Евгений Косенков – Шинни (страница 8)
– У меня сын увлекается хоккеем и видел вашу игру с «Динамо» и в финале первенства города. И фото из газеты вырезал, повешал над кроватью. Там вы прорываетесь к воротам «Динамо». Видно не очень, но подписано, что Александров.
Настроение немного поднялось, но осадок от пропуска важной игры остался. Уже сейчас матч идёт. И остаётся только держать кулаки за ребят.
Завтра на службу, придётся заступать дежурным по Дому офицеров вместо Занозина.
Костик посмотрел вверх. Ни облачка. Завтра, похоже, мороз будет. В общагу идти не хотелось, ехать на Первомайку смысла не видел. Больше проездишь, время потеряешь.
В итоге решил прогуляться до берега Оби.
Интересно, а сейчас там сидят на льду рыбаки или нет? С одной стороны время военное, все заняты, а с другой стороны людям разнообразить пищу тоже надо. Паёк пайком, но всегда хочется чего-то особенного.
Через Обь проходил только один мост – железнодорожный, если верить историкам, то построен он был в 1897 году. Отсюда, с берега, где стоял Костик его не видно. Морозная вечерняя дымка скрывает многое. Нет ещё Октябрьского моста, его построят уже после войны. Нет привычной набережной со скамейками, аттракционами и толпой праздно шатающихся людей. Нет метро, и вообще всё выглядит сейчас заброшенным, покрытым ровным слоем белого с примесью серого цвета, снега.
Где-то здесь пройдёт в восьмидесятых годах метромост через Обь, параллельно построенному автомобильному мосту. А пока здесь ледовая переправа. Вон полуторка разъезжается с телегой, запряжённой лошадью.
А там что? Несколько тёмных фигур кричат и что-то пытаются вытащить.
Костик пригляделся внимательней и, не успев оформить в мозгу то, что увидел, рванул к промоине, что было силы.
Мальчишки с санками! Видимо катались, и кто-то провалился в промоину!
Костик бежал, проваливаясь в глубокий снег, не выбирая дороги, напрямки. Сердце стучало где-то у горла, по спине тёк холодный пот.
«Успеть!»
В голове стучала мысль в одной тональности, словно старалась дать время Костику добежать до промоины.
У самого края берега он упал лицом в снег, быстро, насколько было возможно, поднялся. На ходу расстегнул куртку, откинул в сторону. За ней полетел шарф и вязаная шапка. Вот горка, с которой катались мальчишки. Ледяная. Искать спуск некогда. Путь с горки вёл прямо в промоину.
Костик с разбегу плюхнулся на пятую точку и покатился к промоине. Мальчишки махали руками и боялись подойти ближе. Костик попытался удержаться на краю промоины, но лёд подломился и он окунулся в обжигающую ледяную воду. Дух перехватило, с трудом сделал вдох. Схватил парнишку за воротник одной рукой, второй ухватил ниже, и, что есть силы, толкнул на край льдины. Парнишка выскочил наполовину и какой-то шустрый его товарищ уже ухватил тонувшего за руку.
– Там ещё один! – раздался крик за спиной.
Костик обернулся – никого.
«Утонул?»
Думать, не было времени. Нырнул. Пошарил руками вокруг – никого. Вынырнул и нырнул так, как он делал в прошлой жизни с друзьями. Вертикально вниз. Так мало кто умел, а у Костика выходило на зависть всем здорово.
«Где он?»
Что-то тёмное мелькнуло совсем рядом. Рука скользнула по нему и механически пальцы захватили что-то мягкое. Но предмет остался в руке, а тёмное пятно продолжило опускаться вниз.
Воздуха мало, но некогда выныривать, дорога каждая секунда. Вот и дно. Тут не глубоко и было бы всё это летом!
Усилием воли Костик дотянулся и схватил, неважно за что, главное вытащить наверх!
Перевернулся, рванул вверх, тело мальчишки идёт тяжело.
Надо!
Свободная рука помогает ногам. Внезапно появилось спокойствие и безразличие. Костик чётко осознал, что вытащить самостоятельно на лёд мальчишку он не сможет. Он себя вытащить уже не сможет! Надо вынырнуть и ухватиться за край льдины. А там уже как-нибудь!
Свет мелькнул перед глазами, когда сознание почти отключилось. Вдох! Чуть не выпустил из руки ношу. Чудом успел перехватить другой рукой. Погрузился в воду, перехватил за пояс и неимоверным рывком вынырнул опять. Перед глазами мелькнула палка. Бесчувственными пальцами Костик сжал её намертво. И теперь, имея небольшую опору, он потратил последние силы, чтобы закинуть тело мальчишки на лёд.
Удалось!
Мальчишку сразу кто-то поволок подальше от промоины. Перед глазами и меркнущим сознанием промелькнула верёвка, а затем что-то непонятное ударило в плечо…
Сколько раз за прожитую здесь жизнь Костик приходил в сознание в госпитальной палате? Уже и сложно вспомнить. Вот и сейчас, открыл глаза, и медленно провёл взглядом по замёрзшему, в причудливых блестящих узорах, окну.
Очередное возвращение с того света…
Костик усмехнулся. Где тот свет и где этот? Кажется, он потерялся.
– Очнулся, племянник? – на Костика смотрели улыбающиеся глаза Нюры.
Он попытался ответить, но из горла вырвался хрип, который сменил приступ кашля.
– Костик, Костик, ты умеешь влипать в истории. Шура мне рассказала, как тебя избил Топушков с дружками. Теперь это. Непутёвый. И всё равно я тебя люблю. Тут, кстати, твоя Катя рвётся в палату, но я её пока не пускаю. Пустить?
У Костика перехватило дыхание. Он кивнул.
– Хорошо. Только разговаривать будет она, а твоя доля слушать.
«Она пришла! В душе у Костика всё ликовало».
Катя стремительным шагом вошла в палату и остановилась у самой кровати. Нюра некоторое время стояла в дверях, но потом осторожно их прикрыла, оставив Костика наедине с девушкой.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Катя и тут же засмущалась. – Извини, забыла. Нюра говорила, что у тебя голоса нет. Жаль, что в Москву на игру не смог поехать. Наши проиграли.
Костик заметил, что она немного нервничает и отводит взгляд в сторону.
– Ты выздоравливай скорей. Я тебе яблоки принесла. Витамин С. Ты настоящий герой! Даже папа сказал! Я, наверное, пойду. Тебе отдыхать надо, а я тут болтаю.
Костик не хотел, чтобы она уходила, и сделал попытку её остановить, но опять зашёлся в кашле. Сквозь выступившие слёзы он увидел, как закрылась дверь за Катиной спиной. Он обессилено откинулся на подушку и вытер со лба выступивший пот.
«Она совсем не похожа на ту Катю. Весёлую, пробивную, немного наглую. Разговаривала будто не со мной. У неё что-то случилось? Словно снежная королева с ледяным комком вместо сердца…».
В Костике родилась детская обида. Он гнал её от себя, но образ Кати, холодной и далёкой, не уходил, и только сильнее ранил душу.
– Ну вот, пришла, расстроила! – Нюра нахмурила брови. – И чего только рвалась к тебе? Мальчишка, которого ты первого вытащил из воды, даже не заболел! Представляешь! И сестрёнку его спасли, воспаление лёгких, но выкарабкается! Ты двух ребят спас, которые только начинают жить! Если бы ты знал, как я горжусь тобой! Наши все передают тебе привет! И обязательно навестят!
Скучать и предаваться горестным мыслям Костику оказалось некогда. Заглянул тренер ОДО Рясной Илья Сидорович вместе с Иван Ивановичем Цыбой. Потом явились заместитель Курдюмова и два офицера. Поздравили, пожурили, пожелали скорейшего выздоровления. Родители мальчика и девочки пришли, благодарили, просили зайти к ним в гости, как только Костик поправится. Комсомольцы города выразили своё восхищение. Последних Нюра с трудом вытолкала за дверь.
После такого количества событий Костик вырубился и проспал до обеда следующего дня.
Горло немного болело, першило, но голос вернулся. Если не напрягать связки, то можно нормально разговаривать. Нюра не хотела пускать корреспондента газеты «Советская Сибирь», но тот умудрился просочиться в палату, и, ни в какую не уходил, пока не пообщался с Костиком.
– И что заставило броситься в ледяную воду? Можно же было как-то со льда помочь?
– И как? Второй ребёнок уже ко дну пошёл, когда я добрался до промоины.
– Тогда как удалось найти девочку на дне?
– Там не сильно глубоко. И девочка не успела упасть на дно. Тогда, правда, я думал, что это мальчик.
– И вообще откуда у вас взялось столько силы? Вы вытолкнули из воды на лёд мальчика, а затем достали со дна девочку вместе санками и тоже вытолкнули на лёд! Как вы это объясните?
– Никак. На моём месте это сделал бы любой советский человек, – повторил некогда слышанную фразу Костик и улыбнулся.
– Невероятно! Но санки, зачем было вытаскивать?
– Я не знал, что девочка держит верёвку с санками. Я ощущал, что тяжело, но думать почему, мне было некогда.
– Спасибо! Уже завтра статья о вас будет на первой странице газеты! – корреспондент раскланялся и сбежал.
– Какой-то странный и непонятный товарищ, – произнёс Костик, ощущая неприятный осадок от общения.
– Творческая личность, – ответила Нюра, поправляя подушку. – Шура с отцом придут сегодня. Если бы ты знал, что стоило мне положить тебя в наш госпиталь!
– На Первомайке?
– Ну, да, – улыбнулась Нюра. – Будешь под постоянным присмотром.
Через два дня к выздоравливающему Костику завалились Быстров, Звонарёв и Кузин. Привезли килограмм апельсинов, печенье. Сокрушались по поводу проигрыша и поздравляли с подвигом. Костик гордился тем, что он сделал, но в душе не считал это подвигом. Вот если бы он забросил победную шайбу в решающей игре за золото на чемпионате мира или олимпиаде, вот это для него был бы подвиг. Впрочем, у каждого человека понятие подвига своё.
Отдельная палата, выделенная для Костика, послужила первым прогулкам. Левая нога никак не желала слушаться и постоянно давала слабину. Пришлось использовать костыли. И опять, в который уже раз, Костику пришлось учиться ходить и тренировать ослабевшие мышцы ног. Не в первый раз, поэтому и восстановление шло быстрее. И простудное заболевание не сравнить с ранениями.