Евгений Константинов – Товарищ пришелец (страница 40)
Нет, посмотреть все-таки надо было. Тай разогнался и выпрыгнул из воды. В воздухе видно на сотни метров, не то что на глубине. Упал в воду и стал думать над увиденным.
Павел удивился остроте восприятия Тая. Сам он не успел бы и взгляд сфокусировать за то время, за которое тот запечатлел всю картинку. Впереди, выше по течению, реку перегораживало тело китайского дракона. Огромное чешуйчатое тело, голова со странной формы глазами под тяжелыми надбровными дугами, львиный нос, от которого тянулись длинные, полощущиеся по течению усы. Павел попросил Тая не продолжать рассказ, остановиться. Хотелось понять, откуда в сибирской тайге взялся китайский сказочный персонаж.
Тай не возражал, продолжил описывать увиденное. Точнее – показывать ту же самую картинку, подчеркивая те или иные детали. Вскоре стало понятно, что дракон драконом не был. Он вообще не был животным, но был еще одним миром, имевшим странную, вытянутую и бугристую форму. То, что показалось глазам, плавало по утолщенному концу мира. Пасти не было видно вообще – лишь складки, напоминающие губы. А усы оказались не усами, а скорее щупальцами, шарящими с неведомой целью в речных струях. Чешуя тоже таковой лишь казалась – внутри мира толпилось множество ромбовидных зеленоватых существ. Те, что протискивались к поверхности – поглазеть на земной мир – наверное, и казались частицами драконовой кожи.
Павел… или сам Тай еще раз присмотрелся к усам-щупальцам. Нет, это было нечто совсем другое. В воде, похоже, шевелились еще два мира-дракона. Только маленьких, готовых отпочковаться от родителя. Да, мир собирался размножаться. Пожалуй, это все-таки живой мир: мир-социум, мир-улей. Где-то Павел уже читал про такое? Кажется, у Клиффорда Саймака были мыслящие ульи на колесах? Да и сам человек – не сообщество ли примитивных одноклеточных организмов, в процессе симбиоза образовавших единое целое?
Но не до философских рассуждений. Павел попросил Тая продолжить рассказ. Однако продолжение было очень коротким. Попытка выяснить, почему дракон, перегородив реку, полностью ее не запрудил, результатов не дала. Боль в голове нарастала, позвоночник ломило, мышцы одеревенели. Преодолевая болевой шок, Таймеша, словно зевая, разевал пасть, но все равно не выдержал и потерял сознание. Очнулся в полукилометре ниже по течению. Тело ныло, чешуя во многих местах была ободрана. Видимо, его снесло течением и по пути безжалостно било о камни…
Ментальная связь прервалась, и от разговора с Таймешей у Павла осталось больше вопросов, чем ответов. И большинство касалось китайского дракона. Получалось, что этот мир оказался на земле целиком. Не отрезанным куском, фрагментом, как другие, до сих пор виденные, а целиком. И чувствовал дракон себя так хорошо, что даже собирался размножаться. И еще, почему он был так похож на старые восточные картинки? Может, уже бывал здесь? Может, его видел кто-то из сотен миллионов древних китайцев?
Павел отложил на потом все эти рассуждения. Важно ли сейчас то, что происходило тысячу лет назад? Главное ясно – через границу так просто не пройти, там могут происходить совсем уж странные вещи. Именно совсем уж странные, поскольку просто странные происходили повсеместно…
Как ни старался знатный рыболов, поклевок все не было и не было. Перепробовав с десяток разных приманок, он решил попробовать в деле кастмастер[10]. Сделал заброс под противоположный берег и сразу же почувствовал – угадал. Кастмастер схватил хариус, по размерам ничуть не уступающий пойманным ленкам. Довольный собой, Павел вернулся на стоянку, где вовсю горел костер.
К немалой радости мужчин, оказалось, что у хозяйственной Катюши в запасе имелся пакетик с приправами, в том числе и полная солонка. Как уж удалось сохранить их сухими, оставалось маленькой тайной. Выпотрошенную рыбу она нанизала на прутики и поджарила на углях. Поужинали хоть и без сухарей, но все равно наелись вкуснотищей.
– Ночью необходимо нести дежурство, – сказал Титов, – по очереди.
– Мы и так дежурим, – возразил Василий. – У меня постоянно ушки на макушке.
– У костра все мы подремываем, иногда кто-то ветки подбрасывает. Но сейчас кому-то обязательно бдить надо. Что-то мне подсказывает, не будет у нас спокойной ночи.
– Не паникуй, товарищ майор, – махнул рукой Павел. – Завтра сплав закончится, и эта ночь у нас здесь последняя, вот и кажется, что просто так не обойдется.
Впрочем, сказал он это только для того, чтобы успокоить окружающих. Сам хорошо понимал – нормально выспаться вряд ли получится. Некая невидимая граница совсем рядом, а значит, как поется в песне: «Тихо на границе, но не верьте этой тишине». Совсем неподалеку, на дне реки, лежит обломок корабля пришельцев. Кто знает, не притянет ли он к себе очередного дубль-Белявского? Ко всему прочему, во время мысленного контакта с Таймешей Павел лишний раз хорошо для себя уяснил – здесь могут произойти самые неожиданные вещи.
– Но в любом случае дежурить – хорошая идея. И в прошлые ночи зря не дежурили. Так что готов взяться за самую неприятную вахту.
С этими словами Павел вытащил из кучи хвороста толстую палку, напоминающую палицу, грозно поднял ее над головой и добавил:
– А поскольку собачья вахта только под утро, я уже сплю.
Своей, самой неприятной предутренней вахты Павел не дождался. Разбудил крик майора госбезопасности:
– Подъем! Опять эта хрень появилась!!!
На месте стоянки было светло как днем – благодаря очередному «пузырю», который приближался к костру со стороны леса. Этот был мертвенно-белым и напоминал огромную матовую лампу, как в операционной комнате. Различить находящееся внутри него было невозможно. Павлу сразу стало предельно ясно, что это живое существо, от которого исходит угроза. Кажется, поняли это и остальные! И Таймеша тоже понял – Павел почувствовал его состояние. Создалось впечатление, что это животное или же целый мир способен так же ментально обмениваться информацией. Так же как Катюша, Таймеша, Марина… И еще он мог не только передавать, но и воздействовать. Мысли Павла стали путаться и словно бы отдаляться от него самого и от происходящего на стоянке.
«Дух отделяется от тела, – подумалось Павлу. – Возможно, так происходит, когда чужая сила забирает душу».
Уж что-что, но свою душу он никому отдавать не собирался. Павел сконцентрировался, мысленно отвергая воздействие огромной матовой лампочки. Почувствовал в левой руке ладонь Катюши, бросил на нее мимолетный взгляд и увидел, что другой рукой она точно так же держит Титова. Павел протянул свободную руку вправо и ничуть не удивился, когда ее сжал Василий. Осознанно или нет, но четверка сплавщиков оказалась плечом к плечу, у Павла возникло ощущение, что их чувства объединились между собой и напряглись, стали вместе противодействовать ментальному давлению пришельца из другого мира.
Белый мир ударил, и невыносимая головная боль, разрывающая сознание, лишила возможности стоять на ногах. Все четверо рухнули на колени, в глазах потемнело. Несколько мгновений Павел ничего не видел, но при этом знал, что Титов, которого больше не держала за руку Катюша, выхватил из кобуры пистолет, а Василий подхватил с земли ту самую увесистую палку, подобную палице. Сержант запаса успел подумать, что сейчас такие средства защиты абсолютно бесполезны, необходимо другое, и тут его сознание словно бы увеличилось в размерах. Он стал чувствовать не только Катюшу, Василия и Титова, но и еще одно существо, с которым общался ментально всего несколько часов тому назад. Вместе с ними миру матовой лампочки противостоял Таймеша.
Титов не нажал на спусковой крючок, Василий не задействовал дубину, вместо этого все пятеро ментально навалились на противника с целью продавить, прорвать, уничтожить или хотя бы прогнать! Да, Василий и Титов не могли осознать происходящего, но тоже участвовали в общей атаке!
И противник прекратил наступление, начал сжиматься, становиться прозрачнее. Откатился в глубину леса. Спрятался в ельнике, испуская оттуда только слабый свет, напоминающий злобные взгляды лесной нечисти. И исчез…
На поляне горел развороченный костер, чужой мир отступил, хоть и не был уничтожен. Но все равно казалось, что опасность миновала…
– Сзади! – крикнула Катюша.
Реку перегораживала стена… воды. Другой воды! Создавалось впечатление, что ее поверхность изгибалась под прямым углом и уходила вверх. Еще один чужой мир, на этот раз водный?! И этот мир начал надвигаться на стоянку сплавщиков…
На этот раз они не предпринимали единых действий, даже и не попытались уйти, увернуться от надвигающегося кошмара. Просто стояли и смотрели, не зная, что можно предпринять. Вдруг в поле зрения ниже по реке появился еще один мир. Возник он не сразу, а как бы проявляясь в окружающей темноте. В нем тоже был день: солнце и красная поверхность под ним. Но эта краснота не казалась опасной или зловещей. Очертания становились четче, и цветовой фон превратился в поле тюльпанов.
«Весна в Средней Азии», – осознал Павел. Подобные пейзажи можно увидеть если не вживую, то по телевизору либо в альбомах: цветущие дикие тюльпаны – одно из настоящих чудес природы.
Но мирам становилось тесно. Тюльпанный мир соприкоснулся с водным, появилось ощущение, что их граница не может долго существовать и это обернется катастрофой. Возник страх, животный страх… Почему? Чем эта ситуация хуже той, когда горела база или когда – кажется, очень давно – неизвестно чем был атакован вертолет и погиб Николай Белявский? Павел понял, что этот страх шел извне. Боялись не люди, боялся тот белый, затаившийся в лесу мир. Он-то живой и, возможно, понимал, что происходит. Да нет, не понимал, а только боялся… как злобное животное, расплескивая волны страха вокруг себя… Захотелось бежать… и ведь было куда бежать – в этот прекрасный тюльпанный мир. Там сейчас тепло, весна… Да, потом наступит жара, но двух недель среднеазиатской весны хватит, чтобы найти выход из положения…