Евгений Косенков – Шинни (страница 35)

Тот развёл руки в стороны, словно говоря: а как же!

– Всё равно, приходи на матчи. Скоро стартует чемпионат. Я, правда, пока запасной. Но кто знает, как оно пойдёт.

Сержант не дошёл до парня, тот почувствовал подвох и, кинув окурок в урну, быстрым шагом направился в противоположную сторону от милиционера.

«Не наши. За мной следят чужие».

Костик развернулся и отправился в обратный путь.

Почти у самых дверей общежития, перед ним остановилась «эмка». Костик глянул на неё, и хотел было пройти мимо, но задняя дверца приоткрылась и смутно знакомый мужчина его окликнул.

– Прошу прощения, товарищ. Мы можем с вами поговорить?

Костик посмотрел на человека, который сидел на заднем сиденье «эмки». Сильно открытый лоб, даже можно сказать залысина, кучерявые волосы, зачёсанные назад, глубокие тёмные глаза, словно проникающие внутрь собеседника, крупный нос и неповторимая улыбка, образующая ямочки на щеках.

– Мы знакомы? – напрягся Костик.

– Нет, но…

Мужчина пытался подобрать слова, а потом улыбнулся ещё шире.

– Вы не из этого времени. Верно?

Костик впал в ступор. Его самую главную тайну в этом времени узнал совершенно посторонний человек. Но как? Он отчего-то испугался, побледнел. Захотелось сбежать, скрыться.

По-видимому, всё это было написано на его лице.

Мужчина выставил вперёд открытые ладони.

– Ради бога простите! Не хотел вас пугать. Давайте просто поговорим, – его тон ещё более стал мягким и добродушным. – Где здесь можно посидеть?

Костик справился с волнением.

– Можно у меня в комнате, – хрипло проговорил он, находясь в состоянии, когда мысли не могут собраться вместе.

Костик предложил гостю присесть.

– Прошу прощения, могу предложить вам чаю, – проговорил Костик. – Пока греется чайник, то угощайтесь всем, что есть на столе. Можно узнать ваше имя.

– Ох, извините, – спохватился мужчина. – Забыл представиться. Привык, что меня узнают. Вольф Григорьевич Мессинг. К вашим услугам.

Он наклонил голову так, словно пытался проникнуть в мысли Костика снизу вверх.

– Мессинг? Тот самый? Гипнотизер?

Мессинг засмеялся.

– Тот самый или не тот, вам лучше знать. Гипнозом я немного владею, – он покачал головой, словно в такт своим мыслям и присел на стул за столом.

– Константин Александров, – представился Костик.

– Я уже знаю, – как само собой разумеющееся сказал Мессинг. – Константин, вы не против, если буду называть вас по имени?

– Не против. Я поставлю чайник пока.

По пути в кухню, а она находилась по коридору через три комнаты от комнаты Костика, он постарался собраться.

«Мессинг. На его концерт Бобров хотел купить мне билеты. Читает мысли, владеет гипнозом, отводит взгляд. И он у меня в комнате! Чем мне грозит то, что я и с другого времени? Я же не по своей воле! Откуда он узнал? Тьфу! Для него не проблема. Он меня сдаст? Но зачем это ему? А что тогда?»

Мысли пролетали со скоростью света, а чайник успел закипеть.

Мессинг встретил его в той же позе, в которой его оставил и с добродушной улыбкой.

Костик заварил в отдельном стакане заварку, разлил кипяток по стаканам.

– Сахара нет. Уж извините.

– Не проблема, – хмыкнул Мессинг и замолчал.

– О чём вы хотели со мной поговорить?

– Константин, вы из какого года оказались у нас? – спросил Мессинг, глядя прямо в глаза Костику.

– В общем, из 2015 года.

– Как вы. Может, на ты перейдём? – Мессинг опять глянул своим глубоким взглядом, и по спине Костика промчалось стадо мурашек.

– Хорошо… Вольф.

– Сохранился Советский Союз?

– Нет, развалился ещё в девяностые.

Мессинг кивнул, словно удостоверился тем, что и так знал.

– Ты не первый, кто пронзает время. Оказывается в прошлом или в будущем. Ты помнишь свою прошлую жизнь?

– Помню. Всё помню, – в районе сердце заныло, и Костик тяжело вздохнул.

– Сколько тебе было там?

– Пятнадцать.

– Повоевать успел. Сейчас спортом занимаешься и являешься внештатным агентом госбезопасности.

На эти слова Костик поморщился. С одной стороны это так, а с другой они помогли ему выжить, а он отвечает взаимностью. Звучит, конечно, не очень, но что тут поделаешь?

– Ехал мимо, и вдруг, меня словно током пронзило. Я почувствовал сквозняк. Или ветер другого мира, точнее другого времени. Я не мог не остановиться. 2015 год, более полувека. Ты сумел обжиться. Многие не выдерживали. Это из тех, у кого сохранилась память. Уходили из жизни суицидом. Я рад, что ты смог переломить себя. Понимаю, понимаю. Хоккей! Вот что тебя сохранило! У тебя есть цель, которая заставила пройти сквозь время и пули! Цель, ради которой ты здесь! Становление хоккея с шайбой. Скажи, удалось тебе что-то изменить? Ну, то, что в вашем мире было так, а ты смог изменить и сделать по-другому?

Костик задумался и помотал головой.

– Нет. Ничего я не смог изменить. Я и не старался, – пожал плечами Костик.

В дверь постучали, и тут же она открылась, показывая весёлую физиономию Быстрова.

– А-а-а, – начал, было, он, и замолк, уставившись на Мессинга.

Мессинг встал, прошёл к двери.

– Будущая легенда новосибирского спорта Вениамин Быстров. А меня зовут Вольф Григорьевич, – и он протянул изумлённому Вене ладонь.

Тот пожал её и продолжал, молча, созерцать знаменитость.

– До встречи. Ещё поговорим. Завтра большой праздник, – он улыбнулся и скрылся за дверью.

– Костя, это он?

Глава 16

В 6 утра общежитие буквально взорвалось криками. На улице кричали, по коридору носились военные, стучали в двери.

Костик спросонья ничего не мог понять, что случилось. Выглянул в коридор и тут же угодил в объятья какого-то усатого капитана артиллериста.

– Победа! Победа! – крикнул он на ужо, словно Костик был глухой и умчался на улицу.

Это была победа! Долгожданная победа на фашистской Германией, а точнее над объединённой Европой. Праздник, как поётся в известной песне: праздник со слезами на глазах. День Победы! 9 мая 1945 года.

Как он мог забыть! Костик бросился в комнату, достал мундир. День победы! И ведь вчера Мессинг намекнул! Умыться, переодеться и на улицу!