Евгений Косенков – Шинни (страница 48)

Дед произнёс тост за Костика.

– Чтобы с нового 1946 года, Константин, у тебя не было ни одной новой раны! Вот за это и выпьем!

– Чтобы ты всегда побеждал! – добавила Нюра.

Потом была неделя восстановления. Практически постоянно Нюра требовала лежать и без необходимости не вставать с кровати. 8 января приехали Бобров, Тарасов и Коротков.

– Дружище! Ты как? – Бобров с чувством пожал ладонь Костика. – Спасибо тебе! Этот нож точно был мой. Ты самый настоящий друг!

– Тут ребята фруктов тебе собрали, – Тарасов протянул авоську с апельсинами, мандаринами, яблоками. – Сева теперь играет за себя и за тебя. Не уберёг, так пусть отдувается.

– «Локомотив» практически в одиночку приговорил, – засмеялся Коротков. – Я ему кричу, дай пас, а он сам лупит по воротам!

– Брата моего Юрку, помнишь? – спросил Тарасов. – Я вас знакомил как-то. Он хочет с тобой поговорить о чём-то. Мне не говорит.

– Поговорим, как встану на ноги, – пожал плечами Костик.

– Ты про аэронавтов слышал? – перебил Бобров. – Двенадцать тысяч метров в субстратосфере в открытой гондоле! Ты даже представить себе этого не можешь! Это же сила! Это…

– Сева, не далеко тот день, когда первый человек полетит в космос.

– До космоса нам далеко, как ни крути, – вступил в разговор Коротков. – А вот хоккей с шайбой меня интересует больше. Посеял ты в моей душе интерес.

– Ну, Константин! – протянул Бобров. – Если ты Михалыча уболтал, то можешь и на нас с Толей положиться. Поможем, чем сможем. В Англии я прочувствовал игру. Пойдёт! Главное тут, чтобы там одобрили.

Костик посмотрел на вытянутый вверх указательный палец Севы и засмеялся.

– Пациент смеётся, значит, пошёл на поправку, – Тарасов тоже засмеялся. – Нам пора. Михалыч, ты остаёшься?

– Да, остаюсь, – Коротков сделал серьёзное лицо. – Буду пытать. Всё расскажет, что знает и не знает.

– Толя, нам пора, – схватил Сева Тарасова за руку. – Как бы и нас тут не запытали до смерти. А мы-то ничего не знаем, и рассказать не сможем.

– Идите уже, – махнул рукой Костик с искренней улыбкой.

Коротков присел у кровати на табурет.

– Рассказывай всё, что знаешь об этой игре.

Через два дня Костик стоял в приёмной председателя спорткомитета Романова. Секретарша, женщина лет сорока, с миловидным лицом и пышными формами, устало посмотрела на него.

– Николая Николаевича нет на месте, – она тяжело вздохнула. – Уехал в Кремль. Будет поздно. Если что-то передать, то оставляйте, я передам.

Костик решил, что ничего передавать не надо, и лучше разговаривать с глазу на глаз. Вышел в коридор и столкнулся с худощавым мужчиной в тёмном потёртом костюме. Он глянул на Костика из-под круглых очков.

– Осторожнее молодой человек, – сказал он, и хотел было уйти, но остановился и спросил в спину Костику. – А вы чего здесь, товарищ Александров?

Костик обернулся.

– Мы знакомы?

– Лично не пришлось, но я судил игры с вашим участием. Савин Сергей Александрович. Какое-то дело к Романову?

– Я по поводу хоккея с шайбой хотел переговорить, но Николая Николаевича нет на месте.

– А что именно хотели по игре? Её до войны не приняли, да и сейчас, вряд ли, – развёл руки в стороны Савин. – Тут ведь не он решает, а те, кто в Кремле.

– Я понимаю, – глубоко вздохнул Костик.

– Игра перспективная, – вдруг продолжил Савин. – Перед самой войной были команды. Вид постепенно развивался. Тяжело, но развивался. И только война не дала игре встать на ноги. Так ты решил канадский хоккей поднять?

Костик кивнул.

– Я плохо разбираюсь в правилах игры, но мне кажется, что бенди лучше. Есть где разогнаться, а на маленькой площадке и развернуться негде. Думаю, бесполезное занятие. И заниматься сейчас новым видом спорта никто не будет. Там и клюшки другие и ворота.

– Спасибо, – буркнул Костик и пошёл на выход.

Сбежал с лестницы, открыл двери здания на улицу и чуть не снёс с крыльца несколько человек.

Глава 22

– Это кто тут такой прыткий? – раздался голос Ворошилова.

Костик опешил, но быстро взял себя в руки, вытянулся во фрунт, хоть и был в гражданке.

– Лейтенант Александров! – отчеканил он, испуганно глядя в глаза маршалу.

– Здравствуй, товарищ Александров, – Ворошилов, не чинясь, протянул руку, сжал ладонь и не спешил отпускать. – Сильно спешите?

– Не так, чтобы…

Костик увидел за спиной маршала бледное лицо Романова, слегка кивнул.

– Как у тебя дела в спорте? Почему не играешь?

– Врачи не разрешают. Вот и все дела, – сразу погрустнел Костик.

– Ничего, ничего, молодой ещё. Всё впереди.

– Климент Ефремович, – вдруг решился Костик. – Разрешите вопрос?

– Говори. Если это зависит от меня, то постараюсь решить, – без всякого ответил маршал.

– Существует такая игра, как канадский хоккей. Он отличается от бенди, но является олимпийским видом спорта. Если мы будем его развивать, то у нас все шансы стать в этом виде лучшими в мире.

– Прямо так и в мире? – усмехнулся маршал. – А что товарищ Романов?

Романов хотел что-то сказать, но Ворошилов остановил его жестом.

– Пусть товарищ Александров сам расскажет. Товарищ Романов, открывайте ваш кабинет, там и поговорим. Пойдём, Константин Николаевич, если не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – буркнул озадаченный Костик.

– Вот и хорошо. Идёмте, товарищи. Так говоришь, Константин Николаевич, с этой игрой мы можем выйти на мировую арену?

– Не только выйти, но и стать лучшими в мире! – у Костика загорелись глаза.

– Интересно, интересно, – хмыкнул Ворошилов, поднимаясь по ступенькам каменной лестницы на второй этаж рядом с Костиком. – С чего ты взял, что мы сможем стать лучшими?

Костик умолк, не говорить же, что он об этом знает.

– Потому что мы советские спортсмены! – выдал Костик, не зная как ответить.

– Сильный аргумент, – засмеялся Ворошилов, входя в кабинет и расстёгивая шинель. – Давай-ка подробней расскажи, что за игра. Раздевайся. Я так думаю, что разговор долгим будет? Так?

– Товарищ маршал…

– Оставьте нас, товарищи. Подождите за дверью. Вопрос, как понимаю, очень интересный и важный. Я люблю бенди и потому хочу всё знать и о похожей игре.

Двери в кабинет закрылись.

– Николай Николаевич, распорядись, чтобы чайку принесли, а мы пока поболтаем.

Неожиданно получилось для Костика, впору растеряться, но он наоборот, воскрес духом. Это был шанс! И какой шанс!

Романов сунул Костику бумагу и карандаш и целый час тот рассказывал и показывал, что и как.

Ворошилов отставил в сторону пустой стакан в металлическом подстаканнике и откинулся на спинку стула. Потом с силой потёр ладонью лоб и висок. Долгим задумчивым взглядом смотрел на Костика.