Евгений Голенцов – Записки мобилизованного. Очерки и рассказы (страница 30)

Без личного оружия вообще было лучше никуда не ходить. Брали его в магазин, на всякие земляные и другие строительные работы. Без автоматов ходили разве что в туалет.

При себе у меня было 150 патронов, 146 оставил ребятам, когда уезжал на дембель, с тремя вернулся в часть.

Другие парни стреляли чаще. По разным целям. Как-то раз пришлось шугануть свою же пехоту. Они устроили тир рядом с нашей позицией. Во двор полетели шальные пули. Мы дали предупредительный в воздух. Помогло. Кто-то привез с собой коллиматорные прицелы и долго их пристреливал, кто-то порой устраивал учебную стрельбу по мишеням. Но больше было таких, как я, тех, кто просто время от времени чистил автомат и таскал его с собой как необходимый аксессуар.

В основном стреляли из более мощного калибра. Об этом на канале вышло несколько публикаций. В пехоте же калаш – основная единица. Ну да я там не был и говорить о том, чего не видел, не буду.

Мой 5.45 остался в части. Теперь уже наверняка за кем-нибудь закреплен, ибо в армии ствол не может быть бесхозным.

Да, забыл рассказать. Держал в руках и АК–12. Ребята-мотострелки дали посмотреть. Планка Пикатинни, три режима огня, удобный приклад. Интересная штука. Не понравился лишь круглый целик. Совместить его с мушкой навскидку как-то не получилось, на своем в разы проще. Но на таких вроде в основном коллиматоры ставят.

Спросил у ребят, сказали, что не хотят покупать оптику, так и ходят. По мне – неудобно. Рядом стоял еще пехотинец со старым добрым РПК[7]. В целом можно сказать, что обеспечение стрелковым пехотных частей неплохое. Видел и «мухи», и РПГ, и еще много всякого.

Как в непогоду вещи сушили

Разговорились мы как-то вечером с парнями из батареи насчет весны-осени и непогоды в такое время. Это хорошо, когда дом брошенный или землянка обустроенная имеются. У печки всегда можно высушить вещи. Но что делать, когда переезжаешь, мокредь, негде спину притулить, а ты весь сырой? А если сменный комплект одежды сгорел вместе с остальными вещами в КамАЗе?

Случай, что называется, из жизни. Весна 2022 года. Сидишь себе в подвале, никого не трогаешь, ждешь, пока обстрел кончится. Выходишь, а машина, в которой твои вещички хранились, спокойно себе догорает. Естественно, поганое дело. «Хаймарсы» – вещь паскудная. Но свои обязанности выполнять надо. А тут дождик как раз, грязь. Неплохо бы простирнуть хотя бы штаны. А тут переезд. Живешь практически в машине, в ней же и спишь. На улицу разве только по нужде выходишь, да пожевать чего.

И ребята (ох, и смекалистые у нас парни) придумали быстрый способ сушки штанов. Всегда поражался находчивости русского солдата. Они их агрегатом сушили.

Есть в самоходе помимо базового отдельный двигатель. Тоже дизель. В задней части башни находится. Можно его отдельно запускать. Аккумы подзаряжает, гидравлика и электромоторы на нем работают. Выхлопное отверстие сбоку башни находится. Когда запустишь, свистит прилично и воздух горячий выдувает. Удобно на агрегате работать тем, что механику-водителю не надо лишний раз движок гонять. Ресурс двигателя продляется.

Вот на агрегате и сушили парни мокрые штаны. И, как рассказывали, очень быстро. Приставляли одежду к выхлопному и держали. Штанины трубой надувались. Только не при запуске. Там сначала пламя вырывается, можно и без штанов остаться.

«Голь на выдумки хитра», так гласит русская пословица. Нету печки, можно и на боевой машине подсушиться.

Бой с дронами

История эта написана моим другом, командиром расчета Серегой, с которым я прослужил полгода: три месяца в Богучаре и столько же – в Кременском районе ЛНР. Он и сейчас там.

Серега написал все простыми словами. Я на правах филолога просто немного подправил текст, не искажая сути произошедшего.

«В субботу… декабря начался второй день дежурства. Я проснулся, нащупал и включил фонарик, закурил. Поставил на плитку чайник, чтобы наполнить термос и попить чай. По радейке – тишина. Ребята еще спят.

Пока чайник закипал, я вышел на улицу осмотреться. Стояла ясная погода. Весь лес был словно в хрустале. Недавно шел ледяной дождь, все вокруг покрылось блестящей коркой.

Попил чай, проверил связь со штабом.

– Все норм, дежурим, – ответили мне.

Вдруг с улицы раздалась автоматная очередь. Мы насторожились. Ребята к этому времени проснулись и позавтракали. Я взглянул на часы: время 10:00. Ожила рация. Начали интересоваться, кто стрелял. Выяснилось, что наши соседи подверглись атаке дронов-камикадзе. Парни отстреливались от них.

Поступила команда усилить бдительность и выставить дозор. Первым вышел я, затем мой механик, чтобы прогреть машину.

Осматривая небо, я засек разведывательный дрон врага и сразу сообщил об этом по рации. Я еще не знал, что нас уже срисовали, и продолжал наблюдение.

В этот момент наши соседи еще раз подверглись атаке. К ним прилетело сразу два дрона. Один они сбили, второй ударил в машину. Слава богу, все живы, и самоход остался цел, уехал в укрытие. Через пять минут прилетела еще одна „птичка“. Она нацелилась на машину соседнего экипажа. Парни стояли неподалеку. Взрыв. Я сразу спросил по рации:

– Мужики, все нормально?

Ответили, что мимо. Хорошо, бдим дальше.

Проходит еще минут десять, и еще один летит прямо на нас. Мы с механиком-водителем лупим по нему из автоматов. Шустрый дрон кружит над нашей машиной. Я кричу:

– В укрытие!

Птичка пошла на удар. Все в дыму. Сначала выждал минуту, потом подбежал к самоходке. Убедился, что машина не горит, и отдал команду наводчику и механику делать ноги.

Мехвод Молчан прыгнул в механку, наводчик Синоптик – к себе, чтобы застопорить башню.

Я прыгаю на броню рядом с люком механика, кричу:

– Уходим по-боевому. Синоптик, держи башню, Молчан, дави под гору.

Доложил по рации об атаке дрона, сказал, что увожу машину в укрытие. Спросили, все ли с нами ок. Ответил, что да.

И вот механ давит на газ, наводчик держит башню. Наши вещи остались в блиндаже. Времени собирать их не было. Высока вероятность новой атаки, а машину надо сберечь.

Мы летим на всех парах. Полпути уже позади. Я слежу за небом и поддерживаю связь с командованием.

Тут машина начала дергаться и заглохла. Я доложил об этом по радейке. Комбат выясняет, что случилось. Спрыгиваю с машины и беглым взглядом оцениваю состояние корпуса. Дрон мог повредить движок. Но осмотрел и убедился, что внешне все цело. Доложил, что устраняем причину.

Я занимаю оборону, слежу за небом. Наводчик вылезает из башни, механ пытается завести мотор. И чудо, мы завелись и поехали, но через 500 метров опять заглохли. И САУ больше не запускается. Я снова доложил по рации. Комбат сказал держаться, помощь идет. Говорю, что нужны патроны, так как большинство потратили еще на огневой по первой „птичке“. Отвечает: „Принял, ждите“.

Механик с наводчиком пытаются разобраться, в чем поломка, а я слежу за небом. И тут я увидел еще один дрон. Командую: „Все из машины“.

Сначала мы отстреливались, потом кончились патроны. Я вижу, как дрон заходит на удар. Кричу: „Все в сторону“. Но „птица“ решила машину не бить, а полетела за нами. Мы рванули врассыпную. Сначала она устремилась за механиком, затем за мной. Я бегу по полю. Снег, трава, ноги устали, прятаться негде. Бегу и оглядываюсь. Думаю: ну все, хана. Но нет, промах, дрон пошел на новый круг. Теперь за Синоптиком. Он к тому времени уже выдохся и не мог бежать. У него давнишняя травма ноги. Часть кости заменена на железную пластину. Но опять промах.

Все, „птичка“ удаляется. Я тогда подумал, что аккумы садятся. А она хотела бить наверняка.

Мы собрались у машины. Магазины пустые, следим за небом.

По рации спросили, как у нас обстановка. Сказали, что помощь уже в пути. Прошло минут десять. Подбежал экипаж, который отдыхал после дежурства. Одни встали в оцепление, другие начали разбираться, почему машина глохнет.

По рации кричат: „Встречайте, еще одна падла летит“. Началась стрельба, сбили „птичку“.

Выяснили и причину остановки: замерзла топливная система. Один побежал в логово за горелкой, чтобы мы смогли отогреть трубки. Ждем.

Опять по рации доложили о новом дроне-камикадзе. Стрельба. В этот раз дрон покружил над нами и пошел на удар. Вот он влетает в землю рядом со мной. Я успел лечь и укрыться. А Ванька Фитнес стоял рядом. Его контузило и откинуло на метр. Мы к нему. Он лежит, стонет, держится за голову. Я осмотрел его, убедился, что открытых ран нет. Решил оттащить подальше, доложил командованию. Подбежал медик, привел контуженного Ваньку в чувство и увел в логово.

Мы же продолжили держать оборону. Тут прибежал боец с горелкой. Топливную систему отогрели, машина завелась и ушла в укрытие.

Я сел на землю и, обхватив голову руками, проговорил:

– Хохлы, твари, поздравили, скоты, с днем рождения…

Добрался до логова, сообщил комбату, что машина в укрытии.

Тот приказал:

– Отдыхайте, ваше дежурство закончилось.

Говорю:

– Принял.

Затем добавил:

– Вот такое поздравление с днем рождения.

Ушел к себе в блиндаж. Разделся, сел на стул и закурил. Все думал, почему дрон не бил в машину. Заметил, как трясутся руки. Понял, что это был шок, адреналин выплеснулся в кровь во время боя и теперь начало отпускать.

Через пару часов сидели мы всем экипажем на кухне и вспоминали эту ситуацию. И тут на нас нападает истерический смех. Слава богу, что все закончилось хорошо, ведь могло бы быть иначе…»