Евгений Голенцов – Записки мобилизованного. Очерки и рассказы (страница 36)

Санька сам лишь четыре месяца назад стал командиром самоходки. До этого воевал наводчиком на ней же. Командирские функции освоил сам. Приглядывался к старшему, запоминал, что тот делает, нажимает, какие команды отдает. Когда командир орудия ушел в отпуск, предложил заменить его, попробовать себя в новой ипостаси. Так что и командирские функции, и работу наводчика знал отлично. Да и за механика при желании мог сработать. Завести-заглушить умел.

Стажера ему давали впервые. Впрочем, ничего зазорного или сложного в обучении новичка «Четвертый» не видел. Приказали, значит научим.

– Саня, – протянул руку новичку «Четвертый».

– Борис, – в ответ представился новичок. – Рад, что к вам попал. Наслышан. Хочу научиться тому же, что и вы, стать настоящим артиллеристом.

– Станешь-станешь. Ладно, пошли что ли, – сказал Саня. – Заселим тебя к нам в землянку. Места есть. А обучение завтра начнем. У нас как раз дежурство.

Борькины пожитки закинули в КамАЗ. Комбат расщедрился и выделил на полчаса «коробочку», чтобы подвезти новичка до логова батареи. Ехали весело. Новичок щебетал без умолку. Видно, что это все вокруг нравилось. Саня же, напротив, недолюбливал балаболов. Отвечал односложно.

Наконец, доехали. Высадились на краю лесополосы. Саня принял с борта вещи новичка. Вдвоем пошли вглубь редкой посадки. Откуда-то из-под земли шел дым. Борька разглядел трубу, состыкованную из обрезанных 152-миллиметровых гильз. Это был блиндаж. Искусно замаскированный, он ничем не выделялся на окружающем фоне.

– В один накат бревна? – спросил новичок у Саньки.

– В два, – ответил тот раздраженно. – Не переживай. Фугас не выдержат и три слоя, а мины к нам не долетают, далеко.

Борька замолк и спустился в землянку вслед за командиром расчета.

Внутри было светло. Неподалеку жужжал дырчик, дизельный генератор, настоящая роскошь солдатского быта. Бензиновые в мирной жизни более распространены, но топливо для них на фронте найти сложнее. Соляра же для дизельных исправно подвозилась для самоходок и КамАЗов.

В передней левой части блиндажа стоял стол со скамейками. За ним начинались нары в два яруса. Справа трещала прогорающими сырыми дровами печка-буржуйка.

– Проходи, располагайся, в конце два свободных места, пацаны в отпуск уехали, шмурдяк под нары брось, – сказал Саня. – Туалет найдешь на улице, в стороне от посадки в кустарнике. Туда часто наведываются, тропку протоптали, найдешь. Обед через два часа. Пароль от вай-фая у Грина возьмешь, он и по оплате сориентирует.

Новичок поздоровался с бодрствующими парнями. В землянке жило человек десять. Именно столько спальников он насчитал на втором ярусе. Нижний был забит вещами.

Ванька Грин взял деньги за пользование Интернетом. Он, кстати, был наводчиком в расчете четвертого. И именно Грин будет завтра учить Борьку стрелять.

Следующим утром в штабе украинских войск шли переговоры по закрытой радиосвязи.

– Гоблин, я Кракен, прием!

– Гоблин на приеме.

– Ждите через два-три долгих «Первого», обеспечить ему максимальную безопасность. Встречать на четвертой линии обороны. Объект «больница», квадрат 28.

– Понял тебя, Кракен, сделаем.

– Головой отвечаете, конец связи.

Генерал ВСУ Свинарчук собирался на передовую с журналистами западных СМИ. Сверху поступил срочный приказ: показать последствия обстрела «орками» детской больницы. Медучреждение сровняли с землей они сами. Вчера свидомые там дистанционно рванули несколько фугасов. Здание находилось в тылу «укровермахта». Картинка должна была ошеломить весь западный мир и показать им жестокость русских.

Свинарчук ничего не боялся. Двадцать километров до переднего края. Глубокий тыл. Почти полное отсутствие военных и военной техники. Русские точно не будут сюда стрелять. Их «птицы» сюда не залетают.

Правда, сегодня его что-то потрясывало изнутри. Ну да это, скорее всего, последствия вчерашнего банкета. Да, в сорок лет он не такой шустрый как в двадцать. Зато власти, власти-то сколько! Девять лет назад он был простым водилой, зарабатывал копейки. Майдан же принес ему баснословные барыши и карьерный рост. Из простого солдата он за эти годы вырос до генерала. Хорошо все-таки, что он тогда не струсил и рискнул. Хотя и пришлось запачкаться в Одессе 2 мая. Теперь же живет в элитной квартире в Киеве, имеет два личных автомобиля с водителями и многочисленных любовниц.

Бронеавтомобиль «Казак» с генералом, двумя «Хамви» сопровождения и микроавтобус с журналистами вскоре выехали к месту постановочной съемки. Завтра сенсация потрясет весь цивилизованный мир. «Орки» получат свое!

В это же время на огневой позиции русской армии шли плановые стрельбы. Санька Кречет, тот самый «Четвертый», побывавший накануне у комбата, с Грином и Борькой шли к самоходке. Механик-водитель Федька с позывным Медведь уже прогревал машину.

– Залезай первым, я за тобой, – сказал Грин Борьке. – Позывной себе уже придумал?

– Шустрый, – ответил Борька. – Ребята дали.

– Оно и заметно, – гыгыкнул наводчик. – Не знаю пока, хорошо это или плохо, ну да посмотрим.

За час Грин обстоятельно объяснил Шустрому, где какие кнопки находятся, куда целиться. Пока учились, поступила команда по рации «К бою!».

– Отлично, сейчас и закрепим, – сказал Кречет. – Федя, после первого выстрела заводи.

– Понял, командир, – донеслось из-под Борькиных ног.

Шустрый впервые в жизни наводился на реальную вражескую цель. Тщательно выставил прицел, угломер, уровень. Грин поработал сзади за номера расчета. Закинул поочередно снаряд и заряд. Оставалось лишь поднять ствол на необходимую высоту.

– Можно вручную, но это долго и тяжело, а можно джойстиком, – показал Шустрому устройство Грин. – Включаешь тумблер и нажимаешь сюда или сюда. Только смотри, на верхние кнопки не жми.

Шустрый толкнул джойстик от себя. Ствол стремительно пополз вверх.

– Много, давай ниже. Смотри на эти цифры, выравнивай, – сказал Грин.

– Сейчас, сейчас, – торопился Шустрый.

У него получалось вполне даже очень неплохо для новичка. Парень схватывал все на лету, оправдывая свой позывной. Правда, очень торопился. С джойстиком он вполне освоился. И теперь решил опустить пушку ниже. Перехватился удобнее, хотел уже опускать орудие, но тут громыхнуло.

– Ты чего натворил, Шустрый?! – переполошился Кречет. – Грин, куда?

Наводчик быстро глянул на табло:

– Километров восемь перелет. Там поля вроде, поселок еще заброшенный.

Свинарчук важно вытаскивал пузо из нутра своего бронеавтомобиля. Журналисты подъезжали сзади. Генерал только что заслушал доклад помощника о том, что ни ракет, ни авиации врага в этом квадрате не зафиксировано. Но съемку желательно завершить за полчаса и покинуть это место.

Свинарчук улыбался, ждал начала эфира. Его окружила стайка сосредоточенных репортеров и охрана. Поработать, а вечером снова в ресторан. Надо будет здоровье поправить и ждать повышения.

Тем временем снаряд пролетел отведенное ему по траектории расстояние и приземлился прямо под ноги Свинарчука. Тот даже хрюкнуть не успел. Досталось не только ему и свите, но и журналистам. Не уцелел никто.

– Давай, поправляй наводку и выпускай второй, – рассерженно крикнул Кречет. – Этот на осечку спишем. Косячишь, не видать тебе пока орденов.

Расстроенный Шустрый восстановил наводку и вжал злополучные кнопки. Снова громыхнуло. Теперь «огурец» улетел куда надо.

«Вот ведь не повезло, шмальнул куда зря. Главное, чтоб никто невинный не пострадал!»

На следующий день мировые СМИ ничего не написали об этом инциденте. Свидетели не уцелели. А Шустрый получил свою первую медаль. Но не за этот эпизод. За подбитый укропский танк.

За бревнами

Старшина вошел в комнату. Уже давно рассвело, но здесь было темно. Окна для светомаскировки здесь тщательно завесили плащпалатками.

– Подъем, мужики, пьем чай и поедем за бревнами, – сказал он и вышел.

На разложенном диване спали трое бойцов. Еще двое заворочались на односпальных кроватях.

– Валет, будь другом, поставь чайник, – обратился к молодому контрактнику Паха, мобилизованный мужичок лет сорока. Но ответа не последовало.

Тогда он, кряхтя, вылез из спальника, в темноте нащупал ногами тапки, пошел к печке. Скрипнула дверка.

«Н-да, дождешься от тебя, – подумал он. – И ночью не протапливали. Дом выстыл. Эх, молодежь, ничего им не надо кроме игрушек в телефоне».

А ведь он в час ночи подкладывал дрова, затем уснул. Наверняка кто-то вставал ночью по нужде, но поленился.

Паха, Валет и другие мобилизованные и контрактники, что жили в этом оставленном сельчанами дома, сегодня были свободной сменой, но отдохнуть и выспаться как следует не получилось. Нужно было ехать в лес за бревнами для блиндажей. Их батарея переезжала на новую огневую.

Паха минут десять растапливал печку. Затем взял пустой чайник, поднял крышку алюминиевой фляги, зачерпнул, поставил на печку. Капли воды, стекая, зашипели по раскаленной плите.

Пока вода грелась, достал из рюкзака щетку и пасту, снял с веревки над печкой полотенце, зачерпнул кружку воды. В тапочках вышел во двор. Почистил зубы, ополоснул лицо. После хлопка за посадкой по привычке пригнулся. Далековато, метров восемьсот, но все же лишняя предосторожность не повредит.

– Ишь ты, собаки, снаряды, что ль, им подвезли! – пробурчал недовольно сквозь зубы.