Евгений Харитонов – Апокрифы Зазеркалья (страница 4)

Многие десятилетия повесть В.А. Левшина оставалась едва ли не единственным в русской литературе сочинением в жанре космической фантастики. Лишь во второй половине XIX века в произведениях отечественных фантастов космос «легализовался».

О «ЗЕЛЕНЫХ ЧЕЛОВЕЧКАХ» И ОБИТАЕМОСТИ ЛУНЫ

Принято считать, что ироническое название инопланетян — «зеленые человечки» — родилось в США в середине 1940-х годов, одновременно с появлением другого «инопланетного» термина — UFO (НЛО). Но так ли это?

Откроем утопическую повесть князя В.Ф. Одоевского «4338 год. Петербургские письма», впервые опубликованную в 1835 году. Как известно, произведение не было завершено, и последняя часть его печаталась в виде разрозненных фрагментов. Немало интересного мы там найдем. Например, такую загадочную фразу: «Зеленые люди на аэростате спустились в Лондон». Что это за люди? Скорее всего, просвещенный князь имел в виду все-таки прибытие пришельцев. Может, тех самых пресловутых марсиан, вторжение которых спустя 63 года описал Герберт Уэллс?

Во всяком случае, Владимир Федорович первым использовал образ «зеленых человечков».

В той же повести мы обнаружим еще один любопытный фрагмент, посвященный обитаемости космоса и его освоению: «Нашли способ сообщения с Луною: она необитаема и служит только источником снабжения Земли разными житейскими потребностями, чем отвращается гибель, грозящая Земле по причине ее огромного народонаселения. Эти экспедиции чрезвычайно опасны… Путешественники берут с собой разные газы для составления воздуха, которого нет на Луне».

Если учесть, что даже в начале ХХ века фантасты все еще населяли Луну всевозможными обитателями, то нельзя отказать русскому князю в научной прозорливости. И уж точно В.Ф. Одоевский первым из фантастов задумался о промышленном освоении спутника Земли.

ПРАВДИВЫЕ НЕБЫЛИЦЫ

Вероятно, трудно найти более двойственную, неоднозначную фигуру в истории русской литературы, чем Фаддей Венедиктович Булгарин (1789–1859).

Кажется, вся его жизнь состояла из сплошных противоречий, несоответствий и сюжетов для авантюрного сериала.

Родился он в семье небогатого, но родовитого польского шляхтича, окончил в Петербурге Сухопутный шляхетский кадетский корпус, где, однако, успел прославиться «скандалезными» историями и «неуживчивостью» с высшими чинами. Но, так или иначе, получил звание корнета и был направлен в Уланский Е. И. В. Цесаревича полк. В 1806–1807 годах он принимал участие в военных действиях против французов, а за бой под Фридландом получил орден Анны III степени. Во время службы проявил себя как рьяный вольнодумец и за смелую сатиру на командира полка сначала оказался под арестом, а позже (когда подобных грешков накопилось предостаточно) и вовсе был изгнан из армии «по худой аттестации в кондуитских списках».

Успел прочувствовать и самое дно жизни: «бомжевал», бродяжничал, промышлял воровством... А потом жизнь сделала очередной финт, и наш герой вдруг оказался в Париже, где вступил... в наполеоновскую армию. И — надо же такому случиться! — бывший корнет русской армии в 1812 году, уже в чине капитана Польского легиона французских войск, участвовал в походе на Россию, за что даже стал кавалером ордена Почетного легиона.

Этого «коллаборационизма» ему так и не простили…

Я выше не просто так сравнил жизнь Булгарина с сериалом. Сюжет его биографии (и житейской, и общественно-литературной) петлист и замысловат. Всего несколько лет спустя, в 1819 году, он уже снова «гражданин России»: живет в Петербурге, активно занимается писательской и издательской деятельностью, становится одним из самых успешных и влиятельных издателей, дружит с А.С. Грибоедовым, А.С. Пушкиным, К.Ф. Рылеевым, Н.М. Карамзиным, В.К. Кюхельбекером… Он первым публикует грибоедовскую пьесу «Горе от ума», а в издаваемых им вместе с Н.И. Гречем «Северном архиве», «Сыне отечества» и «Северной пчеле» печатаются все значимые имена эпохи. К слову говоря, Булгарин едва ли не первым из отечественных издателей начал за публикацию литературных произведений выплачивать авторам регулярные гонорары и роялти.

Успешен он и как писатель. Не просто успешен — в 1820–1830-е Булгарин самый «тиражный» русский автор. Его авантюрно-плутовской роман «Иван Выжигин» (1829) только за первые два месяца разошелся тиражом в 2000 экземпляров (по тем временам внушительная цифра) и стал первым в русской литературе бестселлером. Роман переведен почти на все европейские языки, а зарубежная критика единодушно называет его автора главным писателем русской литературной сцены.

«Неформальная» сторона литературного процесса века девятнадцатого мало чем отличалась от нынешней. Там так же находилось место зависти, клановой конкуренции, «корпоративной ответственности» и борьбе за «сферы влияния». И Булгарин, человек едкий, сложный, был активным участником этих конфликтов. Редкий «прогрессивный» литератор 1820–1840-х годов — от Пушкина и Лермонтова до Некрасова — не отметился эпиграммой на него: службу во французской армии ему поминали до самой смерти. Объектом насмешек он становился и за нестабильность политических взглядов (от вольнодумца-либерала до ультраконсерватора), и за предприимчивость, тщеславие, литературную «коммерцуху».

Его многолетний компаньон Н.И. Греч позже вспоминал: «В Булгарине скрывалась исключительная жадность к деньгам, имевшая целью не столько накопление богатства, сколько удовлетворение тщеславия; с каждым годом увеличивалось в нем чувство зависти, жадности и своекорыстия. В основе его характера было что-то невольно дикое и зверское. Он ни с кем не умел ужиться, был очень подозрителен и щекотлив и при первом слове, при первом намеке бросался на того, кто казался ему противником, со всею силою злобы и мщения. Иногда по самому ничтожному поводу он впадал в какое-то исступление, сердился, бранился, обижал встречного и поперечного, доходил до бешенства. В таких случаях он пускал себе кровь, ослабевал и приходил в нормальное состояние».

Характер Булгарин и в самом деле имел «еще тот». Ангелом он не являлся, но и злодеем, пожалуй, тоже. Не просто же так Грибоедов дорожил дружбой с ним, а Рылеев, также не упускавший случая «пнуть» Фаддея Венедиктовича, именно его, однако, просил спрятать личный архив после провала восстания декабристов. Эти документы могли скомпрометировать не только непосредственных участников событий на Сенатской площади, но и их ближайшее окружение, в том числе многих писателей, в числе которых были и Пушкин, и Грибоедов. И Булгарин выполнил эту просьбу, тем самым отведя опасность и от своих литературных «соперников».

Злая ирония судьбы: мало кто так пострадал в результате «литературных войн», как король тиражей Булгарин. Уже после смерти о самом успешном авторе и издателе первой половины XIX века начали умалчивать. А недолгая ссора с Пушкиным (банальное выяснение, кто у кого слямзил сюжет) надолго закрепила за ним унизительное прозвище «Видок Фиглярин» и надуманный «имидж» «реакционера от литературы», доносчика царской охранки, и прочая, и прочая. Советская школьная программа окончательно сформировала образ главного «злодея» от литературы: не было в истории русской словесности фигуры более презираемой и ничтожной, чем Фаддей Булгарин.

И на целый век некогда популярнейший стал наизабытейшим. Лишь в 1990-х произведения Ф.В. Булгарина вернулись к читателю. Хотя оценка его творчества и общественной деятельности неоднозначна и сегодня.

Однако мы вспомнили об этой колоритной фигуре русской литературной сцены XIX века не просто так. Для истории словесности этот персонаж очень важен. Не только как издатель, не только как пионер русского авантюрно-плутовского романа. Ф.В. Булгарин по праву делит с В.Ф. Одоевским пьедестал родоначальника отечественной научной фантастики.

Дюжина жанровых повестей — от утопий до «чистокровной» научной фантастики — это очень серьезный, даже внушительный вклад для отечественного автора первой половины XIX века. Фантастика ни в нашей, ни в европейской литературе еще не оформилась в самостоятельное, «легитимное» направление.

Повести эти интересны и сегодня, а целый ряд популярных в поздней фантастике тем впервые отработан именно автором «Ивана Выжигина».

Сюжеты булгаринской фантастики разнообразны: его герои задолго до Жюля Верна совершают экспедицию к центру Земли и обнаруживают там цивилизацию, целый подземный мир со своими странами — Игноранция, Скотиния и Светония («Невероятные небылицы, или Путешествие к средоточию Земли», 1825); путешествуют на Луну («Похождения Митрофанушки на Луне», 1837); отправляются в экзотические затерянные миры («Путешествие к антиподам на Целебный остров», 1842); вступают в контакт с представителями космических цивилизаций (дилогия 1843 года: «Письмо жителя кометы Белы к жителям Земли» и «Письмо жителя кометы Белы к тому же самому жителю Земли»); перемещаются во времени в далекое будущее («Правдоподобные небылицы, или Странствия по свету в XXIX веке», 1824; «Сцена из частной жизни в 2028 году», 1828); путешествуют по воздуху и под водой и т.д.

Самое, пожалуй, значимое фантастическое произведение Фаддея Булгарина — повесть «Правдоподобные небылицы, или Странствия по свету в XXIX веке» (1824). Иначе как каталогом научно-фантастических идей, тем и изобретений ее и не назовешь. Здесь и путешествие во времени (одно из первых в русской литературе), и высокотехнологичный город будущего Надежин, где по чугунным желобам мостовой мчатся самодвижущиеся повозки, а небо бороздят воздушные дилижансы на паровой тяге. Здесь в ходу самописцы и сочинительные машины для создания литературных произведений, а люди будущего не чужды «мультикультурным трендам»: у аристократии в моде арабские языки, гречневая каша и огуречный рассол.