Евгений Ищенко – Инфляция чувств (страница 14)

Серый плащ. Без знаков. Без формы.

Что-то холодное и тяжёлое шевельнулось в груди Данте. Три года назад, в первые дни после смерти Инес, к нему тоже приходили двое в таких плащах. Он тогда думал, что это следователи. Они осмотрели дом, её вещи, забрали несколько её тетрадей. «Для экспертизы», — сказали они. Тетради не вернули. Данте тогда не придал этому значения: он был раздавлен горем и не различал лиц.

Сейчас, глядя на спину человека у поручня, он вдруг подумал: а были ли они вообще из полиции?

— Странно... — Виктор удивлённо смотрел на свой браслет.

— Что? — тихо спросил Данте.

— Служебная проверка канала.

— А почему странно? — не понял Данте.

— Потому что сегодня — не день проверки, — нахмурился Виктор. — И их было три только за последние два часа...

Они вышли за квартал до Антиплагиата и пошли пешком. Человек в сером плаще остался в транспорте и поехал дальше.

У входа в здание Антиплагиата вечерний свет отражался в стеклянных дверях. Виктор на секунду задержался и увидел в отражении неясную фигуру у противоположной стороны бульвара. Без деталей. Просто человек, который стоял слишком неподвижно для прохожего.

Кафка ничего не сказал Данте. Он понимал, что друг наверняка тоже это заметил.

Они прошли идентификацию и поднялись на третий этаж.

Виктор открыл кабинет, включил свет и только после этого достал записку. Положил её на стол между ними.

Бумага была спокойной. Старой. Неприлично спокойной для того, что на ней было написано.

Данте сел напротив, не снимая куртки.

— Утром у тебя отчёт Стекловой, — напомнил он другу.

— Да.

— Если мы сейчас ничего не сделаем, утром ты отдашь ей записку.

— Я ещё не решил.

— Решил. Просто не хочешь произносить вслух.

Виктор снял китель, повесил на спинку стула.

— Данте, это не улика. Это провокация. Старая бумага. Утверждение, которое бьёт в основание Эры Резонанса. Формально я обязан передать это Стекловой немедленно!

— Формально.

— Не начинай, — нервно скривился Виктор.

— Я не начинаю. Просто повторяю твоё слово.

Виктор сел. Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Если я отдам ей записку, — сказал он наконец, — дело уйдёт выше.

— Да, — спокойно кивнул Данте.

— Если я не отдам — я нарушу порядок доклада.

— Да, — тот же спокойный тон поэта.

— Ты удивительно бесполезен в моральных вопросах!

— Я поэт. Мы обычно усугубляем.

Виктор почти улыбнулся, но не смог.

— Нам нужен ответ. Хотя бы один. Что она хотела, чтобы мы спросили? ФАКТУРУ.

— Это предельно ясно следует из записки.

— Значит — спрашиваем?

— Или ты просто несёшь записку своему Старшему куратору, — невозмутимо ответил Данте.

— Прямой запрос по «Песне Пробуждения» невозможно скрыть, — растерянно заметил Виктор.

— Тогда спрашиваем не прямо, — пожал плечами Данте.

— Нам нужен Глеб! — Решительно заявил Виктор.

— Бедный Глеб...

— Он сам хотел случайно оставлять данные на экране.

— Думаю, он уже жалеет, — улыбнулся Данте

— Пойдём узнаем! Может быть, он уже давно дома и спит...

Глеб Кандинский не спал.

В техническом крыле на минус первом этаже свет горел только в его кабинете. Сквозь стеклянную перегородку было видно, как он сидит перед четырьмя экранами, держа в одной руке кружку, а другой рукой раздражённо настукивая по клавишам на клавиатуре. При этом «вёл диалог» с ФАКТУРОЙ.

— Нет, милая, если ты называешь это «незначительным расхождением», я называю это «почему у меня завтра не будет работы». Давай ещё раз. Медленно. С уважением к моей нервной системе. Вот так!

Он обернулся, увидел Виктора и Данте — и лицо его мгновенно стало страдальческим.

— Ой, нет... Только не это!

— Мы ещё ничего не сказали, — заметил Данте.

— Вы пришли после рабочего времени, вдвоём, с лицами людей, которые нашли старую мину и решили проверить, взорвётся ли она от любопытства, — лицо Глеба внезапно просветлело. — А, может быть, я просто сплю, и вы мой кошмар?

— Глеб! — Виктор закрыл дверь и просительно уставился на техника.

— Не снитесь... — вздохнул техник. — В таком случае: нет! Я официально нет. Я технически нет. Я философски нет. Я хочу домой, грибной суп и отсутствие глубоких смыслов.

— Нам нужен только один запрос!

— Всё всегда начинается с одного запроса. Потом выясняется, что запрос касается чего-то такого, после чего Глеб благополучно идёт работать протиральщиком уличных фонарей...

Виктор положил на стол лист бумаги, но текстом вниз.

Глеб отъехал на кресле на полметра.

— Я не видел. Я не читаю. Я не участвую в бумаге, которая лежит текстом вниз с таким выражением, будто на ней написано моё будущее в прошедшем времени.

— Нам не нужно, чтобы ты читал, — сказал Виктор. — Нам нужно, чтобы ты помог сформулировать запрос к ФАКТУРЕ.

— Про что?

Виктор молчал. Данте тоже.

Глеб снял очки, протёр их краем свитера и устало сказал:

— Пожалуйста, только не говорите мне, что это про «Песню Пробуждения».

Виктор медленно повернулся к Данте.

— Я же говорил, он умный, — пожал тот плечами.