Евгений Косяков – Цепь памяти (страница 7)

Юлия подошла к нему, присела на корточки.

– Объясни. Записку «М» пишет Мария.

– Нет, – Денис покачал головой. Глаза его были ясными, пугающе ясными. – Мария убивает. Она держит нож. Но записку кладет не она. Записку кладет Тень.

Он взял с пола веточку и начал чертить на пыльной доске веранды.

Буква М.

Но он нарисовал её странно. Две острые вершины, а посередине – перекладина, опущенная слишком низко.

Это была не «М».

Это была перевернутая греческая «Сигма»? Или руна?

– Я видел это в 1976-м, – шептал Денис. – Когда Мария ушла, из подворотни вышел кто-то еще. Он подошел к телу. Положил бумажку. И посмотрел на меня.

– На тебя? В телефонную будку?

– Да. Он знал, что я там. Он улыбнулся. У него не было лица, Юля. Вместо лица была… рябь. Как вода.

Юлия почувствовала озноб.

В уравнении появилась третья переменная.

Мария – исполнитель.

Жертвы – топливо.

«Тень» – наблюдатель? Или кукловод?

В этот момент зазвонил телефон Юлии. Номер не определился.

– Доктор Волкова? – голос был механическим, синтезированным. – Капитан Жданов не приедет. Он задержан при попытке несанкционированного доступа к спецхрану. Мы знаем, где вы. Оставайтесь на месте. Группа выехала.

Связь оборвалась.

Юлия посмотрела на Дениса.

– Собирайся. Мы уходим в лес.

– Они найдут нас, – равнодушно сказал он.

– Нет, – она схватила его за руку, поднимая с кресла. – Потому что мы пойдем не в лес. Мы пойдем к Павлу. Я знаю, где он хранит свой «запасной ключ».

Она вспомнила, как Павел упоминал тайник. Он не поехал туда, но он подумал о нем. А Денис… Денис мог считывать не только прошлое. Если он был в резонансе с Павлом через машину времени, он мог знать координаты.

– Денис, сосредоточься. Где сейчас Павел? Не телом. Где его страх?

Денис закрыл глаза.

– Бетонная комната. Железный стол. Человек в погонах кричит. Павел боится… он боится не за себя. Он боится за кейс. Кейс в камере хранения. Киевский вокзал. Ячейка 402.

Юлия схватила ключи от машины.

– Поехали.

Глава 19. Денис слышит будущее

Киевский вокзал в вечерний час пик был муравейником, в котором легко затеряться, но трудно выжить. Юлия тащила Дениса сквозь толпу, оглядываясь на каждый проблесковый маячок.

– Ты уверен? 402?

– Я не помню цифр, Юля. Я помню звук. Щелчок замка. Запах ржавого металла. Это там, в старом крыле.

Денис вел её не как слепой, а как лунатик. Его восприятие времени снова сдвинулось. Он шарахался не от людей, идущих навстречу, а от пустоты – там, где в его реальности, видимо, стояли колонны или киоски из другой эпохи.

– Осторожно! – он дернул Юлию за рукав, когда она проходила мимо рекламного стенда. – Здесь будет взрыв. Через три дня.

Юлия похолодела, но продолжила путь. Сейчас её волновало не будущее, а настоящее.

Они спустились в цокольный этаж, к камерам хранения старого образца. Здесь пахло сыростью и безысходностью.

Ячейка 402.

Заперто.

– Код, – выдохнула Юлия. – Денис, какой код?

Парень прижался лбом к холодному металлу дверцы.

– Он думал о дате… О смерти матери. Нет. Он думал о… первой жертве.

– 1926? – Юлия быстро набрала комбинацию.

Красная лампочка. Ошибка.

– Нет, – Денис зажмурился. – Он думал о своей первой жертве. Той, которую он не смог спасти. 1999 год. Девочка в парке.

Юлия вспомнила досье Павла, которое успела пролистать в архиве. Дело «Битцевского маньяка». Павел тогда был стажером. Он нашел тело.

– Какое число? Денис!

– 14 сентября…

Юлия ввела: 1409.

Щелчок. Дверца скрипнула.

Внутри лежал не кейс с резонатором. Там лежал старый, потертый пистолет Макарова с глушителем и флешка, примотанная скотчем к рукоятке. И записка на клочке салфетки:

«Если ты это читаешь, значит, я у Громова. Резонатор у меня с собой, я не идиот оставлять его на вокзале. На флешке компромат на “Хронос”. Меняй это на мою жизнь. Или беги».

Юлия сжала пистолет. Он был тяжелым и холодным.

– Мы не побежим, – сказала она. – Мы идем торговаться.

Глава 20. Психологический протокол

Кабинет полковника Громова на Лубянке был звукоизолирован так, что в нем можно было кричать вечность – никто не услышит.

Павел сидел пристегнутый наручниками к стулу. Резонатор лежал на столе перед полковником, недосягаемый, как луна.

– Ты разочаровал меня, Паша, – Громов протирал очки носовым платком. – Поехал на Вавилова. Искал папочку?

Павел поднял голову. Губа была разбита – «приветствие» от охраны при задержании.

– Ты знал, что он там был. Мой отец. Он работал на вас?

– Он работал на науку, – Громов надел очки. – Виктор Жданов был одним из наблюдателей первой волны. Проект «Зеркало». Мы тогда не умели прыгать телами, только взглядом. Он смотрел в окна прошлого. И увидел то, что не должен был.

– Он видел Марию.

– Он видел, как она убивает, – кивнул Громов. – И он не доложил. Он влюбился в её призрак, Паша. Он начал покрывать её следы в отчетах. Считал, что она делает благое дело. «Санитар леса».

Полковник встал и подошел к Павлу.

– Яблоко от яблони. Ты тоже начал сомневаться. А сомнения в нашем деле – это предательство.