Евгений Голенцов – Записки мобилизованного. Очерки и рассказы (страница 37)

Взял топор, наколол еще дров. Притащил к печке охапку, подкинул в топку еще.

– Вставайте, мужики, вода закипела, – обратился к спящим Паха.

Сам же взял со стола пачку сублимированного кофе и принялся наводить напиток.

Добавил в кружку еще сгущенки, отрезал ломоть черствого белого хлеба и принялся за завтрак.

Минут через пять в комнате засветились экраны мобильных. Начали раскачиваться и остальные. Кто-то закурил, кто-то потянулся за кружкой.

Паха тем временем доел, стряхнул в коробку для мусора крошки и пошел одеваться. Надо было дойти до соседнего дома, забрать свою радейку. Должна была зарядиться за ночь. Передвигаться по поселку и за его пределами без связи было чревато последствиями. Был случай, когда двое отлучились по своим делам на сутки, ушли без связи. А когда вернулись, в доме их встретил неприятель. Так они попали в плен. Из-за своей глупости.

Через полчаса полтора десятка бойцов грузились в КамАЗ с топорами и бензопилами. На улице стоял легкий морозец, проглядывало солнце. День обещал быть хорошим. Самое то для лесозаготовки.

Ехали вдоль посадок минут тридцать, время от времени останавливались на блокпостах для проверки.

В сосновом бору разбились на две бригады по числу бензопил, начали валить лес. Бревна сваливали, обрубали сучья, а оттуда тащили к КамАЗу.

– Нашей группе сорок штук надо, – сказал старшина на перекуре. – Если сегодня все отвезем, завтра отдыхать будете.

Мужики прикинули, что лучше бы одним днем отделаться, и взялись за работу. Дешевенькие китайские бензопилы то и дело выходили из строя. Их чинили как умели. И все же напилили, сколько требовалось.

И наконец, закрыли борт КамАЗа. Больше двух третей работы было сделано. Оставалось лишь выгрузить бревна.

Снова двинулись в дорогу. Хорошо, что воды с собой взяли. А вот есть уже хотелось. Перевалило за полдень.

Ехали заснеженными полями. Из радейки Пахи то и дело сыпались батарейные переговоры. Пока ничего интересного. Заступившая смена работает. Насыпают по супостату.

На бревнах ехать было неудобно. Трехмостовый грузовик то и дело подпрыгивал на колдобинах вместе с бойцами. Они по инерции подскакивали и больно приземлялись на сырой кругляк. Когда машина остановилась и начала задом сдавать к вырытой траншее – будущему блиндажу, – все молча обрадовались. Разгрузить четыре десятка бревен – десять-пятнадцать минут. А уж строить укрепление точно не сегодня. Может, вообще другой смене выпадет. Хорошо бы.

Все взялись за дело. Вскоре КамАЗ опустел. Лишь обломки сосновой коры остались на дощатом полу да густо пахло смоляным еловым запахом.

После перекура полезли назад в кузов. Все порядком устали и по большей части молчали. Мотор завелся. И тут рвануло. Перелет. Похоже, их обнаружили. Водила поддал газу, машина начала набирать обороты. Сзади еще раз ухнуло. Но они уже вышли из зоны обстрела.

Скоро бревна уложат на вырытую яму, закроют пленкой, засыпал землей. Может, и печку сделают. Потом точку продолжит обрабатывать неприятель. Это неизбежно, война.

День мигом пролетел, темнеть скоро начнет.

Через час были дома.

– Валет, ставь чайник, – возвращаясь к своему спальнику, чтобы раздеться и положить автомат, сказал Паха.

– Иду, – отозвался Валет. – Да, там борщ вчерашний у старшины остался. Будете?

После одобрительного «тяни» он взял пустую кастрюлю.

– Сейчас принесу. И хлеба вроде свежего привезли. Спрошу две буханки, – сказал он.

– Молодец, исправляешься, – похвалил его Паха. – И дрова в печку подкидывай ночью, не забывай, когда дежуришь.

Валет вернулся через минуту с полной кастрюлькой, источавшей дивные ароматы, и с двумя буханками белого хлеба под мышкой. Парень улыбнулся, глядя, как быстро заворочались, поднимаясь с кроватей мужики.

Глазами подростка

Димка отпросился у матери погулять с ребятами. Она нехотя отпустила. Цыплят и кур ее сын накормил, травы козе на пару дней нарвал. Уроки делать не надо, хотя на дворе апрель: школу в поселке закрыли еще прошлой осенью, когда фронт подошел слишком близко. Старые учителя уехали, а новые еще не приехали. Да и не приедут. Так говорят все. Пока линия фронта в 10 километрах.

Димка вышел со двора и направился в конец улицы к Ромке. Тот жил с родителями и младшей сестренкой и тоже остался в поселке. Осенью многие уехали. Кто-то в сторону России, кто-то в противоположную. Те, кто остались, перебивались домашним хозяйством, случайными заработками, как и многие. Рубль, заменивший гривну, ценился на вес золота. Работали продавцами в магазинах, торговых палатках, на пилораме. В основном сельчане жили за счет огорода и домашней птицы. Индоутки, куры, гуси шли на еду и на продажу.

Ромку Димка встретил по дороге. Тот о чем-то оживленно разговаривал с Юркой. Он тоже был из их компании. Димке было 12, Юрке столько же, а Ромке 13 лет.

Мальчики поздоровались по-мужски и вместе зашагали по улице.

– Куда собрались? – спросил Димка.

– Заправщик проехал недавно, пойдем посмотрим, как самоходки заправляются, – ответил Ромка.

Мальчишки не впервые наблюдали данную процедуру, но было все равно интересно.

КамАЗ-топливозаправщик ожидал своих клиентов в кустарнике у старой заброшенной дачи.

Раньше появления техники донесся нарастающий рев мощного двигателя. Самоходка уверенно и вальяжно ползла по улице, выбрасывая из-под гусениц комья грязи и умело лавируя между столбами.

Механик-водитель в забрызганных защитных очках приветливо поднял вверх ладонь, здороваясь с пацанятами. Он лихо подогнал машину к наливнику и спустя минуту заглушил двигатель.

– Гляди-гляди, сейчас впереди болты будет откручивать, – со знающим видом заявил Ромка. – На одной горловине, потом на второй.

И действительно, мехвод достал лючник из ЗИПа и принялся откручивать болт на крышке бака. Из горловины под напором вышел воздух. Отложил вверх крышку, затем сдвинулся в сторону и начал отвинчивать вторую пробку.

С брони спрыгнули еще два солдата, подошли поздороваться к водителю заправщика.

– Интересно, сколько солярки в него влезает? – заинтересовался Димка.

Ребята молчали, никто не знал.

Водитель наливника протянул механу заправочный пистолет. Минут через семь вернул обратно.

– Сколько? – спросил механик у гээсэмщика.

– 900 литров, – ответил тот.

Димка присвистнул.

– Вот это да! Больше тысячи, значит, влезает.

– Ясен красен, – знающим тоном заключил Юрка. – Он же не пустой сюда приехал.

Экипаж запрыгнул в люки. Самоходка завелась, лихо развернулась и поехала в обратном направлении.

Ребята еще с минуту смотрели ей вслед.

– Ну что, куда дальше? – спросил Юрка.

– Погнали на старую позицию за огородами, – махнул в сторону окраины Димка.

Ребята поддержали идею и гуськом по протоптанной дорожке пошли вдоль домов. Было грязно.

На резиновые сапоги налипало, но они отряхивались и шли дальше. У двора одного из домов парни заметили солдат.

– Гляньте, у вон того длинного ручной пулемет, – шепнул Юрка. – А рядом с чем парень стоит?

– На АК–12 вроде похож, – тихо ответил Димка, знакомый с этой моделью по компьютерной игре. – У третьего обычный АК–74. Деревянный приклад.

Ребята не стали задерживаться, поздоровались и пошли дальше. Вскоре они вышли к окраине села.

Километрах в трех отсюда за лесом громко ухало. Туда прилетало с вражеской стороны. Шли еще километра полтора по лугу. Вскоре остановились у зарослей кустарника.

На земле повсюду остались следы колесной и гусеничной техники, парафиновые защитные крышки для зарядов, обломки ящиков из-под БК и много длинных коричневых «спагетти», рассыпанных то тут, то там.

Димка взял одну из этих штук и поджег зажигалкой. Трубочка загорелась и, свистнув, вылетела у него из рук.

– Ого! – удивился Юрка. – А давай кучку сразу?

Ребята насобирали в пустой ящик несколько пучков…

Зарево было видно издалека.

– Пацаны, валим, – смекнул, чем все может закончиться, Димка.

Можно было получить от кого угодно. Лишь бы не с той стороны.