Евгений Королев – Адаптация Наследие Книга вторая: Дорога на ЮГ (страница 3)
Голос в рации дрогнул, когда речь зашла о том, что творится наверху. — Этот... Ткач. Он появился дней десять назад. Просто наполз откуда-то со стороны плавилен и оплел весь третий цех. Он перекрыл нам все выходы, затянул бронедвери своей дрянью, а теперь его масса забивает шахты вентиляции. Мы задыхаемся. Но слушайте внимательно, майор! — голос диспетчера сорвался на отчаянный крик. — Пробирайтесь максимально аккуратно! Ни в коем случае не касайтесь его паутины! Любое касание спровоцирует атаку. Ей плевать, живое это или нет. Брошенный камень, кусок арматуры или человек — как только вы заденете нить, вся эта масса среагирует на вибрацию и сожрется вас заживо. Прием.
Связь окончательно оборвалась, оставив нас наедине с шипением статики. Мы перевели взгляды на территорию комбината. Расстреливать эту колоссальную биомассу из автоматов было верхом идиотизма. Пули калибра 5.45 и 7.62 просто пройдут сквозь пульсирующую слизь или завязнут в ней, не причинив Ткачу никакого реального вреда. Тратить впустую драгоценные боеприпасы перед броском на Москву было не резонно. Этой инопланетной заразе нужен был старый добрый огонь.
— Делаем «коктейли Молотова», — скомандовал Виктор, разворачиваясь к КамАЗу. — Огнестрел против этой хрени бесполезен. Рауль, сливай бензин и соляру, мешай пятьдесят на пятьдесят для вязкости. Коля, тащи пустую тару. В кузове грузовика нашлась пара ящиков с пустыми водочными и пивными бутылками — эхо чьих-то прошлых, мирных посиделок. Рауль быстро соорудил из старой канистры воронку и начал разливать горючую смесь, пока мы с Сэмом рвали старые замасленные тряпки на фитили. Через десять минут у нас в арсенале было полтора десятка примитивных, но смертоносных зажигательных бомб.
— Идем втроем, — Буров рассовывал бутылки по подсумкам разгрузки. — Я, Кинг и Сэм. Коля, Рауль — вы остаетесь на подстраховке. Держите движки прогретыми. Охраняете транспорт и контролируете наш отход. Если мы не вернемся через два часа... уезжайте. Рауль серьезно кивнул, передернув затвор своего автомата. Его обычная улыбка испарилась. — Мы никуда не уедем без вас, босс. Просто не станьте кормом для этого переростка.
Мы втроем двинулись вниз по заснеженному склону, обходя центральные ворота завода, которые были наглухо затянуты гнилостно-желтой паутиной. Нам нужен был обходной путь к третьему прокатному цеху. И мы его нашли. Около одного из соседних зданий мы увидели гигантскую заводскую трубу, выложенную из огнеупорного кирпича. Вероятно, во время первых пространственных сдвигов, когда опускалась Завеса, фундамент не выдержал. Труба рухнула, переломившись у основания, и ее колоссальный многотонный ствол пробил крышу третьего цеха, образовав пологий, темный тоннель, ведущий прямо в нутро здания.
Это был наш шанс проникнуть внутрь, минуя главные скопления паутины. Мы подошли к развороченному устью рухнувшей трубы. Внутри пахло старой сажей, ржавчиной и той самой сладковатой гнилью Ткача. Мы переглянулись. Сэм достал зажигалку, щелкнул крышкой, готовясь в любую секунду поджечь фитиль бутылки, которую держал в левой руке. Я поправил автомат на ремне и шагнул в темноту кирпичного цилиндра.
Спуск по трубе был испытанием для наших нервов. Мы шли гуськом, стараясь ступать максимально бесшумно. Подошвы скользили на пыли и льду. Чем глубже мы спускались в цех, тем отчетливее становился этот омерзительный звук.
Сквозь трещины в кирпичной кладке трубы внутрь проникал болезненный фиолетовый свет, и в этом полумраке мы увидели их. С потолка рухнувшей трубы, словно сталактиты, свисали тонкие, полупрозрачные нити живой сети. Они мерно раскачивались, переливаясь желто-фиолетовыми бликами. Нам приходилось изгибаться под немыслимыми углами, вжимаясь в холодный кирпич, лишь бы не задеть эти сенсоры. Любое неосторожное движение плечом, любое касание стволом автомата — и эта живая масса обрушится на нас.
Чтобы проверить слова диспетчера, Буров поднял с пола небольшой кусок отколовшегося кирпича и аккуратно бросил его вперед. Камень задел тонкую, едва заметную желтую нить. Реакция была мгновенной и пугающей. Сеть над нами судорожно дернулась. С мокрым, хлестким звуком от основного массива Ткача отделились три толстых пульсирующих отростка. Они с невероятной скоростью обвились вокруг упавшего кирпича, сдавили его и облили едкой, шипящей кислотой, растворяя камень в серую пену за пару секунд.
Холодный пот покатился по моей спине под бушлатом. Диспетчер был прав. Этому монстру не нужны были тепловизоры или глаза — он чувствовал малейшую вибрацию своей паутины. Затаив дыхание, переступая через нависающие волокна смерти, мы наконец добрались до конца кирпичного тоннеля и спрыгнули на ржавый металлический балкон внутри третьего цеха. Прямо под нами, на первом этаже, находились гермодвери бункера. Но путь к ним преграждал сплошной, пульсирующий ковер из переливающихся нитей, в котором замерли десятки бледных фигур адаптантов, охраняющих логово. Настало время огня.
Часть 5: Шаг в бездну и истерика на троих
Мы стояли на ржавом решетчатом балконе, нависающем над первым этажом третьего прокатного цеха. Внизу расстилалось настоящее море пульсирующей, гнилостно-желтой плоти Ткача. В мутном фиолетовом полумраке, пробивающемся сквозь разбитую крышу, мы видели контуры массивных гермодверей бункера. До них было не больше сорока метров по прямой, но каждый дюйм этого пространства был заминирован живыми нитями. Сэм перехватил автомат удобнее, я сжал в руке приготовленный «коктейль Молотова», чувствуя сквозь перчатку холодное стекло. Виктор Буров, шедший первым, жестом приказал нам спускаться по покореженной металлической лестнице.
Мы двигались медленнее, чем тени. Каждый шаг выверялся до миллиметра. Подошвы армейских ботинок осторожно опускались на бетонный пол, усыпанный строительным мусором и битым стеклом. Воздух здесь был густым, влажным и вонял так, словно мы оказались в желудке гигантского чудовища. Где-то в глубине цеха, среди остывших прокатных станов, Ткач продолжал свою вечную слепую охоту:
Виктор шел впереди, плавно огибая толстые, свисающие с потолка канаты слизи. Он перешагнул через искореженную двутавровую балку и поставил ногу на, казалось бы, чистый участок пола. Но в этот самый момент, в тусклом свете Завесы, я заметил легкий, почти невидимый блик. Это была паутинка. Тончайшая, толщиной с рыболовную леску, абсолютно прозрачная нить, растянутая прямо над полом. Буров не заметил ее. Носок его тяжелого ботинка зацепил натянутую струну.
Реакция Ткача была поистине молниеносной. Тонкая нить мгновенно окрасилась в ядовито-желтый цвет, вспыхнув, словно оголенный нерв. С мокрым, хрустящим звуком она мгновенно утолщилась, обвивая лодыжку Виктора мертвой хваткой. Прежде чем майор успел хотя бы вскрикнуть, живой канат резко рванул его назад. Огромный, тяжелый мужчина рухнул на спину, выронив автомат, который с лязгом отлетел в сторону.
Ткач потащил Бурова по грязному бетону прямо в центр своей пульсирующей массы. Туда, где среди толстых, переплетенных жил уже начали формироваться вздутые мешки, наполненные едкой, шипящей кислотой. Эта тварь собиралась переварить его заживо. Буров отчаянно забил свободной ногой, пытаясь стряхнуть липкую дрянь, но хватка только усилилась. Его тащило прямо в пасть инопланетной бойни.
В последнюю секунду, проезжая спиной по строительному мусору, Виктор чудом успел вскинуть руку и намертво ухватиться за толстый, ржавый прут арматуры, торчавший из разрушенной несущей колонны. Рывок был такой силы, что мышцы на его шее вздулись буграми, а пальцы в кожаных перчатках побелели от напряжения. Живая лебедка Ткача продолжала тянуть, сжимая ногу майора как в тисках.
— Кинг! Сэм! — заорал Буров дурным, срывающимся голосом, его лицо побагровело от невероятного усилия. — Рубите эту дрянь! Она мне сейчас ногу оторвет вместе с суставом! Я долго не продержусь! Арматура под его пальцами предательски заскрипела, осыпая ржавчину ему на лицо. Еще секунда, и металл просто не выдержит, или же кости майора с хрустом покинут суставную сумку.
У Сэма сдали нервы. Забыв о правилах маскировки и экономии патронов, американец вскинул свою штурмовую винтовку и открыл шквальный огонь по натянутому канату. Гильзы звонко посыпались на бетон. —
Я действовал исключительно на инстинктах. Автомат повис на ремне. Левой рукой я сорвал с разгрузки зажигалку-Zippo, звонко откинул крышку и чиркнул колесиком. Искра поймала пропитанный бензином кусок тряпки, торчащий из горлышка бутылки. Фитиль ярко вспыхнул. Я сделал короткий замах, целясь не в саму нить, а туда, откуда она росла — в толстое, мерзко шевелящееся сплетение желтых труб возле стены.