Евгений Косяков – Поправка к прошлому (страница 3)

Хейз медленно затушил сигарету. Он не знал этой суммы. Он собирался узнать её после обеда.

— Миссис Кослоу, кто выгодоприобретатель?

— Я.

— Весь миллион?

— Полмиллиона, детектив. Вы не слушаете.

Он улыбнулся углом рта. Ему нравилось, когда подозреваемые были умнее, чем надо. С такими интереснее работать, и они чаще попадаются — не на лжи, а на тщеславии.

— Миссис Кослоу, у вашего мужа были враги?

— У человека, который за двадцать лет сделал восемь миллионов долларов в металлургии, враги есть по определению. Спросите Ирвинга. Он знает всех.

— Ирвинг — это?..

— Ирвинг Блэкмен. Партнёр Дэниела. Мой деверь по первому браку.

Хейз записал имя. Подчеркнул.

— Последний вопрос, миссис Кослоу. Ваш муж в последние недели казался вам обеспокоенным?

Она помолчала. И в этом её молчании — первом за весь разговор — Хейз уловил что-то настоящее.

— Да, — сказала она наконец. — Последнюю неделю. Он плохо спал. Запирал кабинет. И вчера — во вторник утром — я зашла к нему, и он быстро что-то убрал в ящик. Что-то маленькое. Как фотография.

— Вы видели, что это было?

— Нет.

— Спасибо. Вы свободны.

Она встала, надела перчатки — светлые, лайковые, до локтя. Взяла сумочку.

— Детектив.

— Да?

— Я не убивала своего мужа. Но я не буду делать вид, что мне его жаль. Надеюсь, вы достаточно взрослый, чтобы понять разницу.

— Вполне, миссис Кослоу.

Она вышла. Хейз посидел ещё минуту, глядя на дверь, потом записал в блокнот: «ящик. Фотография. Вторник». Обвёл это прямоугольником.

* * *

Ирвинг Блэкмен приехал в двенадцать. Он был полной противоположностью вдовы: пухлый, потный, в плохо сидящем костюме табачного цвета, с галстуком, на котором пятно от соуса, и с той нервной словоохотливостью, которая у одних людей от природы, а у других — от страха. Хейз определил: второе.

— Детектив, я в ужасе. Я в полном ужасе. Дэниел был мне как брат. Больше чем брат. Я это говорю без преувеличения.

— Мистер Блэкмен, где вы были вчера с пяти до восьми?

— В клубе. «Гарвард-клаб», вы знаете, на Западной сорок четвёртой. Там были Саймон Льюис и Дэвид Розенберг, они подтвердят. Мы играли в бридж. Я проиграл сорок долларов, это тоже подтвердят, потому что проигрываю я всегда.

Хейз кивнул. «Гарвард-клаб» стоял в двух кварталах от «Алгонкина». Это означало, что Блэкмен в момент убийства физически мог быть там, но с алиби, которое легко проверить. Либо он невиновен, либо очень уверен, что Льюис и Розенберг солгут.

— Мистер Блэкмен, у мистера Кослоу были финансовые трудности?

Блэкмен промокнул лоб платком.

— У Дэниела? Трудности? Никаких. Мы только что заключили контракт с армией на поставку специальной стали. Шесть миллионов за три года. Это был его триумф.

— Кто-то проиграл этот контракт, чтобы он его выиграл?

— Разумеется. «Бетлехем Стил». Их гендиректор был в ярости.

— Имя?

— Харрисон. Пол Харрисон. Но послушайте, детектив, гендиректор «Бетлехем Стил» не нанимает убийц. Это смешно.

— Я не говорю, что нанимает. Я спрашиваю имена.

— Простите.

Хейз записал. Потом поднял глаза.

— Мистер Блэкмен, ваш партнёр в последние дни казался вам обеспокоенным?

Блэкмен заёрзал на стуле. Платок снова пошёл в ход.

— Да. Да, казался. Вчера утром он пришёл в офис и закрылся у себя на два часа. Потом вышел и спросил, можно ли верить частным детективам.

— Он нанимал детектива?

— Не знаю. Я сказал, что есть хорошие. А есть плохие. Как везде.

— Он назвал имя?

— Нет. Но вечером — уже перед тем, как он ушёл в «Алгонкин» — он сказал мне одну странную вещь.

— Какую?

Блэкмен наклонился вперёд. От него пахло кельнером и потом.

— Он сказал: «Ирв, если со мной что-нибудь случится, поройся в сейфе. В левом углу, под бумагами по „Юнион Карбайд“. Там конверт».

Хейз медленно положил карандаш.

— Вы проверили?

— Я приехал сюда к вам сразу, как только услышал. Сейф у него в кабинете. Я его не открывал.

— У вас есть ключ?

— Комбинация. Да.

— Мистер Блэкмен, поедемте.

* * *

Офис «Кослоу Стил Индастриз» занимал два этажа в здании на Мэдисон-авеню, с окнами, выходящими на церковь Сент-Патрика. В час дня там было пусто — в знак траура работу свернули. Блэкмен провёл Хейза по ковровой дорожке в угловой кабинет, большой, тёмного дерева, с портретом Кослоу маслом над письменным столом. Сейф стоял за панелью в стене, замаскированной под книжный шкаф. Блэкмен отодвинул панель, помедлил и набрал комбинацию. Дверца тихо щёлкнула.

Внутри — папки, пачка облигаций, коробка с наручными часами. В левом углу, под папкой «Юнион Карбайд», — обычный коричневый конверт без надписи.

Блэкмен взял его и протянул Хейзу.

— Вот.

Хейз открыл. Внутри была одна фотография и один лист бумаги.

Фотография была старая — начала сороковых, судя по виду. На ней — двое мужчин на фоне какого-то здания с колоннами. Один — Кослоу, заметно моложе, ещё без седины. Второй — высокий, худой, в светлом костюме и в круглых очках. Лицо второго было вполне отчётливое — и абсолютно незнакомое. Хейз его никогда в жизни не видел.

На обороте фотографии, от руки, синими чернилами, было написано: «Берн, 1943».

Хейз посмотрел на Блэкмена.

— Вы знаете этого человека?