Евгений Ищенко – Привет, Я! (страница 19)

— Хорошо. У нас по городу сейчас вирус ходит. Маринкин муж уже три дня лежит.

— Я переживу. Я устойчивый.

— Ты не устойчивый. Ты упрямый.

— Ну, у меня же есть ты? Если что — вылечишь.

Лена утвердительно кивнула и опять улыбнулась.

Они немного помолчали. За окном по аллее проходили воскресные люди — медленно, неровно. Кто-то только входил в парк, а кто-то уже покидал его. На большой поляне напротив кафе несколько детей перебрасывали друг другу большой резиновый мяч.

Принесли заказ. От токпокки над столом поднялся тёплый острый пар. Лена попробовала, подняла брови:

— Левин. Как ты угадал, что мне это понравится? Это просто обалденно!

— Спасибо, — улыбнулся Поэт.

Они ели медленно. Лена рассказывала про работу. Он слушал.

И всё время — фоном, тихо — Лена иногда поглядывала на соседние столики. На пожилых. На молодых у окна, всё ещё держащихся за руки.

Поэт это видел.

Но ничего не сказал.

«Помни о правилах. Не импровизируй».

Они вышли из «Маяка» в начале пятого. Солнце уже стояло низко, но ещё светило, и парк стал золотым.

Поэт сунул руки в карманы пиджака — за полами, как привык. Лена взяла его под локоть.

Где-то играла приглушённая музыка. Донесся гудок маленького паровоза детской железной дороги.

Парк был многолюден. Парочки, группки подростков на роликах и самокатах, мамаши с колясками, отряд бабулек с палками для скандинавской ходьбы.

К озеру вышли минут через десять. Миновали лодочные станции и административное здание, свернули к выходу на боковую дорожку, под деревья. Дошли до свободной скамейки. Сели лицом к озеру.

Перед ними плавала большая серая утка с тремя утятами — позднее потомство, медленно дозревающее к холодам.

— Тём.

— Да?

— Мама звонила утром.

Поэт промолчал, ждал продолжения.

— Они с папой в октябре уезжают в отпуск. К папиной сестре, в Краснодар. На месяц.

— На целый месяц?

— Да. У тётки юбилей, там вся семья собирается.

— Здорово.

— Хочется, чтобы вы познакомились до этого. Папа у меня старых взглядов. Пока тебя не увидит, не успокоится, — усмехнулась Лена и посмотрела на Поэта.

Он понимающе кивнул. Этот разговор Лена начинала уже не в первый раз. Папа хочет с ним познакомиться. И это его желание с завидным упорством проталкивала мама Лены в каждом своём разговоре с дочерью.

— Я планировала в сентябре отгулы взять, — продолжила Лена. — Шесть дней. Чтобы на день рождения в Оху поехать.

Она помолчала и осторожно добавила:

— И ты, кажется, говорил, что у тебя в сентябре отпуск. С двенадцатого. Я не путаю?

Всё верно. В сентябре и у него, и у Гитариста отпуск. Они всегда брали отпуска одновременно. Иначе — никак.

— Не путаешь, — сказал он тихо.

— Ну вот. Видишь, как всё складывается.

Поэт посмотрел на озеро.

В их общем дневнике на этот случай не было ничего. Они ещё не обсуждали 15 сентября. Просто помнили об этом, чтобы договориться и купить в подарок одно и то же. Чтобы поздравить Лену. А вот всё остальное пока никак не складывалось в чёткую последовательность действий. В канву.

Мизинец левой руки нашёл шов на ребре скамьи и тихо постукивал.

— Я уточню у начальства, вдруг там опять что-то с графиком напутали. И скажу тебе, хорошо?

— Да? — в глазах Лены вспыхнула радость, которую она тут же постаралась скрыть. Она словно не ожидала такого ответа.

— Дай мне время до конца недели. Ты же знаешь мою ГП. Надо поймать её настроение.

Лена рассмеялась.

— Твоя начальница мне напоминает нашу завотделением. Такая же строгая. Значит, до конца недели?

Она посмотрела ему в глаза.

— Да, — кивнул Поэт. — Не хочу обещать и потом подвести.

Лена кивнула.

— Хорошо.

В этом её «хорошо» было что-то новое — лёгкое, почти незаметное. Облегчение.

Он не сказал «нет». В первый раз за год и два месяца он не закрыл дверь.

Лена положила ладонь на его руку. Слегка сжала, переплела свои пальцы с его, нащупала жёсткие подушечки.

— Опять чинил забор?

— Доски сменил, петли подкрутил.

— Левин, у тебя мозоли как у человека, который чинит заборы каждый день.

— Бабушке нужен забор, который её переживёт, — вздохнул Поэт и улыбнулся.

Она улыбнулась в ответ и положила голову ему на плечо.

В Мире-Скобке Гитарист сидел на той же лавке, у того же пруда, перед той же серой уткой с утятами.

Когда его Лена сказала «видишь, как всё складывается», он коротко тронул шрам у виска и за три секунды прокрутил все возможные сценарии.

Едут в сентябре — кто из них окажется в Охе? Если скольжение за ужином у её родителей, Поэт будет импровизировать, а импровизация Поэта — это всегда волна.

Если не поедут сейчас — Лена отодвинется, но отодвинется предсказуемо, в рамках, которые можно скорректировать.

Значит, надо пока отложить. И придумать, как провести встречу максимально контролируемо.

— Лен. Давай сразу после их поездки в Краснодар.

— Когда — «после»?

— Ну, в ноябре. Здесь, в Южном.

— А пятнадцатого?