Евгений Королев – Адаптация Наследие Книга вторая: Дорога на ЮГ (страница 6)
Тем временем Рауль и Коля не теряли ни секунды. УАЗик, взревев своим старым, но невероятно тяговитым дизельным мотором, с разгону ударил кенгурятником в кованые железные ворота богатого кирпичного особняка, стоящего на опушке леса недалеко от комбината. Металл жалобно лязгнул, петли вырвало с мясом, и тяжелые створки рухнули в снег. Коля первым влетел в дом с автоматом наперевес, проверяя комнаты на наличие адаптантов. Чисто. Владельцы, судя по всему, сбежали в первые же часы катастрофы.
В центре огромной, роскошной гостиной стояла массивная кирпичная печь-камин. Коля, не жалея элитной мебели, топором расхреначил пару дорогих дубовых стульев и журнальный столик, щедро плеснул бензина и бросил спичку. Огонь радостно загудел в дымоходе. К моменту, когда наша измученная, перепачканная сажей процессия добралась до особняка, внутри уже начало разливаться спасительное тепло.
Мы заводили людей внутрь, рассаживая их прямо на коврах у разгорающегося камина. Дети жались к огню, вытягивая посиневшие от холода руки. Следом мы начали заносить спасенную провизию. Когда все коробки и ящики были составлены в углу гостиной, мы с парнями просто остолбенели. Диспетчер не преувеличивал. Перед нами лежала настоящая гора еды: десятки банок отборной говяжьей тушенки, брикеты с галетами, шоколад, сгущенное молоко, несколько ящиков с антибиотиками, бинтами, обезболивающими и даже пара бутылок дорогого коньяка, припрятанных хитрыми заводчанами. С таким арсеналом наш зарождающийся караван мог ехать до самой Москвы, не зная нужды.
И тут Коля, который отправился осматривать задний двор особняка, влетел в гостиную с глазами по пять копеек. — Товарищ майор! Парни! — закричал молодой солдат, срывая с головы шапку. — Там баня! Настоящая, бревенчатая баня на дровах! А рядом колодец не замерзший! Я уже дров наколол, печку затопил, камни греются! Воды натаскал!
Слово «баня» прозвучало в тишине комнаты как заклинание. Мы переглянулись. Месяцы в грязи, крови адаптантов, поте и инопланетном пепле. Мы забыли, каково это — чувствовать себя чистыми людьми. Буров моментально принял решение.
— Устанавливаем жесткий караул, — скомандовал Виктор. — Дежурим по двое на периметре с пулеметом и огнеметами. Остальные моются. Первыми идем мы — боевая группа. Нам нужно смыть с себя эту кислотную дрянь и пыль Ткача, чтобы не заразить гражданских. Даю по пятнадцать минут на брата. Затем — женщины и дети. Мужики с завода моются последними. Возражения есть? Возражений не было. Диспетчер только благодарно кивнул.
Это было не просто мытье. Это был настоящий ритуал экзорцизма. Мы по очереди заходили в жаркую, пахнущую нагретым деревом и березовыми вениками парилку. Я стянул с себя жесткий, стоящий колом от засохшей грязи бушлат, скинул термобелье. Горячая вода из деревянного ушата обжигала кожу, покрытую царапинами и синяками, смывая серый пепел Завесы, желтую слизь и черную копоть. Мы терли себя грубыми мочалками так, словно хотели содрать старую кожу и родиться заново. Сэм, сидя на деревянном полке, поливал себя кипятком и стонал от первобытного удовольствия, смывая кровь Нью-Йорка и пыль Карелии. Буров долго и тщательно промывал свой кислотный ожог на ноге, забинтовывая его чистой марлей из новых запасов.
Когда наша пятерка закончила, переодевшись во всё чистое, что удалось найти в шкафах богатого дома, мы заступили на посты вокруг особняка, сжимая в руках оружие. Теперь в баню пошли женщины и дети. Сквозь морозный воздух мы слышали, как плещется вода и как, впервые за много недель, кто-то из детей тихо, несмело засмеялся.
Я стоял у разбитых ворот, опираясь на капот остывающего УАЗика, и смотрел на фиолетовое небо. Мы спасли этих людей. Мы вырвали их из пасти живого кошмара. В животе приятно грела горячая тушенка, а тело дышало чистотой. Но я понимал главное: самое сложное только начинается. У нас есть двадцать три человека, куча припасов и всего две машины. Нам нужен был настоящий, тяжелый транспорт. Стальной ковчег, способный пробить лед и биомассу на пути в тысячу миль.
Часть 2: Проблема логистики и «штаны майора»
Эта ночь стала первым настоящим подарком от судьбы с момента начала Адаптации. Внутри огромного кирпичного особняка наконец-то установилось то самое забытое, уютное тепло, от которого клонило в сон сильнее, чем от самогона. Печь-камин в центре гостиной мерно гудела, пожирая обломки дорогой мебели. Восемь детей, чистые и накормленные сгущенкой с галетами, мирно спали вповалку на огромном ковре прямо перед огнем, накрывшись найденными в шкафах пушистыми пледами. Взрослые разбрелись по просторным спальням на втором этаже, и вскоре по дому поплыло тяжелое, сопение изможденных людей, которые впервые за долгое время почувствовали себя в безопасности.
Мы все переоделись в гражданское. Я нашел в гардеробе чей-то дорогой свитер крупной вязки и поношенные, но крепкие джинсы. На мгновение, если закрыть глаза и слушать только треск дров в камине, казалось, что всего этого кошмара за окном не существует. Что нет никакой Завесы, нет Роя, и мы просто приехали в гости к друзьям. Но реальность умела о себе напоминать. Стоило только выйти на балкон или приоткрыть окно, как ледяной ветер доносил со стороны завода отчетливое, сухое
Мы менялись на карауле строго каждые два часа. Благодаря этому к утру каждый из нашей пятерки умудрился по-настоящему выспаться. Пока мы дежурили и отдыхали, спасенные женщины не сидели сложа руки. Они устроили в прачечной на цокольном этаже целую фабрику по восстановлению нашего снаряжения. Нашу пропитанную соляркой и гарью форму постирали, высушили и, что самое главное, заштопали.
Утром, когда мы спустились на завтрак, на спинках кресел нас ждала аккуратно сложенная одежда. Больше всего досталось штанам Бурова. Та самая штанина, которую Ткач едва не оторвал вместе с ногой, была пришита намертво, но материала в цвет не нашлось. В итоге на самом видном месте — прямо на бедре и сзади — красовалась огромная заплатка из ярко-синей ткани, кажется, от чьей-то спортивной олимпийки. — Ну что, Виктор Николаевич, — Рауль первым не выдержал и прыснул, глядя на сурового майора, примеряющего обновку. — Теперь вы у нас не просто спецназ, а командир с изюминкой. Эта заплатка на жопе другого цвета — ваш новый тактический знак отличия. Враг умрет от смеха раньше, чем вы вскинете автомат. Буров только мрачно хмыкнул, проверяя прочность шва, но мы видели, как в уголках его глаз промелькнула тень улыбки. В этом мире даже такая мелочь, как заплатка, была признаком того, что мы еще люди.
Но время шуток закончилось, как только мы собрались за массивным дубовым столом в столовой, который теперь служил нам штабом. Перед нами стояла главная логистическая проблема. — Нас двадцать три человека, — Буров ткнул пальцем в карту. — У нас есть КамАЗ и УАЗ. В КамАЗе всё забито ящиками с БК и едой, а в УАЗик мы всех детей не впихнем. Вести людей на броне или в открытом кузове — значит привезти в Петрозаводск двадцать ледяных трупов. Нам нужен автобус. Или вахтовка. Что-то теплое, закрытое и проходимое.
Мы позвали в столовую Михалыча и еще двоих мужиков, которые работали на заводе водителями. — Мужики, — я посмотрел на них. — Где у вас тут автопарк? Нам нужна машина, которая потянет тридцать человек и не заглохнет в первом же сугробе. Желательно на полном приводе. Михалыч поскреб небритый подбородок, его глаза сощурились, вспоминая план промзоны. — Есть такое место, — медленно произнес он. — В транспортном цехе, это за вторым прокатным, стояли две «вахтовки» на базе Урала. Их только в прошлом году закупили для смен. Там кунги утепленные, автономные печки стоят, сиденья мягкие. Плюс, там же должен быть ПАЗик-вездеход, «Некст» на больших колесах. Если Ткач до них не добрался, это наш лучший вариант.
— Ткач туда не полезет, там открытая площадка, цепляться не за что, — добавил второй водитель. — Но есть проблема. Морозы стояли под сорок. Солярка в баках там летняя, сто процентов. Она уже не просто застыла, она в парафин превратилась. Завести их без прогрева и химии не получится.
Виктор посмотрел на меня и Рауля. — Кинг, Рауль, это по вашей части. Берете УАЗик, мужики покажут дорогу. Ваша задача — найти транспорт и любой ценой пригнать его сюда. Мы с Сэмом и Колей остаемся охранять дом и готовить людей к погрузке. Если найдете «Урал» — берите его, он надежнее. — Понял, босс, — Рауль уже накидывал куртку и проверял ключи в карманах. — Сделаем из этого «Урала» настоящий лимузин Апокалипсиса.
Я подхватил автомат и двинулся к выходу. На улице нас встретил серый, холодный рассвет. Завеса сегодня казалась особенно плотной. Мы запрыгнули в УАЗик, Михалыч сел назад, показывая направление. Мотор чихнул, выбросил облако дыма и потащил нас обратно в сторону комбината — туда, где среди ржавого железа ждал наш будущий «Стальной ковчег».
Часть 3: Ледяной дизель и четыре часа в промзоне
Наш дизельный УАЗик, тяжело рокоча и выбрасывая из выхлопной трубы сизый дым, медленно прогрызал колею в глубоком, нетронутом снегу транспортного цеха. В салоне было не продохнуть: я, Рауль, Михалыч и еще трое мужиков — Саня, Петрович и Димка — сидели плечом к плечу. Воздух был пропитан запахом старой солярки и холодного металла. Мужики сидели молча, сжимая в руках монтировки и тяжелые разводные ключи. Это было их единственное оружие, и по тому, как побелели их костяшки, я понимал: в бункер они больше не вернутся, они будут драться за свою жизнь до последнего.