Евгений Гиренок – Время одуванчиков. Рукопись из генизы (страница 9)

– А вот в этом, Иоанна, определенная парадигма – за религиозную идею можно убить тех, кто с ней не согласен. Он убивал плиштим, потому что они не знали его Бога. И ты же понимаешь, что в этой парадигме до сих пор существуют многие миллионы людей. Жан из Булони в своей композиции и отразил именно эту идею.

Янка с недоумением пожала плечами.

– Странно, что это его вдохновляло спустя полторы тысячи лет, как Господь Иисус предложил абсолютно другой путь.

– Жан из Булони вообще не придавал духовной составляющей никакого значения, – скептически поморщился отец Хризостом. – Он просто выполнял пожелания заказчиков. А в данном случае заказчиками были знаменитые Медичи. Шимшон, убивающий плиштим – это демонстрация их кредо. Для них все люди – плиштим.

Янка молча смотрела на него, не задавая вопросов – она знала, что он сам пояснит свою мысль. Он тоже немного помолчал, что-то обдумывая, и потом продолжил:

– Я постараюсь объяснить попроще. Есть некая общность людей, объединенных тайной религиозной парадигмой, известной только им. Они не ограничены ни временем, ни пространством. И в достижении своих целей они не ограничены никакими средствами. Они передают свои знания и свою веру из поколения в поколение и приобретают в веках силу и мощь. Медичи – из них. Они появились из ниоткуда и ушли в никуда – но это только для непосвященных.

Янка поставила на стол пустую чашку и, бесцеремонно покопавшись в вазочке со сладостями, вытащила курагу.

– А для посвященных?

– Смотря, кто во что посвящен, – улыбнулся профессор. – Но есть общеизвестные факты. Например, тамплиеры, которые также именовались бедными рыцарями храма Соломона, на самом деле были очень богатыми. Выражаясь современным языком, они оказывали финансовые услуги и владели международной сетью банков. Когда их могущество достигло апогея, они встретили противоборствующую силу. Орден был разгромлен. Но практически сразу же появились Медичи. И они также владели сетью банков по всей Европе.  А потом и они ушли, а сразу же появились Ротшильды.

Янка засмеялась:

– Тонкий намек на толстые обстоятельства… Деньги правят миром. Весь вопрос, чьи это деньги. Ротшильды – ашкеназы, но насчет Медичи – это ведь точно не известно, а с тамплиерами вообще неясно.

Отец Хризостом вздохнул:

– Конечно, неясно. За исключением того, что и король Филипп Красивый, и папа Климент, которые разгромили орден, не прожили и года с того момента.

Они немного помолчали. Отец Хризостом пошевелил тонкими пальцами.

– Постарайся мыслить нелинейно. Не привязывайся к каким-то персоналиям и отдельным событиям. А представь движение в объеме – деньги и власть, это как толстая змея переползает из века в век и из страны в страну.  И рано или поздно ты почувствуешь, что это движение имеет свой ритм, свой смысл и свою цель. И своих адептов. Шуалей Шимшон. Лисы Самсона.

Янка наклонила голову набок и пристально посмотрела в глаза профессору.

– Вот тут не поняла, отец Хризостом. Можете объяснить?

Он усмехнулся:

– Это образ просто, Иоанна, никакой конкретики. Помнишь, Шимшон поймал триста лисиц, привязал им к хвостам факелы и пустил на поля плиштим, чтобы все сгорело?

Янка согласно кивнула:

– Да, это было в Книге Судей.

– А ты знаешь, что спустя даже семьсот лет в Риме на празднования в честь богини Цереры в Большой Цирк выпускали лисиц с факелами, привязанными к хвостам? У Овидия есть об этом. Но никто не знает, что это за ритуал и чем вызван.

Янка серьезно спросила:

– А вы знаете?

– Да откуда мне-то знать, спустя еще две тысячи лет? – усмехнулся профессор. – Но могу предположить.  Это знак тех, для кого этот мир – поле. И они в любой момент готовы его поджечь и принести в жертву. Они мимикрируют, меняют свои формы, организации, названия, но суть остается неизменной. Они служат своей идее. И они знают, что мы это знаем.

У Янки на языке завертелся вопрос, но она промолчала и не стала его задавать – она знала, что ответа не получит. Во всяком случае, сейчас.

12. Петров

В приоткрытую дверь купе постучали, и проводница, заглянув, спросила:

– Иван Иванович, чай будете?

Он с улыбкой кивнул.

– Маша, конечно, буду. Как в поезде можно не пить чай?

Его сосед по купе, учитель-пенсионер из Мурманска, отложил глянцевый журнал «Популярная механика» и тоже попросил:

– Машенька, и мне стаканчик, пожалуйста.

– Хорошо, Степан Николаевич, сейчас сделаю.

Проводница ушла, а учитель поправил подушку поудобнее и сказал:

– Это вы точно подметили, Иван Иванович, без чая в поезде никак.

Он видел, что учителю скучно и очень хочется поговорить – почти сутки он ехал в одиночестве. В вагоне народу немного, пора отпусков уже закончилась, в их купе верхние полки пустовали. И Петров знал, что если скажет что-то в ответ, то будет до ночи слушать истории из чужой жизни. Но его это не беспокоило, разговоры не мешали течению мыслей, поэтому Иван Иванович дружелюбно ответил:

– Это скорее ритуал, чем необходимость. Есть какая-то магия в этом действе, вам не кажется? Мы как бы приобщаемся к другой реальности, железнодорожной. Здесь все по-другому – время, пространство, расстояние. Здесь даже вода имеет другой вкус.

Степан Николаевич оживился:

– Знаете, я никогда не рассматривал это под таким углом. А ведь если задуматься… Другая реальность. Интересно… Вы слышали историю про поезд 526, который вез детей из Ленинграда в Выборг, но пропал по дороге? Точнее, он нашелся, конечно, но спустя почти сутки. А там всего сто двадцать километров. Хотя, скорее всего, это как раз из разряда железнодорожных баек…

Иван Иванович серьезно посмотрел на собеседника:

– Это реальный случай. Причем это ЧП расследовалось на самом верху. Берия лично курировал, и все результаты ему докладывались немедленно. Это произошло седьмого июня пятьдесят второго года. Поезд исчез на перегоне Горьковское – Каннельярви. И нашелся не на следующий день, а только через двое суток.

Степан Николаевич даже привстал, видно было, что тема увлекла его:

– Мне, если честно, не очень верится во все это. Я, конечно, не любитель всех вот этих паранормальных явлений, но кое-что читал. И сам факт вызывает серьезные сомнения.

Иван Иванович пожал плечами:

– Так верить или не верить – это дело всегда добровольное. Тем более, что доказательств все равно нет и не будет. Я знаю, что результаты расследования были засекречены, и даже в наше время крайне ограниченный круг людей имеет к ним доступ.

Степан Николаевич согласно покивал головой:

– Ну да, ну да. Это вполне объяснимо, учитывая, что в нашей стране секретят все, что только можно. Чтобы враги не узнали наши тайны. Это только американцы немедленно сняли бы фильм из серии «Секретные материалы», а у нас наоборот. Никто ничего не должен знать.

Иван Иванович улыбнулся. Конечно, у него и в мыслях не было рассказывать случайному собеседнику, что расследовал этот случай тогда еще майор МГБ Артур Владимирович Шклярский, который потом долгое время возглавлял специальный отдел Комитета государственной безопасности, занимавшийся подобными вопросами. И помогал ему Анри Волохонский – они только-только начинали вместе работать.

Случай действительно был невероятный – поезд исчез на двое суток, потом обнаружился в Выборге на запасных путях, которые незадолго до этого несколько раз осматривали. И все пассажиры уверяли, что побывали в будущем. Естественно, с них взяли подписки о неразглашении, а результаты расследования максимально причесали. Шклярский под хорошее настроение как-то рассказывал, что самое сложное для него было так составлять отчеты, чтобы никто не мог заподозрить, что он знает больше, чем пишет, но в то же время, чтобы руководство страны не потеряло интерес к этой теме.

Степан Николаевич спросил:

– А вы сами что думаете насчет подобных случаев? Сейчас часто пишут – то самолет пропал, то корабль, то вот поезд…

Иван Иванович пожал плечами:

– Если честно, я вообще об этом не думаю. Вы знаете, есть три слова, вроде бы означающие одно и то же действие. Смотреть, видеть, наблюдать. Но, согласитесь, они все-таки имеют разное значение. Мы внимательно изучаем только то, что нас интересует – это наблюдение. То, что привлекает наш ум, мы замечаем и разглядываем – это видение. И есть вещи, по которым мы просто скользим взглядом – просто смотрим на них. Так вот, в таких случаях мой взгляд просто скользит.

Проводница Маша принесла чай в классических граненых стаканах с желтоватыми подстаканниками с вензелями и положила на блюдце несколько кусочков рафинада.

– Если что-то еще нужно, скажите. У меня есть конфеты и рулетики. Ну а если хотите основательно поужинать, то в поезде есть вагон-ресторан.

Степан Николаевич замахал руками:

– Нет-нет, что вы. Вы же сами видели вчера, сколько сумок мне жена загрузила. Там на неделю еды.

Маша рассмеялась.

– Я, вообще-то, больше для Ивана Ивановича это сказала. С вами-то все ясно.

Иван Иванович тоже улыбнулся:

– Меня Степан Николаевич уже накормил, так что не беспокойтесь. Спасибо, Машенька.

Проводница ушла, прикрыв дверь, и Степан Николаевич продолжил начатый разговор:

– Но есть ведь какие-то вещи, которые вы наблюдаете, погружаетесь в них?

Иван Иванович согласился: