

Это значило одно: Мария не меняет одежду. Для неё между убийствами проходят часы или дни, пока для мира проходят десятилетия. Она прыгает из точки в точку, не живя в промежутках. Она – пуля, летящая сквозь время, не касаясь стенок ствола.

Павел набрал Юлию:

– У неё пальто фабрики «Красное веретено». Спроси Дениса про пуговицы.

– Что? – голос Юлии был сонным, но мгновенно стал собранным.

– Пуговицы, Юля. Мне нужна зацепка, чтобы найти её фото в архивах 20-х годов. Мне нужно знать, как она выглядела до того, как начала убивать.

Через час пришел ответ: «Он говорит: костяные, крупные. На правой нижней скол в форме полумесяца. Она постоянно теребила её, когда нервничала перед запуском».

Глава 14. Две фотографии

Юлия работала с другой стороны стены времени. Пока Павел копался в химии, она копалась в лицах.

Её квартира превратилась в филиал Ленинской библиотеки. Оцифрованные архивы газет «Правда» и «Известия» за 1926 год проецировались прямо на стену.

– Ищи женщину в пальто, – шептала она себе под нос. – Физический факультет МГУ. Лаборатория профессора… какого?

Денис, сидевший в кресле с кружкой чая, вдруг поднял голову. Он выглядел лучше, но взгляд оставался расфокусированным.

– Аркадьева, – сказал он. – Профессор Аркадьев. Он называл её «Машенька», но боялся её формул.

Юлия вбила фамилию. «Лаборатория электромагнетизма В.К. Аркадьева. 1926 год».

Поиск выдал групповое фото. Сотрудники кафедры на фоне доски, исписанной мелом. В первом ряду, чуть в стороне, стояла девушка.

На ней было то самое пальто.

Юлия приблизила изображение. Разрешение было плохим, зернистым, но на нижней пуговице можно было разглядеть дефект. Скол. Полумесяц.

Мария Корсакова. 23 года.

Она смотрела в объектив не с улыбкой, а с вызовом. В её глазах уже тогда было то, что Юлия видела в рисунках Дениса: фанатичная решимость. Рядом с ней на фото стоял странный прибор – нагромождение катушек и линз, отдаленно напоминающее… резонатор Павла. Только размером с тумбочку.

Юлия распечатала фото.

Затем достала смартфон и открыла файл, который прислал Павел: кадр с камеры наблюдения 2051 года. Старая женщина в том же пальто убивает парня.

Юлия положила два снимка рядом.

Начало и Конец.

Между этими двумя лицами – столетие крови. И одна и та же пуговица.

Но было что-то еще. На фото 1926 года Мария держала руку на животе. Жест, характерный для беременных.

– Анна… – прошептала Юлия. – Она уже беременна дочерью, которую потом отдаст в детдом.

Если Павел прав и Мария хочет стереть свой род, почему она не сделала аборт? Почему родила?

– Потому что Анна нужна была для чего-то другого, – ответил на её мысли Денис. Он подошел к столу и ткнул пальцем в прибор на старом фото. – Это не машина времени, Юля. Это Маяк. Анна была первой координатой.

Глава 15. Пересечение в пыли архивов

Читальный зал Центрального архива был их единственной нейтральной территорией. Здесь, среди миллионов папок с делами мертвых людей, их собственные тайны казались незначительными.

Павел пришел первым. Он разложил на столе свою коллекцию: гильзу, клочок бумаги, спектральный анализ.

Юлия появилась через десять минут. Она молча положила рядом две фотографии: 1926 и 2051.

– Вы нашли её, – констатировал Павел, глядя на снимок студентки.

– Мы нашли её, – поправила Юлия. – Мария Николаевна Корсакова. Аспирантка. Гений. Беременная.

Она указала на жест Марии на фото.

– Жданов, она не просто убивает потомков. Она создала систему. Посмотрите на даты. 1926. 1951. 1976. 2001 (мы пропустили этот год, но там наверняка есть труп). 2026. 2051.

– Шаг в 25 лет, – кивнул Павел. – Поколение.

– Именно. Она убивает по одному представителю каждого поколения ровно в тот момент, когда они достигают репродуктивного пика или… научного прорыва.

Павел достал сигарету, покрутил в пальцах, но не закурил.

– Значит, у нас есть расписание. Но мы не можем ждать 25 лет.

– Нам и не нужно, – Юлия пододвинула к нему фото с прибором-прототипом. – Денис узнал это устройство. Это «Маяк». Она использовала свою дочь, Анну, и всех последующих детей как живые маяки для навигации. Их ДНК – это её GPS. Поэтому она их не убивала в младенчестве. Они должны были вырасти, чтобы сигнал стал сильным.