Евгений Коско – Радио Пророка (страница 3)

Поэтому ты никогда не мог выиграть у меня в шахматах. Я побеждал тебя с семи лет. В шесть ты меня научил играть.

Он говорил, говорил – о том, что отец называет его социопатом, ещё кем-то.

– Ты выделываешься. Красивый, ухоженный, гладкий, потрясающий. С виду моложе, меня. Элегантный.

Но толку-то? Ты можешь быть кем угодно, но ты не станешь кем-то, что больше, чем ты.

Логан успокоился.

Он посмотрел и понял: он говорил не словами.

Он – весь такой логичный, весь такой правильный – мог бы поспорить, сказать, что отец ограничен пограничной парадигмой, психологическими мотивами, родовыми болячками, субъективным опытом.

Но что-то большее говорило в нём.

Он не мог объяснить. Не мог понять. Да и не нужно было.

"Когда я прихожу к вам – происходит какая-то ерунда," – подумал он впопыхах.

– Я ушёл.

– Куда? И не покушав? Как ты можешь…

– Отец… отец… отец… – эхом звучало в голове.

А что ему говорить?

– Сыграем в шахматы завтра. Проясним. Если я выиграю – ты признаешь моё интеллектуальное превосходство. Да и так всё будет понятно.

– Хорошо, – сказал отец. – Сыграем. Я поддаваться не буду. Поставлю все фигуры.

С лёгкой уверенностью сказал сын.

Почему лёгкой – он сам не понимал.

Обычно это не составляло никаких проблем.

Но что-то чувствовал. Что-то понимал.

Глава 6: Острая боль.

Переночевал наш герой всё же у родителей.

– Мам, я пойду, – бросил он небрежно. – Сынок, ты любишь меня? – спросила мать.

Этот вопрос ранил меня до глубины души, но я не сразу понял почему.

Я выбежал. Не ответил. Не оглянулся.

– Я не вижу ничего. – Я просто бегу. – Бежал-бежал-бежал-бежал… – Мир исчез. – Боль чудовищная. – Я не могу представить, что творится у меня в голове.

– Я не чувствую ничего. – Только бег. – Я не знаю, куда. – Я не знаю, зачем. – Я просто бегу.

– Это чувство невозможно описать. – Но я пытаюсь. – Я бегу так быстро, как только позволяют ноги. – Мир замер. – Я не понимаю ни черта. – Я не вижу дороги. – Я не знаю, где я. – Я просто бегу.

– Ноги несут меня сами. – Боли больше нет. – Нет ничего. – Только бег. – Только я. – Только жизнь, которая отдаётся мне через движение.

– Если я остановлюсь – всё исчезнет. – Что будет, если я остановлюсь? – Я не знаю. – Я даже не могу осознать, что будет. – Я хотел бы остановиться. – Но не могу. – Физически – не могу. – Психически – не могу.

– Вся жизнь мелькает перед глазами. – Я пытаюсь угнаться за ней. – Я пытаюсь понять её. – Я пытаюсь жить. – Я пытаюсь жить.

Ноги принесли меня домой, как раз к игре с отцом.

– Я знал, что выиграю. Знал, что отец не выдержит. Но всё равно сел.

Полная доска. Полные фигуры. Белые. Первый ход. Жребий.

Я взял себя в руки. Редкость. Он знал, что будет. И всё равно пошёл.

Экран дрогнул. На долю секунды – сбой. Отец не заметил. Искусственный интеллект – отцовский тренер – запнулся. Я – нет.

Я чувствовал: это не игра. Это казнь.

– Ходи, – сказал отец.

Я сделал ход.

Отец ответил. Уверенно. Он не знал, что уже проиграл.

И вдруг – удар. Тишина. Упал ангел. Всё.

Я понял: Я убил отца. Не телом. Сознанием. Целостно.

Игра – закончена. Отец – жив. Но уже не тот.

Белые идут. Они знают. Чёрные – понимают. Но идут. Не потому что хотят. Потому что выбора у них нет.

Цепь запущена. Пределов нет.

Чёрные сдаются. Без слов. Без сожаления.

Белые – не смотрят. Просто бьют.

Мир дрогнул. Что-то сдвинулось. Не должно было. Но случилось.

И стало ясно. И стало глубже. И стало – невыносимо.

Никто не жалел. Ни о чём. Ни о смерти. Ни о победе. Ни о себе.

Это было слишком. Слишком прекрасно. Слишком точно. Слишком живо.

Я мог уйти. Мог застрелиться. Это было бы легче, чем партия.

И тут – пауза.

Отец, по сути, проявил большую любовь к сыну. Капитулировал перед ним. А сын – в смиренном принятии капитуляции. Так близки они никогда ещё не были и при этом так далеки, насколько может победитель быть далёк от побеждённого.

– Это чудо, – прошептал он.

Я не слукавлю, если скажу: совершилось чудо.

А на улице по-прежнему. Туман. Пусто. Холодно.

Я люблю город. Ночью. Вывески. Фонари. Жизнь, которой в нём нет.

Я пытаюсь заполнить пустоту наружным. Не выходит.

Боль – не затыкается. Она идёт за мной. Догоняет.

– Я схожу с ума. – Щёлкнуло. – Звонок. – Громкий. Уверенный. Незнакомая мелодия. – Мой плащ вибрирует. – Стой, стой, стой, стой, стой! – Я съезжаю с ума. – Мелодия незнакома. – Радиофон звучит.

– «Если больно – дыши. Если радостно – беги. Ибо ты стал на путь, с которого не свернуть».

– Не поднимай трубку, – сказал внутренний голос. – Хуже будет.

– Я пошёл в бар «Вкусная вишня». – Добрый вечер, – сказала барменша. —

Привет… – пробормотал я.