Евгений Королев – Адаптация Наследие Книга вторая: Дорога на ЮГ (страница 4)
Бутылка описала короткую дугу в фиолетовом полумраке цеха и с хрустальным звоном разбилась о бетон прямо в центре клубка. Смесь бензина и солярки мгновенно разлетелась во все стороны. В следующую долю секунды тьму разорвал ослепительный, ревущий шар оранжевого пламени. Тяжелое топливо намертво прилипло к плоти Ткача, заставляя её гореть яростно и жадно.
То, что произошло дальше, едва не лишило нас рассудка. Хлюпанье мгновенно прекратилось. Вместо него на нас обрушился звук такой чудовищной частоты, что кровь едва не брызнула из ушей. Это был пронзительный, визгливый ультразвуковой вопль сгорающей заживо нервной системы. Мы с Сэмом бросили оружие и инстинктивно рухнули на колени, изо всех сил зажимая уши ладонями и открыв рты, чтобы не лопнули барабанные перепонки.
Объятая огнем сеть судорожно дернулась, сократилась и, словно отдернув обожженную руку, мгновенно ослабила хватку. Толстый канат разжался. Буров, чьи силы были на исходе, отпустил арматуру и с тяжелым стуком рухнул спиной на груду битого кирпича, тяжело, со свистом втягивая воздух в легкие. Огненный шторм в десяти метрах от нас продолжал пожирать инопланетную биомассу, освещая цех адским, дергающимся светом.
Как только ультразвуковой визг перешел в глухое шипение плавящейся слизи, мы с Сэмом кинулись к майору. Буров лежал на спине, раскинув руки, его грудь ходила ходуном. Левая штанина на лодыжке была прожжена кислотой и покрыта желтой слизью, но нога была цела. Я схватил его за плечо, потряс, ожидая стонов боли или крепкого русского мата.
Майор медленно открыл глаза, посмотрел на нас с Сэмом, моргнул, стряхивая бетонную пыль с ресниц, и вдруг выдал совершенно ровным, идеальным тоном, без малейшего намека на свой тяжелый русский акцент: —
Мы сидели в разрушенном цеху, в нескольких метрах от горящего инопланетного монстра, окруженные смертью, и ржали как сумасшедшие, вытирая выступающие на глазах слезы. Эхо нашего истеричного смеха летело под самые своды завода, заглушая треск огня. Мы были живы. И у нас еще была работа.
Часть 6: Эхо снаружи и путь к бронедвери
Наш истеричный, животный хохот всё еще метался под высокими сводами третьего прокатного цеха, многократно отражаясь от остывших печей и ржавых металлических конструкций. Мы сидели на грязном бетоне, среди битого кирпича и строительного мусора, не в силах остановиться. Адреналиновый отходняк накрыл нас с головой. Огненный шар в десяти метрах от нас постепенно опадал, превращая толстые пульсирующие канаты Ткача в черную, дурно пахнущую, пузырящуюся жижу. Запах сгоревшей инопланетной плоти был омерзителен — смесь паленой резины, тухлых яиц и жженого сахара, — но для нас в эту секунду он был слаще лучших французских духов. Это был запах нашей победы над смертью.
Внезапно сквозь треск догорающего бензина и наш непрекращающийся смех прорвался резкий, полный неподдельной тревоги голос, раздавшийся из портативной рации, пристегнутой к разгрузке Сэма. Динамик сухо щелкнул, выдав порцию белого шума, а затем завопил так громко, что мы невольно вздрогнули. — Сэм! Кинг! Майор! Ответьте, мать вашу! — голос Рауля срывался на фальцет, пропитанный паникой. — Вы там живы?! Прием! У нас тут снаружи локальный конец света! Что у вас происходит?! Прием!
Сэм, всё еще содрогаясь от приступов смеха и вытирая грязной перчаткой слезы, выступившие в уголках глаз, нащупал тангенту на плече. Бывший морпех нажал кнопку, попытался сделать серьезное лицо, но вместо нормального доклада выдал лишь сдавленный хрип, переходящий в очередное хрюканье. — Рауль... хррр... амиго... — Сэм задыхался, привалившись плечом к бетонной колонне. — Мы тут... мы тут, сука, чуть не сдохли только что! И, не выдержав, американец снова покатился со смеху, глядя на то, как Виктор Буров, суровый русский майор, всё еще сидит на полу с оторванной штаниной и глупо, счастливо улыбается во все тридцать два зуба.
На том конце эфира повисла тяжелая, озадаченная пауза. Рауль, сидевший сейчас за рулем УАЗика на морозе, явно пытался переварить услышанное. Из динамика доносилось лишь наше дружное, раскатистое ржание, многократно усиленное эхом пустого завода. — Вы там что, обкурились этой инопланетной дряни? — наконец выдала рация возмущенным голосом мексиканца. — Вы что, придурки?! Какого хера вы там ржете?! Мы тут с Колей чуть не поседели! Делом займитесь, идиоты!
Но, несмотря на гневную тираду, мы отчетливо услышали, как голос Рауля дрогнул, и сквозь радиопомехи прорвался его собственный, облегченный смешок. Поняв, что мы живы и даже в состоянии смеяться, напряжение отпустило и его. — Клянусь Девой Марией, я не знаю, что вы там внизу сделали, — продолжал Рауль, уже откровенно посмеиваясь вместе с нами в эфир, — но эта огромная желтая хренотень на трубах вдруг затряслась, как эпилептик на дискотеке! Вся эта паутина ходуном заходила! А потом она издала такой высокочастотный визг... Парни, я вам клянусь, звук был настолько мерзкий и жуткий, что можно было просто прямо в штаны обоссаться! У меня до сих пор зубы ноют. Коля вон вообще за пулемет схватился с перепугу. Больше так не делайте, прием!
— Принято, Рауль. Конец связи, — хрипло выдавил Буров, перехватывая рацию у Сэма.
Майор сделал глубокий вдох, стирая с лица остатки истеричной улыбки, и тяжело поднялся на ноги. Смех постепенно сошел на нет, уступая место суровой реальности. Виктор отряхнул уцелевшую штанину, поморщился, проверяя растянутые связки на левой ноге, и крепко выругался сквозь зубы. Инопланетная кислота успела прожечь ткань и оставить на его коже уродливый, красный химический ожог, но до кости не добралась. Жить будет. Ходить — тоже, хоть и прихрамывая.
— Всё, бойцы. Концерт окончен, антракт завершен, — голос Виктора снова обрел сталь и командирские нотки. — Заряжаем оружие. Собираем сопли в кулак и двигаем дальше. Там люди задыхаются, пока мы тут стендап устраиваем.
Я молча кивнул, подбирая свой автомат с грязного пола. Сэм, уже абсолютно серьезный и собранный, лязгнул затвором, досылая патрон в патронник штурмовой винтовки. Мы обернулись к центру цеха. Наш «коктейль Молотова» сделал свое дело. Огонь выжег солидную просеку в живом ковре Ткача. Желто-фиолетовая плоть съежилась, отступив к стенам и оставив после себя обугленную, дымящуюся проплешину прямо по курсу нашего движения. Путь к убежищу был относительно свободен.
Мы двинулись вперед, ступая по горячему, хрустящему от пепла бетону. Подошвы ботинок прилипали к остаткам сгоревшей слизи. Ткач больше не пытался нас атаковать — он, казалось, втянулся в себя, зализывая раны и боясь нового источника огня. Нити на стенах лишь слабо, судорожно подергивались, когда мы проходили мимо, но держались на безопасном расстоянии.
Вскоре мы оказались перед целью. Огромные, двухстворчатые гермодвери бункера гражданской обороны, выкрашенные в облупившийся суриково-красный цвет, возвышались перед нами как ворота в другой мир. Они были сделаны из толстейшей легированной стали, способной выдержать прямой удар авиабомбы. На правой створке виднелся массивный штурвал запирающего механизма.
Но была одна серьезная проблема. Весь периметр дверей, все щели и даже сам стальной штурвал были наглухо затянуты невероятно плотным, серым коконом из паутины Ткача. Эта часть биомассы не была похожа на тонкие нити-сенсоры, с которыми мы столкнулись ранее. Это была застывшая, окаменевшая органика, по прочности напоминающая кевлар или эпоксидную смолу. Ткач буквально запечатал людей внутри, перекрыв им кислород. И огнеметы здесь применять было нельзя — мы бы просто запекли выживших заживо внутри этой стальной духовки.
Буров подошел вплотную к запечатанной двери, провел рукой в перчатке по твердому, как камень, серому наросту и мрачно посмотрел на нас. — Приехали. Стучать бесполезно, — констатировал майор. — Нам нужно вскрыть эту скорлупу, не поджарив тех, кто по ту сторону. Идеи, инженеры?
Часть 7: Вскрытие консервной банки и слезы под пеплом
Мы потеряли около сорока минут, пытаясь решить проблему «в лоб». Сначала мы обшарили соседние подсобки в поисках какой-нибудь едкой промышленной химии. Нашли бочку с мощным растворителем, щедро полили им окаменевший кокон Ткача, но результат был нулевым — жидкость лишь зловонно зашипела, выпустив облако аммиачного пара, и стекла на пол, не оставив на инопланетном панцире ни царапины. Затем в ход пошла взрывчатка. Сэм установил на запирающий штурвал направленный заряд С-4 размером со спичечный коробок. Раздался оглушительный хлопок, цех заволокло пылью, но этот локальный подрыв лишь слегка опалил серую корку. Ткач вдалеке нервно задергался, а мы поняли, что мощный взрыв просто превратит людей внутри бункера в фарш от контузии.