Евгений Косенков – Шинни (страница 9)
Стоило выписаться из госпиталя, как получил распоряжение откомандирования в Москву на младшие командирские курсы, которые для него организовала команда ЦДКА. За время учёбы Константин Александров должен играть за команду Центрального Дома Красной Армии. На сборы дали целую неделю.
Что такое голод Костик знал не понаслышке. Угостил яблоками и апельсинами Нюру, а остальные сохранил для похода в гости.
Каждый шаг по Новосибирску – воспоминание о другом городе, который вырастет здесь за послевоенные годы. Сейчас это немного другой город. Если центр изменился не слишком сильно, то чем дальше от него, тем места становились совершенно незнакомыми.
Семья Перегоедовых проживала по улице Бурлинской, которая перпендикулярно пересекала улицы 1905 года и Челюскинцев. Как-то не доводилось Костику бывать в этих местах. Дом нашёл сразу. Обычные двухэтажные дома довоенной постройки. Постоял у подъезда, собираясь с духом, вдыхая морозный мартовский воздух. Как бы ни силился мороз, а запах весны уже чувствовался и её приход дело времени.
Потянул на себя скрипучую дверь и оказался в тёмном с запахом затхлости подъезде. Первая квартира налево на первом этаже. Выдохнул. Переложил авоську из одной руки в другую. Постучался в деревянную крашеную в тёмно-синий цвет дверь.
– Входите! Открыто! – раздался приглушённый женский голос.
Костик толкнул дверь и вошёл внутрь. Небольшой коридор, слева, первая дверь, похоже, туалет. Дальше – кухня и вправо – комната.
Навстречу из кухни вышла женщина средних лет, которую. Костик сразу узнал.
– Константин Николаевич! – всплеснула руками Таисья Антиповна. – Как вы удачно зашли! Анюта, Саша! Ваш ангел-хранитель пришёл!
Ребятишки выскочили из комнаты и повисли на шее Костика. Неподдельная детская радость выбила из глаз взрослых слезу.
Подарки вызвали ещё больший восторг. Анютке досталась небольшая деревянная куколка, которую передала Нюра, а Саше кожаный мяч для игры в хоккей.
– Завтра дойдите до общежития команды ОДО. Спросите дядю Веню Быстрова, он вам настоящую клюшку подарит!
– А не врёшь? – с сомнением спросил Саша, скосив глаза на Костика.
– Саша! – воскликнула Таисья Антиповна.
– Не вру, – засмеялся Костик.
– Пойдёмте за стол. Я долго думала, что вам подарить за спасение детей. И, честно, говоря, так ничего и не придумала. Муж у меня пропал без вести ещё в сорок первом. На границе. Его часть стояла в Кобрине. Моих родителей не знаю, удастся ли отыскать. Гришина мама живёт на Челюскинцев. Муж её ещё до войны погиб на шахте. Вот и мыкаемся. Саше уже двенадцать. Большой стал. Анютке всего четыре. Гриша так и не увидел её. За годы войны многое продали. Я за вас молиться буду! Вы спасли детей и меня!
Таисья Антиповна упала на колени и обняла ноги Костика. Он растерялся, принялся её поднимать.
– Простите, – освободилась от рук Костика женщина. – У меня даже к чаю ничего нет. Всё уходит на них.
Только сейчас Костик разглядел чёрные круги под глазами Таисьи Антиповны, морщинки, которые начали складываться на лбу, под глазами и у рта.
– Ничего мне не надо, Таисья Антиповна, – Костик достал из авоськи свёрток. – Здесь апельсины, яблоки, печенье, плитка шоколада. Побалуйте ребят.
Женщина обессилено опустилась на стул напротив. По её щекам поползли слёзы. В это время Анютка забралась на колени Костика.
– Я подрасту, и мы поженимся, – безапелляционно заявила она.
Костик переглянулся с Таисьей Антиповной.
Лицо Анютки было совершенно серьёзно.
– Давай слово! – потребовала она, глядя прямо ему в глаза.
– Даю, – на полном серьёзе ответил Костик.
Ушёл от Перегоедовых вечером, когда пришла Валентина Николаевна, мама мужа. Таисья Антиповна дежурила в ночь.
Костик проводил её до улицы Фабричной.
– Вы заходите иногда, Константин Николаевич. Ребята будут вам очень рады.
– Я уезжаю в командировку, в Москву. Минимум четыре года. Буду на побывке, обязательно приду.
– Можно я вас поцелую. А то даже совестно, что вы столько сделали для нас, а я и отблагодарить не могу. По-дружески.
Дружеский поцелуй получился слишком длинным.
– Храни вас бог, Константин Николаевич. Авось свидимся ещё.
Таисья Антиповна отступила на шаг, поправила под шаль выбившуюся прядь волос. На глазах блеснули слёзы. Махнула рукой и скрылась за воротами предприятия.
Костик в растерянных чувствах немного постоял, а потом двинулся в сторону общежития. На завтра назначено награждение по поводу спасения детей в воде. Грамота и подарок от командования – гиря в 16 килограмм.
Город готовился к весне, к последней военной весне или лучше к победной весне, наполненной слезами радости и пропитанной слезами невосполнимого горя.
Глава 5
Все дороги ведут в Москву, вспомнил Костик слова отца о спортивной карьере, когда они рассуждали о хоккее. И это действительно было так, по крайней мере, сейчас, в 1945 году. Ещё не закончилась война, а мирная жизнь с огромной скоростью набирала обороты. И пусть не хватало еды, не было что одеть и не отменили ещё продовольственные карточки. Люди спешили жить. Ходили в театры, в кино, на стадионы. Словно все стремились восполнить отобранные военным временем годы.
Москва, древний город, здесь особый воздух, пропитанный многовековой мощью и силой, который Костику казался тяжёлым, словно многолетнее бремя ложилось на плечи и давило всей своей неподъёмной тяжестью. И в тоже время, это город, в котором очень скоро зародится хоккей с шайбой. Канадский хоккей с советским отливом.
Первое увольнение. Ребята звали в театр или кино, но Костик решил подышать московским вечерним воздухом. Спортивная база армейцев расположилась в Сокольниках, на прежней базе ОППВ (Опытно-показательная площадка Всеобуча). Здесь же выделили комнату на первое время.
Учёба оказалась лишь предлогом для того, чтобы вытянуть талантливого полусреднего в Москву. Начальник отдела физической культуры и спорта ЦДКА Дмитрий Максимович Васильев подсуетился, сходил к командованию, продавил. Откуда он узнал информацию об Александрове, осталось неизвестным.
Костика очень ждали на кубковую игру с ЦДКА, чтобы посмотреть и оценить, но известные события помешали запланированному смотру. Вот после кубка Васильев и решил сыграть на опережение. 4 февраля в финале ЦДКА одолел команду «Авиаучилище» 2:1 и завоевал Кубок СССР.
Костик вдыхал морозный воздух. Мысли перескакивали с хоккея на девушек, с которыми его столкнула судьба. В его голове зрел план, как ускорить процесс внедрения хоккея с шайбой. Ведь теперь он в столице и те, кто дали свет игре и начали развивать игру, находятся здесь. Бенди, конечно, хорошая игра, но мяч не шайба.
С Анатолием Тарасовым он теперь вообще в одной команде! А ведь Тарасов будет разрабатывать тактику и технику хоккея с шайбой, систему тренировок. Будет играющим тренером и возглавит сборную команду. И вообще, в команде, что не имя, то легенда: Всеволод Бобров, Владимир Никаноров, Павел Коротков, Евгений Бабич, Александр Виноградов, Владимир Веневцев, Дмитрий Петров. Команда, мечта любого хоккеиста. Играть и даже находиться на скамейке запасных в их компании, большая честь.
Какие симпатичные девушки прошли мимо. Костик расправил шинель, поправил ремень и улыбнулся самому себе.
«Надо поговорить с Тарасовым, заинтересовать его. Может тогда и хоккей с шайбой начнёт свой путь намного раньше? А ещё лучше с Веневцевым поговорить! Он ведь играл тогда в 1932 году с германским «Фихте» и забросил все три шайбы! И с Бобровым надо поговорить!»
– Товарищ старший сержант, почему честь не отдаёте? – вырвал из раздумий требовательный командирский голос.
Костик вздрогнул, поскользнулся и чуть не упал, вытянулся в струнку.
– Вольно, боец, – засмеялся Бобров. – Иду, смотрю, скучает. О чём задумался? Вон сколько красивых девушек вокруг ходит, а ты грустишь! Пойдём, познакомлю с девчатами. Пойдём!
Костик пытался отнекаться, но Бобров крепко сжал локоть Костика.
– Просто посидим. Никакого спиртного. Слушай, нас двое, а их целых много. Знакомство ни к чему не обязывает. Идём, идём!
На скамейке, под фонарём, расположились пять девушек от двадцати до тридцати лет и паренёк в шинели со споротыми погонами.
– Знакомьтесь! Константин! Восходящая звезда бенди! Прошу любить и жаловать!
Девушек Костик не запомнил, а вот парень крепко пожал руку и назвался Виктором. Простой и компанейский, любитель песен, хорошо играет на гитаре и поёт красивым голосом. Вот только хромает, следствие ранения. Но девушек это не смущает. Вьются вокруг него, как бабочки вокруг цветка.
– Константин, а вы воевали? – спросила одна из девушек, нагло беря Костика под руку.
– Немного, – ответил он, высвобождая руку.
– Какой стеснительный! – произнесла она и засмеялась. Длинная чёлка из-под шляпки запрыгала и заблестела под жёлтым фонарным светом.
Говорили обо всём сразу и ни о чём. Костик скучал, и никакие попытки девушек растормошить его не увенчались успехом. Он вспомнил Катю Иванову, но, как и прежде лицо терялось за странным туманом.
Когда проводили девушек до общежития ткацкой фабрики, Виктор пригласил их домой. Но Сева вежливо отказался.
– Сам понимаешь, служба, – пожал плечами он. – Давай, в другой раз?
Виктор кивнул и медленно похромал на другую улицу.
– До войны в бенди и в футбол играл. Отличный защитник был. Семья у него вся погибла. Один как перст. Вот вытаскиваю его немного развлечься и того гляди жену присмотрит.