Евгений Королев – Адаптация Наследие Книга вторая: Дорога на ЮГ (страница 7)
Промзона встретила нас гробовой тишиной, от которой закладывало уши. На открытой площадке, занесенные снегом почти по лобовые стекла, стояли они — два мощных «Урала»-вахтовки с высокими кунгами, ПАЗик-вездеход «Некст» на огромных грязевых колесах и наше главное сокровище — трехосный КамАЗ-бензовоз. Михалыч, едва выскочив из УАЗа, сразу бросился к цистерне, постучал по борту и довольно крякнул: — Полная, мужики! Клянусь, она полная под завязку! Здесь «арктика», если повезет. Если заведем — до самой Москвы будем катить как короли.
Но завести эту замерзшую сталь оказалось задачей из разряда невыполнимых. Температура ночью упала так низко, что дизельное топливо в баках превратилось в густой, непрозрачный парафин. Мы первым делом рванули в бытовку механиков. Внутри всё замерло на дате начала катастрофы: кружки с недопитым чаем, чертежи на столах. Петрович обнаружил массивный оружейный сейф за фанерной перегородкой. Пара ударов тяжелой монтировкой, хруст металла — и дверца с лязгом распахнулась. Внутри стояли пять охотничьих ружей: две пятизарядки МР-155 и три классические вертикалки. Там же, на полках, теснились коробки с патронами — картечь, дробь, тяжелые пули «Полева». Я быстро раздал ружья мужикам, и они тут же начали азартно набивать магазины, чувствуя в руках настоящую силу.
В углу бытовки нашлись пять старых, закопченных паяльных ламп. Это был наш единственный шанс. Мы вывалились на мороз, и начались бесконечные, изнурительные четыре часа борьбы с ледяным дизелем. Рауль матерился так виртуозно, что, казалось, снег вокруг него должен был начать таять сам по себе. Мы раздували паяльные лампы до рева, подсовывали их под чугунные картеры двигателей, стараясь не подпалить резиновые шланги и проводку. Саня и Димка развели костер из обломков деревянных поддонов прямо на снегу, грели на нем ведра с водой и поливали топливные фильтры, пытаясь пробить парафиновые пробки.
Прошел первый час. Мы все продрогли до костей, несмотря на огонь ламп. Пальцы не слушались, металл обжигал кожу даже через перчатки. Рауль, с лицом черным от копоти и инеем на бровях, лежал на спине под Уралом, направляя пламя лампы на топливную магистраль. — Кинг, мать твою, держи лампу ровнее! — орал он из-под машины. — Если сейчас не прогреем форсунки, эта груда железа так и останется тут памятником! Мы по очереди бегали греться в наш УАЗик, который мы не глушили ни на минуту, постоянно подгазовывая, чтобы его собственный дизель не встал на таком холоде.
Шел второй час, затем третий. Мы были похожи на чертей в этом сером дыму и пламени ламп. Воздух над площадкой дрожал от жара, но солярка в баках огромных машин сопротивлялась, оставаясь густой массой. Мы проливали кипятком аппаратуру, чистили свечи накала, Рауль вручную качал топливо, обливаясь ледяной соляркой. И вот, когда пошел четвертый час нашего добровольного заточения в промзоне, Рауль вылез из-под «Урала», вытер грязные руки о снег и скомандовал: — Пробуем! Саня, прыскай «быстрый старт» прямо в воздуховод!
Дизель «Урала» натужно крякнул. Стартер крутил тяжело, с надрывным воем. Раз, другой. Из выхлопной трубы вылетело облако сизого, вонючего дыма. И вдруг, с характерным металлическим рыком, от которого содрогнулась вся площадка, многотонный грузовик ожил. Глухое, уверенное ворчание восьми цилиндров перекрыло свист ветра. Следом, один за другим, после долгих мучений с эфиром и прогревом, задымили ПАЗик и КамАЗ-бензовоз.
Но этот шум и запах тепла стали сигналом для тех, кто затаился в тенях цехов. — Внимание! Движение слева! — заорал Димка, вскидывая пятизарядку. Из-за угла склада, неуклюже переставляя вывернутые конечности, вывалилась целая толпа адаптантов — штук двадцать, не меньше. Они не бежали, они неслись к нам с какой-то механической скоростью, издавая утробное шипение. Рой почуял вибрацию работающих моторов.
— Мужики, к бою! Огонь! — скомандовал я, вскидывая автомат. Петрович и Саня в упор разрядили двухстволки по первой волне тварей. Грохот двенадцатого калибра в замкнутом пространстве между ангарами прозвучал как канонада. Снопы крупной картечи буквально перемалывали бледную плоть адаптантов, отбрасывая их назад и размазывая по серому снегу. Димка азартно палил из своей МР-155, всаживая патрон за патроном в дергающиеся фигуры. Охотничьи ружья в руках рабочих оказались невероятно эффективными — останавливающая сила пули 12 калибра заставляла тварей разлетаться в клочья.
— Всё, мужики, валим! В кабины! — перекрикивая грохот моторов и выстрелов, орал я. Техника, окутанная клубами дыма от четырехчасового прогрева, медленно начала движение, пробивая снежные переметы. Мы отходили, огрызаясь огнем из окон кабин. Михалыч запрыгнул в бензовоз, Рауль и Саня — в «Уралы», Димка и Петрович запрыгнули в ПАЗик и я один в УАЗик замыкая колону. Последним выстрелом Петрович снес голову адаптанту, который уже вцепился в зеркало вахтовки.
Наш малый караван, изрыгая черный дым и лязгая коробками передач, прорвался сквозь цепь тварей и вылетел на главную дорогу к особняку. Позади, в зеркалах, я видел десятки серых фигур, которые остались на пустой стоянке, провожая нас злобным шипением. У нас было золото этого мира — топливо. У нас был транспорт для всех двадцати трех человек. И, что самое важное, у нас были мужики, которые только что почувствовали вкус первой победы и поняли, что они больше не жертвы. Мы возвращались домой, чтобы начать настоящий марш на Москву.
Часть 4: Стальной ковчег
Когда наш разношерстный караван — два ревущих «Урала», ПАЗик-вездеход и тяжелый бензовоз — ввалился во двор особняка под прикрытием дизельного УАЗика, Буров и Сэм уже ждали на крыльце. Увидев эту колонну, затянутую сизым дизельным дымом, майор лишь одобрительно кивнул. Но отдыхать было некогда. Мы понимали: Ткач на заводе скоро закончит с дверью, и если мы не уйдем в ближайшие пару часов, он пойдет по нашему следу, ориентируясь на тепло работающих моторов.
— Так, мужики, слушай задачу! — Буров перекрывал голосом рокот дизелей. — У нас есть транспорт, есть топливо и есть люди. Теперь нам нужно сделать так, чтобы по дороге нас не вскрыли, как консервную банку. Рауль, ты старший по технической части. Кинг, ты на подхвате. У нас есть два часа на то, чтобы превратить эти гражданские машины в крепости на колесах.
Вместе с провизией из бункера мужики умудрились прихватить бесценную вещь — мощную промышленную газовую горелку с несколькими полными баллонами пропана и ящик электродов для сварочного аппарата, который мы забрали еще в цеху. Это и стало нашим главным инструментом.
Рауль сразу взял в оборот ПАЗик-вездеход. — Сюда пойдут женщины и дети, — командовал он, размахивая горелкой. — Значит, здесь должна быть максимальная защита! Мы принялись за работу. Коля и двое заводских мужиков таскали из гаража особняка и соседних построек всё, что могло послужить броней: листы толстого металла, уголки и даже стальные спинки от старых кроватей. Под дикий вой газовой горелки и шипение сварки мы начали наваривать на окна ПАЗика импровизированные решетки. Стекла закрывали мелкоячеистой сеткой-рабицей, чтобы адаптанты не могли разбить их и вломиться внутрь, но при этом оставался хоть какой-то обзор.
Особое внимание уделили «Уралам». Их кунги сами по себе были крепкими, но Рауль решил усилить их. Мы наварили дополнительные стальные полосы на дверные петли и установили мощные засовы изнутри. На крыше каждой вахтовки соорудили небольшие «гнезда» из листов стали и мешков с песком, которые натаскали с участка — это были позиции для стрелков. Теперь Сэм и Коля могли вести огонь сверху, находясь в относительной безопасности.
Пока мы варили металл, остальные грузили провизию. Это был настоящий муравейник. Те самые двадцать три человека, которых мы спасли, работали на пределе сил. Мужчины таскали тяжелые ящики с тушенкой и крупами, аккуратно штабелируя их вдоль бортов «Уралов» — это создавало дополнительный слой защиты от пуль и когтей. Женщины переносили медикаменты и теплую одежду в ПАЗик, обустраивая там спальные места для детей.
В один из «Уралов» загрузили ту самую промышленную газовую горелку и баллоны. — Это наше секретное оружие, — усмехнулся Рауль, закрепляя баллоны цепями. — Если эти твари облепят машину, мы устроим им филиал ада прямо на ходу.
Бензовоз тоже подвергся модернизации. Мы понимали, что это наша самая уязвимая и в то же время самая важная часть. Рауль приварил к кабине КамАЗа дополнительные листы железа, защищая радиатор и окна. По бокам цистерны мы закрепили стальные тросы и обрезки арматуры, превратив бензовоз в подобие ощетинившегося ежа, к которому было просто невозможно подступиться вплотную.
Буров лично проверял каждую машину. Он подошел к нашему дизельному УАЗику. — Это будет машина разведки, — сказал он. — Кинг, ты идешь первым. УАЗ легкий, маневренный, если что — проскочишь. За тобой «Уралы», в центре ПАЗик с людьми, бензовоз замыкает.
К полудню колонна была готова. Это уже не были просто грузовики с завода. Теперь это был ощетинившийся стволами охотничьих ружей и автоматов стальной кулак. На окнах — решетки, на бортах — наваренное железо, на крышах — боевые позиции. Мы выглядели как банда из безумного Макса, только вместо пустыни нас ждал ледяной ад Карелии.