Евгений Косенков – Шинни (страница 47)
Нина и Тоня ждали у подъезда. Погода перед Новым годом решила немного порадовать любителей тепла. Минус один казался после суровых морозов до тридцати, чуть ли не десять в плюсе. Тоня немного выше Костика сразу подхватила его под руку и прижалась к боку.
Бобров представил девушек и хмыкнул, увидев, как быстро сориентировалась Тоня.
– Идём в «Родину». Там у меня всё схвачено, – улыбнулся Сева и прижал к себе улыбающуюся Нину. – Кстати, ты в институт, когда поступать будешь? Нина с Тоней в физкультурном на первом курсе учатся.
– ГЦОЛИФК который? – задумался Костик.
– Ага, – ответила вместо Севы Тоня. – Я буду рада встречаться с тобой чаще. Поступай к нам!
Народу в кинотеатре оказалось много. Новый фильм вызвал ажиотаж. Еле пробились в зал, с трудом нашли свободные места. Пришли бы чуть позже, и пришлось тогда бы стоять на ногах. Шум стоял невероятный. Костик сидел за мужиком в годах, который смолил цигарку. Любителей покурить оказалось довольно много. И вскоре над головами, под потолком висело сизое облако. Тоня что-то постоянно щебетала на ухо, дёргала за руку, тёрлась щекой о плечо Костика, а он выдавал короткие реплики, кивал головой. Зачастую он даже не понимал, что именно у него спрашивали. Бобров пытался растормошить Костика, но потом плюнул и отдал на откуп Тоне.
Народ вокруг веселился, смеялся. Конец декабря, вечер. Многие сразу после работы или учёбы. На душе Костика было пасмурно и паршиво. Даже красавица Тоня не могла растопить лёд, сковавший сердце лейтенанта. Фильм Костик пытался смотреть, но мысли сбивали и уводили от реальности. Получилось, что он смотрел фильм от начала до конца, но не помнил ничего из увиденного. Ребята после кинотеатра перебрасывались репликами, которые они запомнили и весело смеялись. Костик лишь улыбался, стараясь не портить настроение другим своим печальным видом.
– Как там было: вы опроцедурили меня всего на 50 процентов! – сказал Сева, и девушки опять засмеялись. – А пел-то, пел: я подымусь на дно морское, я опущусь под облака!
И новый взрыв смеха.
От кинотеатра они отошли недалеко, когда в Боброва врезался подозрительного вида мужичок, в телогрейке и кепке. Небритый. Вид наглый. Бегающие глаза.
– Ты дурак, чего под ноги лезешь? – крикнул он, отталкивая Севу в сторону.
Костик знал, что слово «дурак» для Боброва является для него как красная тряпка для быка. Попытка удержать Севу не удалась.
Бобров извернулся и мощным ударом в район уха, без размаха, отправил обзывальщика в сугроб. Тот оказался не один. Два его дружка выскочили непонятно откуда. Девушки визжали, словно резаные. Сева уклонился от удара самого прыткого и подставил спину второму. Костик увидел блеснувший в свете фонарей металл и попытался выбить смертоносное оружие из рук, но неожиданно поскользнулся и подставился под нож сам. Лезвие со скрипом вошло в левый бок. Костик упал, и нож остался в ране.
Раздалась трель милицейского свистка, все три бандита рванули в разные стороны.
Бобров улыбался, девушки перестали визжать.
Костик увидел перед собой широкую ладонь Севы.
– Вставай! Уже всё закончилось!
Костик хотел протянуть руку навстречу, но стоило ему перевернуться с бока на спину, как страшная боль пронзила тело, а свет в глазах ослепил внезапной вспышкой и сразу погас…
Костику опять повезло. Очередной новый год встречен не за праздничным столом с роднёй, друзьями или сослуживцами, а на госпитальной кровати. Благодаря пальто и костюму нож не вошёл глубоко в тело, не нанёс серьёзных ран, но оказался болезненным и очень неприятным.
Костик медленно открыл глаза, выплыв из странного молочного тумана и сфокусировал взгляд на белом потолке.
«Опять».
Он устало прикрыл глаза и продолжил смотреть на солнечный зайчик сквозь оставленную щёлку.
Война закончилась, а он по-прежнему с поразительной постоянностью попадает в госпиталь с ранами, словно постоянно находится на переднем рубеже.
Скрипнула дверь. Костик даже не дёрнулся на звук. Кто-то, мягко ступая, подошёл к кровати.
– Как ты себя чувствуешь? – раздался голос Тони.
Костик даже не повернул головы в её сторону и промолчал. Ему совершенно не хотелось разговаривать.
– Извини. Я, наверное, слишком навязчива и прямолинейна. Ты мне очень нравишься. Я хотела…
Тоня замолчала, видимо собираясь с мыслями. Глубоко вздохнула.
– Я думала, что я тебе нравлюсь. Можешь ничего не говорить. Сева вчера с ЦДКА «Локомотив» обыграли 4:1 на первенство Москвы. Тебе, наверное, это интересно. Он, кстати, привет передал и апельсины. Перед новым годом много фруктов завезли. Ты поправляйся. Мы все за тебя переживаем.
Она постояла рядом, но, так и не дождавшись ответа, ушла. Костик продолжал смотреть в одну точку на потолке. Его не тронули слова девушки. Они будто прошли рядом, слегка задев сознание Костика. Не хотелось никого слушать и видеть. На душе пустота. Впервые за всё время пребывания в этом мире мысли равнодушно скользили мимо хоккея.
Полная апатия.
Рана не болела, хоть и давала о себе знать. Пытался хоккей с шайбой протолкнуть раньше, чем в его истории, но ничего не получилось. Все его мысли, записи, зарисовки легли где-то под сукном чиновников. Хоккей с мячом не для него, хоть и лучше, чем все остальные виды спорта, но любовь к шайбе нельзя уничтожить.
«Эта прошлое моего мира? Знать бы историю! Если это другой мир, то здесь хоккея с шайбой может и не быть вовсе! А мне продавить систему в одиночку не силам. К чёрту всё! Как я устал! Постоянное недоедание, продукты по талонам, нормальной одежды нет. Главный плюс – люди. Хорошие, отзывчивые, добрые. Вот только время не моё! Совершенно!..»
Дверь в палату скрипнула, и чей-то уверенный шаг направился к кровати. Костик постарался проигнорировать, но после произнесённых слов, уставился на гостя.
– Так, так, так, хандрим? – это был Мессинг собственной персоной. – А как же мечта?
Костик смотрел на него, словно увидел призрака.
– Вольф Григорьевич? – выдавил он из себя.
– Я что сильно изменился после нашей последней встречи?
– Нет, я…
Костик замялся, опустил взгляд.
– Что же ты, мил человек, от своей мечты решил отказаться?
Костика словно ударом тока пронзило. Он вздрогнул.
– Не все испытания, видимо, ты ещё прошёл. Путешествие из будущего в прошлое просто так не бывает. Мне порой открывается будущее, но я не всё понимаю и не всё могу объяснить. Я больше эстрадный артист и гипнотизёр, а не ясновидящий, – он улыбнулся, глядя Костику прямо в глаза. – Мне очень хотелось увидеть что-то из твоего будущего. Не той жизни, а нынешней. И ничего не смог увидеть. Поэтому послушай, что скажу. Ты оказался здесь не случайно…
– На этой койке? – невесело буркнул Костик.
– Я имею в виду наш мир, наше время. Ничто в мире не происходит случайно. Неожиданно, да, но не случайно. Всё вытекает из чего-то. Из твоих поступков, мыслей, дел. Зависит от твоего отношения к тому или иному событию. Этого много всего. У тебя есть цель, твоя мечта. Вот к ней и надо идти! И как бы жизнь тебя не била, какие подножки не подставляла. Иди к своей цели. Счастливый человек тот, кто смог достичь своей цели, своей мечты. Сумел реализоваться. Нынешняя история для тебя не написана. Ты можешь всё изменить. Не всё, конечно, но что-то можешь. Тебе надо поверить в себя.
– Мне не дадут, – мрачно усмехнулся Костик.
– Так ты не иди напролом! Не пустили в одни двери, а ты постучись в другие! Не пустили там, есть третьи! Не пустили в двери, лезь в окно, в трубу! Тебе проще! Ты знаешь, чем станет хоккей в будущем! Вот тебе и карты в руки!
Апатия растворилась. Костик смотрел на Мессинга, а мысли в голове начали работать по-другому.
– Меня отстранили от игр, я не послушал, обиделся на весь свет. Тогда мне воткнули нож в бок, чтобы подтолкнуть к действию?
– Вот! – вскричал Мессинг и сжался. – Сейчас все сюда сбегутся на мой крик.
Он засмеялся, короткими смешками, словно кашляя, и подставив ко рту кулак.
– Сходи в спорткомитет, что там скажут, – уже тише сказал он. – Попробуй сделать то, что сделал в Новосибирске.
– А что я там сделал?
– Команду организовал? Что тебе мешает здесь?
В палату просунулась голова.
– Вольф Григорьевич, нам пора. Время мало. Нам ещё до Кремля добраться надо.
– Иду, – не оборачиваясь, коротко ответил Мессинг. – Не прощаюсь. Мы ещё встретимся. Выздоравливай. Там вон мандаринчики к твоим апельсинам.
Настроение поменялось, словно времена года. Только после холодной зимы сразу наступило жаркое лето.
В голове начал складываться план дальнейших действий. И первым шагом будет поход к Романову.
Новый год встречался в кругу родственников. Нюра старалась во всём ему угодить. Подкладывала лакомые кусочки за праздничным столом. Костик полулежал в самодельном кресле, обложенный подушками, словно сказочный падишах и взирал на суету тётушки свысока. Алкоголь не пил, много не разговаривал. Больше слушал тётушек, которые рассказывали о своих трудных днях в войну. Из мужей у них никто не вернулся. Вдовы. Тётя Шура решила, что больше замуж не выйдет, а вот тётя Нина была другого мнения. Мама Костика, Татьяна погибла при бомбёжке ещё в 1942 году. Пришло письмо от соседки, которая нашла у неё адрес в разбомбленной квартире. Так что домой в Крым возвращаться не надо. К тому же отец Костика тоже погиб в начале войны. Ни родителей, ни квартиры, и ничего никому не надо объяснять, почему не помнишь и не знаешь.