Евгений Ищенко – Инфляция чувств (страница 15)
— Я не умный, — возразил Глеб. — Умные люди в таких ситуациях притворяются больными. Я просто неудачно наблюдательный.
— Как ты догадался? — Спросил Глеба следователь.
— Потому что 76% структурного совпадения этой вашей так называемой колыбельной — это совпадение с Эталоном системы Эха. А что у нас является Эталоном?
— Погоди, — напрягся Виктор. — Но ведь речь шла о закрытом секторе Архива? При чём тут Песня Пробуждения?
— Угу, — тоскливо кивнул техник. — Это-то и странно... Но последние три дня стоит только системе коснуться вашего дела, как она начинает втихую подгружать метаданные «Песни» и тут же их стирать.
Данте присвистнул. Теперь ему стала понятно, почему делу присвоили статус «Альфа». Судя по застывшему взгляду Виктора, тот тоже пришёл к подобным выводам.
— Так, и что же вы хотите спросить у ФАКТУРЫ? — Глеб вернул очки на нос и покосился на лежащую перед ним бумагу. — Спросить, кто написал песню? Так это все знают.
— Нет. Нам нужен её структурный слой, — сказал Виктор. — Тот, о котором ты только что говорил.
— Я вам ничего не говорил, — отчаянно замотал головой техник, — я устал и брежу, несу всякую чушь...
— Глеб! — оборвал его начавшееся нытьё Виктор. — Это можно сделать?
— То, что вы предлагаете хуже, чем прямой вопрос. Его можно хотя бы назвать идиотским. Структурный слой — это умная идиотия. Она опаснее.
Данте сел на край стола.
— Глеб, это же просто запрос.
— Все, кто лезет не туда, куда можно, начинают именно с этой фразы.
Техник развернулся к экранам. Его пальцы, несмотря на весь ужас в голосе, уже начали двигаться по сенсорной панели — быстро, уверенно, почти нежно.
— Прямой запрос невозможен. Он уйдёт в журнал Канон-0 и поднимет флаги до верхних уровней. Нужен слепок. Без названия. Без автора. Без явной ссылки на произведение.
— Но это можно сделать? — повторил свой вопрос Виктор.
— Можно всё... — устало выдохнул техник. — Вопрос: сколько минут после этого ты остаёшься свободным человеком.
Глеб открыл пустое рабочее окно и задумался.
— Сделаем так. Первый слой — учебный контур Академии. Будто кто-то сравнивает канонические произведения по формальным признакам для семинара. Второй — структурный отпечаток: ритм, тональная матрица, частотные переходы. Третий — разделение текста и музыки. Четвёртый — поиск первичной фиксации.
— Первичной фиксации? — уточнил Данте.
— Дата, когда система впервые увидела произведение или его часть. Если повезёт. Если не повезёт — дата, которую ей разрешили помнить.
Виктор напрягся, и Глеб это заметил.
— Что? Я же сказал «если». Я оптимист. Мрачный, но оптимист.
Он потянулся к кабелю у стены и выдернул его из порта. Один из экранов погас.
— Что ты делаешь? — спросил Виктор.
— Уменьшаю количество свидетелей. Это не «Тишина», не мечтайте. Просто часть моего хозяйства на пару минут станет глухой. Камер здесь нет — запрещено по протоколу. А вот какой-нибудь акустический дублёр наверняка вшит в обычный профиль. Потом я скажу, что менял кабель. Я постоянно меняю кабели. Все знают, что я неаккуратный человек.
— А если проверят?
— Тогда выяснится, что я действительно менял кабель. Лучшее прикрытие — правда, которая выглядит как бардак.
Он открыл на экране второе окно, третье, четвёртое. Побежали строки.
Зелёные, обычные, спокойные.
Сначала ФАКТУРА отвечала быстро. Слишком быстро, как опытный библиотекарь, который ещё до конца вопроса знает, на какую полку тянуться.
— Частично? — тихо спросил Данте.
— Не комментирую, — сказал Глеб. — Я вообще здесь декоративный.
Он запустил следующий фильтр.
— Пока идёт, — прошептал Глеб. — Пока она думает, что мы студенты с плохими намерениями и хорошей маскировкой.
— А потом?
— Потом она поймёт, что студенты не могут знать таких слов.
Виктор стоял за его спиной, скрестив руки. Данте — у соседнего экрана. В кабинете вдруг стало отчётливо слышно, как гудят серверы за стеной. Раньше этот звук казался обычным. Теперь — как дыхание большого спящего зверя.
На экране появился первый ответ.
Глеб откинулся на спинку кресла.
— Вот. Это тот ответ, который она даёт.
— А нам нужен тот, который она не может дать, — тихо сказал Данте.
— Прекрасно. Я уже ненавижу записку, которую не видел.
Глеб открыл скрытую панель. Его пальцы замедлились. Он перестал шутить.
— Теперь разделяем слои.
На экране возникла схема: текст, музыка, метаданные, сигнатура резонанса. Линии расходились, как жилы под кожей.
Строка зависла. Одна секунда. Пять. Десять.
Глеб нахмурился.
— Она не должна думать так долго.
— Почему? — спросил Виктор.