Евгений Коломеец – Не верь красоткам (страница 5)

– Я не хочу домой, – снова сказала она, уже сидя на заднем сиденье. Её голос звучал приглушённо, будто из другого измерения. – Отвези меня в какой-нибудь отель. Я хочу побыть с тобой».

Иван почувствовал, как кровь ударила ему в виски. Он всё понял. Или ему казалось, что понял.

– Алиса Сергеевна… – начал он, пытаясь найти хоть какую-то рациональную отговорку.

– Просто Алиса, – поправила она. И добавила, почти шёпотом, но так, что каждое слово жгло его кожу сквозь одежду. – И пожалуйста. Я не прошу тебя ни о чём плохом. Я прошу… забыться. На час. Стать не собой. Ты же понимаешь?

Он понимал. Он понимал всё с того самого момента, как её взгляд впервые задержался на нём в зеркале. Это было безумием. Самоубийством. Но её слова «меня некому защитить», её беспомощность, её доверие – смели все барьеры осторожности. Он не был героем. Он был таксистом, которого купили. Но в этот момент он чувствовал себя рыцарем, единственным, кто стоял между ней и чудовищем.

– Хорошо, – хрипло сказал он и тронулся с места.

Они приехали к отелю «Русь» и он остановился недалеко от входа. Алиса надела большие тёмные очки и, не дожидаясь, вышла.

– Жди пять минут, я наберу.

И скрылась за дверью.

Эти пять минут показались ему вечностью. Он метался между жаром желания и леденящим страхом. Он представлял, как Сомов узнаёт. Что будет тогда? Но образ её глаз, полных тоски и надежды, был сильнее. Он заглушал голос разума, как сирена заглушает шум волн.

Он дождался её звонка и поднялся на третий этаж. Номер был не люксом, но чистым и нейтральным. Шторы были плотно задёрнуты. Алиса стояла посреди комнаты, уже без пальто, без очков. Она смотрела на него. И в её взгляде не было ни слабости, ни просьбы. Был вызов. И обещание.

– Ты уверена? – спросил он последний раз, глупо, зная ответ.

В ответ она сделала шаг навстречу, подняла руку и прикоснулась пальцами к его щеке. Прикосновение было лёгким, как дуновение, и жгучим, как огонь.

– Я устала бояться, – нежно прошептала она. – Покажи, что можно не бояться. Хотя бы здесь. Мой герой.

Больше слов не было. Они целовались жадно, неистово, как будто пытались вдохнуть жизнь друг в друга. Её губы были мягкими и вкусными, её тело под тонким свитером – гибким и отзывчивым. Она вела его, и он слепо следовал, утонув в ощущениях, запахах, звуках её тихих стонов.

Это был не просто секс. Это было бегство. Взрыв. Иван, привыкший к осторожности и расчёту, отпустил все тормоза. Он был грубоват в своей простоте, а она – изощрённа и терпелива, направляя его, даря ему такие ощущения, о которых он только смутно догадывался. В её глазах, когда она смотрела на него сверху, он видел не только страсть, но и что-то иное – сосредоточенный расчёт, мгновенное изучение его реакции. Но мозг отказывался анализировать. Он был опьянён. Ею. Силой, которую она в нём пробудила. Мифом о том, что он, маленький человек, может что-то значить для такой красивой женщины.

Потом они лежали в молчании, в полумраке, под белым, безликим гостиничным одеялом. Голова Ивана была пуста и тяжка от счастья. Он обнимал её, чувствуя под ладонью шелк её кожи, веря, что этот момент – настоящий, единственно настоящий в его жизни.

Алиса первой нарушила тишину. Она приподнялась на локте, и её распущенные волосы упали ему на грудь.

– Ты должен быть осторожен, – сказала она тихо и очень серьёзно. – Сергей ничего не должен узнать. Никогда.

– Он не узнает, – уверенно сказал Иван, веря в это всем существом.

- И… Виктор. Его помощник. Он словно тень. Он всё видит. Он подозревает всех и во всём.

– Что мне делать? – спросил он, готовый на любое поручение.

– Пока ничего. Просто будь рядом. Как сегодня. Моя… тихая гавань. – она томно глядела ему в глаза и сделала глубокий вздох. – Но нам уже пора.

Они оделись в тяжёлом, почти траурном молчании. Волшебство таяло, уступая место суровой реальности.

Он вышел первым, сел в машину, завёл двигатель. Через десять минут вышла она, уже собранная, холодная, неприступная. Такая, какой он видел её в первый раз. Она села на заднее сиденье и, глядя в окно, сказала:

– Домой, Иван. И… забудь дорогу в тот отель. Навсегда.

Он повёз её обратно домой. Всю дорогу она молчала. А он вглядывался в её отражение в зеркале, пытаясь найти в нём следы того, что сегодня произошло. Тени страсти, тепла, благодарности. Но её лицо было маской из фарфора, прекрасной и нечитаемой.

Когда они подъехали к воротам, он, нарушая все правила, выскочил, чтобы открыть ей дверь. Она вышла, не глядя на него.

– До завтра, Алиса Сергеевна, – сказал он, и в его голосе прозвучала неуместная нежность.

Она остановилась, повернула голову. И в её глазах на миг мелькнуло что-то сложное. Жалость? Сожаление? Или просто усталость от игры?

– До завтра, Иван, – ответила она ровно. И ушла, не оглядываясь, в дом, где горели яркие, но безжизненные окна.

Иван остался один. Мокрый снег таял на его плаще. Внутри всё пело и ликовало. Он был влюблён. Он был нужен. Он был защитником. Все рациональные советы – что это ловушка, что её жалобы слишком гладки, что всё произошло слишком быстро – разбивались о сладкий, опьяняющий наркотик её близости. Она вскружила ему голову, вывернула душу наизнанку. И он, как мальчишка, верил, что эта головокружащая пустота и есть любовь.

Он не видел, как на втором этаже, в её комнате, где не горел свет, Алиса, стоя у окна, с холодным, сосредоточенным лицом набирала номер на телефоне.

– Всё прошло, как ты и говорил, – произнесла она без эмоций. – Рыбка клюнула. Жадно. Теперь он мой. Что дальше?

А в ответе, который она услышала, был не голос Сергея Николаевича. Но Иван, греющийся у себя в гостевой квартире счастливыми воспоминаниями, этого не знал.

…..

Утро встретило Ивана тяжёлой головной болью и противным серым светом, пробивающимся сквозь дешёвые жалюзи. Он не пил накануне, но спал плохо – ворочался, просыпался, снова проваливался в тревожную дремоту, где перед глазами стояла Алиса: то смеющаяся, то плачущая, то шепчущая страшные слова.

За окном моросил дождь. Не ливень, а так - водяная взвесь, которая делает город похожим на плохо проявленную фотографию. Иван умылся холодной водой, посмотрел на свое отражение в запотевшем зеркале. Глаза красные, под глазами мешки, но щетина пробивается неровно.

– Соберись, тряпка, – сказал он вслух. – Работа есть работа.

К восьми утра он был на месте за рулем автомобиля. Сомов вышел в восемь двадцать. Подтянутый, в дорогом костюме, с кожаным портфелем в руке. Он кивнул Ивану, сел на заднее сиденье, бросил:

– Доброе. На работу.

– Доброе утро, Сергей Николаевич, – ответил Иван, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Они ехали молча. Сомов листал какие-то бумаги, изредка отвечал на сообщения в телефоне. Иван смотрел на дорогу, но краем глаза следил за пассажиром. Сейчас этот человек казался воплощением спокойствия и деловой уверенности. Ни за что не скажешь, что дома он превращается в монстра.

У офисного центра Сомов вышел, бросил на ходу:

– До обеда будешь на связи. Я позвоню.

– Понял, – кивнул Иван.

Оставшееся до обеда время тянулось бесконечно. Иван мотался по городу: забрал документы из типографии, отвез часы Сомова в ремонт, купил цветы для секретарши (Сомов забыл, что у неё день рождения, исправлялся на ходу). К часу дня он наконец заехал в кафе на заправке – место, где подавали приличный бизнес-ланч за триста рублей и не смотрели косо на водителей в простых куртках.

Обед был вкусным, но Иван почти не чувствовал вкуса. Он механически жевал котлету, смотрел в окно на мокрую трассу и думал об Алисе. О её голосе, о её слезах, о её предложении.

«Может, это тест? Или она просто сумасшедшая? Или… или ей действительно нужна помощь?»

Он так и не нашёл ответа. Можно было расслабиться и просто отдохнуть. Но расслабиться не дали.

Телефон зазвонил, когда Иван только уселся в машину, собираясь вздремнуть полчасика. Номер был Сомова.

– Иван. Ты мне сегодня не нужен. Забери Алису из дома. У неё опять куча важных дел.

– Хорошо, – ответил Иван, и сердце уже забилось быстрее, хотя он пытался сохранять спокойствие.

Он завёл двигатель, вырулил на трассу. Дождь усилился, дворники работали на максимальной скорости. В салоне запахло мокрой резиной и прелой листвой – где-то под сиденьем завалялся старый лист, занесённый с улицы.

Через десять минут он подъехал к дому. Дважды нажал на сигнал – коротко, условленно.

Алиса вышла сразу, словно стояла за дверью и ждала сигнала. На ней было тёмно-синее пальто, волосы убраны в небрежный пучок, лицо без косметики – и от этого казалось ещё более красивым, почти болезненно красивым, как у мадонны с картины старых мастеров.

При виде её сердце Ивана бешено забилось, ладони мгновенно вспотели. Он сжал руль, стараясь унять дрожь.

– Здравствуй, Ванечка, – нежным голосом проворковала она, садясь на заднее сиденье.

– Здравствуйте, – ответил Иван, и голос предательски дрогнул. Все мысли, которые он собирал целое утро, разом исчезли, будто их смыло этим бесконечным дождём.

– Отвези меня куда-нибудь.

– Куда? – он растерялся, обернулся к ней. Она смотрела прямо, глаза блестели.

– Ну ты же мужчина, должен знать, – раздражённо ответила она, и Иван почувствовал себя полным идиотом.

– Алиса… Сергеевна. Что-то случилось?