Евгений Коско – Радио Пророка (страница 4)

– Что будете заказывать? – спросила она мягко. – Я… не знаю. Я просто смотрю.

– Её глаза карие. – Они выдают страсть и уверенность. – Рыжие кудряшки. Жизнерадостность. – Пышная грудь. Талия – песочные часы. – Она идеальна.

– Но я боюсь. – Я хочу владеть ею целиком. – Но не могу подойти. – Я страдаю. Сильно страдаю. – Я люблю себя не в той мере, чтобы подойти к ней.

– На бейджике написано: «Марго». – Марго… – прошептал я. – Имя, которое ужасно ей подходит…

– Из-за недостатка пищи я выбрался из бара, шатаясь. – Я хотел устроить там погром… просто чтобы красавица обратила на меня внимание. – Но я раб системы. – Я застенчивый. Даже после выпитого.

– Я хочу любить. – Я хочу быть любимым. – Но поддержки я не нашёл. – Я ищу что-то, чего ещё не могу найти. – Я победил отца. – Я показал свою боль матери. – Но главное – я не показал себя самому себе.

– Днём город другой. – Ни фонарей, ни ламп. – Только красные вывески. – Будто розовое тело бросается на асфальт. – Всё искусственное. – Дышать здесь опасно. Можно раствориться.

– Я – механизм. – Днём и ночью – совершенно разный. – Мне это нравится. – Я понял, что не люблю постоянства. – Но ещё не осознаю этого. – Я частично узнал, что люблю движение, рост. – Но не понял этого до конца.

– Я не знаю самого себя. – И впервые уверен: я не знаю самого себя.

– Боли много. – Сил – несмотря на их отсутствие – тоже.

– Нужно позвонить сестре. Узнать, как у неё дела.

Глава 7: 2 доллара.

Гудки идут. Долгие, как вечность.

– Да, братик, чего хочешь? Соскучился? – Я… Я просто хочу услышать что-то нормальное в этом безумии. – Пока есть ты – у меня есть надежда, что всё будет хорошо. – Я всегда есть. И всегда была. И всегда буду.

– Я был у родителей. Мне было там так тесно… – Потом мать задала вопрос, который поставил под сомнение всю мою жизнь. – Успокойся, братик. Это же мать. Она тебя создала. – К тому же, я чувствую – она тебя очень любит. – Как ты узнала, что этот вопрос прозвучал? – Потому что ты ранимый. Несмотря на логичность твоих действий, несмотря на всё – ты ранимый человек. – Ты веришь в любовь. – Ты веришь, что любовь должна быть чистой, возвышенной. – Сквозь барьеры логики ты пытаешься любить.

– Я не хочу с тобой разговаривать, – пробурчал я.

Трубка брошена.

– Она сейчас слишком молодая, – подумал я наивно.

Ноги ведут его сами. Он идёт. Потому что оставаться на месте страшнее.

– Хочу сладкого. Первый раз за неделю. – Что-нибудь вредненькое – для организма. – Нет денег у меня.

Лезет в карманы.

– Два доллара… Эх, мама положила. Даже не заметил.

Он проходит мимо кафешки.

– Миленькая компиляция розового безумия города. – Но смотрится органично. – Белая мебель перепуталась с коричневым дубом.

Он заходит. Пахнет кофе.

– Идеальный аромат. Без горечи. – Настолько сильный, что пробивает моё меланхоличное настроение.

Импульс. Кажется, за прилавком девушка. Но это парень.

– Тонкий. Щуплый. Бледный. – В глазах горит огонь. – Ему нравится его работа.

– Я понял, чего мне не хватает. – Неурядицы проверяют меня на прочность. – Они делают меня сильнее. – Но в моменте – слабее.

– Дайте мне булочку, – сказал я, показывая пальцем.

Рогалик стоит $1.99.

– Фух, уложился.

– Как будто сумму подсунули специально. – Чтобы я уложился. – Я выбрал не глядя – и всё совпало. – Ну, это просто совпадение. – Хотя странно – других булочек я не замечал.

– Присаживайтесь за столик, отдохните. «Вы очень устали», —сказала официант мягко и уверенно.

Он сел. Кресло удобное. Возле баристы. Обмяк. Всё потемнело. Всё перестало иметь смысл.

Булочка лежала рядом. Ждала своего времени. Но он забыл о времени.

Бариста понял раньше него. И начал говорить.

Глава 8: Странное место.

– У вас на лице написано, что день выдался сложный, – сказал бариста. – Я люблю поговорить с интересными людьми. Но в последнее время всё меньше и меньше интереса проявляю. Думаю, совсем уволиться с этой работы.

– Надо двигаться дальше. Расширять горизонты – своих мировоззренческих убеждений.

– Всё, что я слышу – это постоянные жалобы. Людям тяжело. Без причины, без мотивации, без ничего. Просто тяжело. Ни с того ни с сего.

– Так не бывает. Всегда есть причина. Просто она им не нравится.

– Зачастую – эгоистична и корыстна.

– Только малый процент людей видит, что что-то происходит не так.

– Вы – из этого числа. В вас я вижу начало чего-то незаурядного. Плеядой, – высказался бариста.

– Пусть так. Пусть чего-то незаурядного… но мне так больно, – сказал герой. – Нет сил терпеть. Нет сил любить. Нет сил страдать. Нет сил понимать. Я не знаю, чего хочу – от этого больно. Не знаю, куда иду – от этого ещё больнее.

– Выплесните всё. «В вашей жалобе есть смысл», —сказал внимательный бариста. Сказал он так, как бы шумом радио. Голос у него вообще был неестественный. Но герой не замечал этого.

– Я живу. Стараюсь как могу. Отталкиваюсь от льдины – она трещит, тает подо мной. Веду свой корабль прямиком в шторм. И сам его чиню. Это невыносимо.

– Когда ты поломаешься – ты поймёшь, почему ты поломался. Когда ты расслабишься – ты поймёшь, почему ты умер.

– Что за загадки? Я ни черта не понимаю! – озлобленно выкрикнул Логан.

Я засунул в рот целую булочку и выбежал из кофейни.

– Кстати, это был новый кофейня – я ни разу его не замечал. И потом понял: бейджика у баристы не было. Просто белый листик. Я не придал этому значения.

Он выбежал – и опять та же машина прозвенела вокруг него.

– Чуть не сбила меня днём ранее. Опять же – догнала.

Я почувствовал лёгкое давление сбоку.

– И – пустота.

.

 Очнулся он в больничной палате. Ничего не понял. Невольно задал тупой вопрос пустоте:

– Где я нахожусь?

Вопрос остался без ответа. Я вызвал медсестру. Та сказала, что он пролежал без сознания трое суток.

– Вы упали на улице от недоедания. Прохожие помогли вам. – Как же так? Меня сбила машина. Я почувствовал это. – Вы почувствовали, как падали на асфальт. – Но я был… я был бариста… – Нет. Вы вышли на улицу после визита вашей матери. Она навещала вас и всё объяснила. Вы выбежали – и рухнули. От недостатка сил.

– Я вам не верю, – искренне, с удивительным отрицанием сказал Логан. – Как вас зовут? На вашем бейджике ничего не написано. – Как же не написано? Моника. – Очень приятно, Моника. А меня… – Логан. Да, я знаю. – Да, я знаю, – повторила она. – А ещё я знаю, что вы много не ели, ходили, бродили, думали. «И вот к чему это вас привело», —сказала Моника с заботливой интонацией.

– Это всё детали. Мы, люди, созданы для большего. Для чего-то большего. Я совсем забыл про чемпионат. Совсем забыл про еду. Совсем забыл про всё. Это всё – оболочки, ярлыки. Важно то, что я ищу что-то. И что-то находит меня. Но оно нелогично. И поэтому меня ломает. Потому что я живу в парадигме логики и здравого смысла.

Даже вы сказали то, что уже не укладывается в мою логику. То есть… получается, не было никакого кафе? Не было баристы? Не было булочки? Не было ни черта?

– И опять же… что с моим пониманием мира? – растерянно сказал герой. – Вы всё поймёте. Всё поймёте. Но если будете дальше так идти – вы уже умерли где-то внутри. Поверьте, вы умрёте и в реальном мире. Смерть – это смерть. Не прибавить, не убавить.