Евгений Коломеец – Не верь красоткам (страница 7)
– Надо ехать домой, – произнёс он вслух, сам не замечая, что говорит.
Здесь ему оставаться совершенно не хотелось. Он развернул автомобиль и поехал обратно, в свои серые кварталы, предаваясь грустным размышлениям.
В его голове крутились варианты: она сошла с ума от побоев; она проверяет его на лояльность по заданию Сомова; она действительно любит его и видит только этот выход. Но самый страшный вариант был четвёртым: она манипулирует им хладнокровно и расчётливо, и он – всего лишь пешка в чужой игре.
Он не видел, что Алиса смотрела ему вслед из-за жалюзи на окне. Автомобиль скрылся за поворотом, и тогда она достала телефон, набрала номер.
– Алло, – ответил грубый мужской голос на том конце провода. Голос, полный уверенной силы.
– Голубок почти уже готов, – радостно сказала Алиса, и в голосе её не было ни следа недавней истерики. Только холодная, деловая весёлость.
– Он согласился?
– Ещё пока нет, но скоро созреет, – она засмеялась, поправляя волосы перед зеркалом в прихожей. – От меня ещё никто не уходил. Лошара конченный.
– Будь с ним поосторожнее. Слишком не торопи его. Дай ему время самому созреть. Можешь ему денег немножко подкинуть. Пообещай побольше.
– Хорошо, буду действовать по обстановке. Я тебя люблю, милый, – пропела Алиса и, отключив телефон, улыбнулась своему отражению.
Она направилась в ванную, включила воду, бросила в ароматную пену соль. Пар заполнил помещение, зеркало запотело, скрыв отражение. Алиса погрузилась в горячую воду, закрыла глаза.
– Любовь зла, полюбишь и козла, – грустно произнесла она, думая о чём-то своём, далёком, может быть, о настоящей любви, которая осталась где-то в прошлом, до всей этой грязи и крови.
Вода приятно обжигала кожу. Смывала следы чужих прикосновений. Смывала слёзы. Смывала Ивана.
…..
А он тем временем ехал по мокрой трассе, и перед глазами у него стояло одно: синяки на её шее. И её голос, шепчущий о счастье, которое можно построить на трупе.
«Что же мне делать?» – думал Иван, врезаясь в вечерний поток машин.
Дождь не прекращался. Город плакал, смывая грязь с асфальта. Но ту грязь, что осела в душе Ивана, не мог смыть никакой ливень.
Он зашел домой, скинул куртку, поставил чайник. Дождь стучал по жестяному отливу за окном. Иван сел на стул, уставившись в стену. Перед ним стояли две женщины. Одна – та, что рыдала перед ним, показывая фиолетовые отпечатки пальцев на запястье. Хрупкая, сломленная жертва. Другая – та, что часами позже, в полумраке его комнаты, с холодными глазами предлагала убийство, а потом обвила его шею руками, говоря о любви.
Кто она настоящая? Или они обе – настоящие?
Телефон в кармане завибрировал, заставив его вздрогнуть. Сердце ёкнуло. Алиса? Сомов? Но на экране горело имя «Мама». Иван с облегчением выдохнул и взял трубку.
– Ваня, привет, сынок! – голос матери, тёплый и озабоченный, разлился по комнате, заполняя пустоту. – Как ты? Как работа? Не простудился? Дожди там, говорят...
– Всё нормально, мам, – сказал он, и голос прозвучал хрипло. Он откашлялся. – Работа. Всё как обычно.
– Ты какой-то... уставший, – мать умела слышать то, что скрывалось между слов. – Не перерабатывай ты. Денег хватает? Может, прислать тебе на пирожки? Ты же свой день рождения скоро забыл, а я тут...
Иван слушал её рассказ про соседей, про огород, про нового щенка, и этот обычный, простой мир казался ему сейчас невероятно далёким и драгоценным. Миром, где люди не предлагают друг другу топить мужей. Где зло – это засуха или сдохшая курица, а не тихий ужас за стенами пентхауса.
– Мам, – перебил он её внезапно. – А если... если человек в беде. И просит тебя о помощи. Но помощь эта... неправильная. Преступная. Что делать?
На другом конце провода наступила тишина.
– Ваня, что случилось? Ты влип во что-то? – голос матери стал напряжённым.
– Нет, нет, – поспешил он успокоить. – Просто... гипотетически.
Мать тяжело вздохнула.
– Грех советовать, не зная. Но я тебе скажу одно, сынок. Господь душу дал человеку не для того, чтобы её чёрной сажей марать. Даже из самых лучших побуждений. Грех он и в Африке грех. А ложка дёгтя бочку мёда портит. Помочь можно по-разному. А вот стать соучастником... это навсегда. И с себя не смоешь.
«Навсегда». Это слово повисло в воздухе после того, как они попрощались. Иван пил остывший чай и смотрел в окно, где в отсветах уличного фонаря танцевали струи дождя. Соучастник. Он уже был соучастником? Он знал о побоях. Он занимался с ней любовью, пока её муж... что делал её муж? Бил её? Или просто жил, не подозревая, что жена уже мысленно отправила его на дно озера?
Он лёг спать, но сон не шёл. Перед глазами стояли синяки на её белой коже. И её глаза, когда она говорила о рыбалке. В них не было безумия. Была холодная, расчётливая решимость.
Иван не спал всю ночь. Он лежал на своем скрипучем диване, глядя в потолок, где жёлтое пятно от протечки расплывалось причудливым континентом. За окном шумел дождь – ровный, бесконечный, как время в ожидании приговора. Водосточная труба под окном ритмично капала: кап-кап-кап, словно отсчитывала секунды до чего-то неизбежного.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.