Евгений Гиренок – Время одуванчиков. Рукопись из генизы (страница 11)

В одну из последних встреч с Янкой он жаловался ей:

– Знаешь, я иногда чувствую себя как расслабленный в Бефезде. Такое впечатление, что жизнь мимо меня проходит.

Янка приподняла на лоб темные очки и серьезно посмотрела ему в глаза:

– Я, конечно, понимаю твое желание использовать евангельские образы, но в данном случае это как-то кривовато получилось. Расслабленный вообще не жил. Тридцать восемь лет надежды на жизнь – вот уж у кого действительно все мимо. А ты просто капризничаешь.

Джем через трубочку потягивал фруктовый чай из большого бумажного стакана. Они сидели на открытой веранде кафе неподалеку от Григорианского университета. Меньше всего ему хотелось спорить – с Янкой это всегда нелегко, а у него сейчас не было желания напрягаться, формулировать мысли, подыскивать слова. Ему доставляло удовольствие просто сидеть и смотреть на нее – длинноволосая, в клетчатой рубашке с закатанными рукавами поверх белой футболки, она была похожа на американскую школьницу. И ему очень хотелось обнять ее и прижать к себе. Но в то же время и промолчать он не мог.

– Задумайся, когда Иисус исцелил его, Он, конечно, знал, что расслабленный теперь будет больше грешить – у него появилась для этого возможность. Но Господь соглашается на это. Пусть будет жизнь – со всеми ее проявлениями. И грехами в том числе, потому что человек не может не грешить.

Янка удивленно спросила:

– Так тебе что, грехов не хватает?

– В какой-то мере да, не хватает, – задумчиво ответил Джем. – Я стал рафинированный, словно это и не я. Не хватает цели, движения, драйва. Я просто плыву по течению и чувствую, что потихоньку вообще перестаю шевелиться. Ты заметила, что я толстеть начал?

– Ну уж прям и толстеть… – засмеялась Янка. – Пару килограммов набрал, да, но это легко исправить…  Дело не в этом. Мысли – а зачем все это, а что дальше, а какой смысл – это нормально.  До этого ты просто бежал, не думая ни о чем, а сейчас остановился и пытаешься осознать то, что с тобой происходит. Ты привык ощущать события – вот это хорошее, вот это плохое…

– Ну да, моя жизнь – это бег от плохих событий к хорошим…

Янка согласно кивнула:

– А тогда что такое сама жизнь? Между событиями ее очень сложно рассмотреть, она трудноуловима. Сейчас Бог дает тебе возможность почувствовать жизнь, как она есть, Он зовет тебя в глубину, а ты боишься идти и все норовишь опять броситься бежать.

Джем поставил стакан на стол и отломил кусочек от развернутой плитки шоколада.

– Да. Время проходит, а ничего не происходит. И от этого мне не по себе.

Янка тоже взяла шоколад:

– Тебе надо выйти из обольщения временем. Оно обманывает нас, создает иллюзию движения. Время паразитирует на нашей суете, беготне, стремлении что-то сделать, успеть, догнать… Но подлинная реальность – вне времени. Только там ты можешь познать его течение изнутри.

 Джем пренебрежительно махнул рукой:

– Теория и общие фразы. Никакой конкретики. Вода.

Янка не стала спорить:

– Ну и не парься тогда. Подрастешь – поймешь. Пойдем лучше в отель. Есть вещи интереснее абстрактных рассуждений. Тем более, тебе рано вставать.

…Джем все-таки задремал, и когда тоненько запиликал мобильник, не сразу понял, где находится. Полминуты он смотрел осоловевшими глазами на залитый закатным солнцем Театральный проезд и спешащие потоки людей, пока окончательно не пришел в себя. Телефон продолжал звонить. Джем достал его из кармана и посмотрел на экран, но номер звонившего не определился. Джем нажал кнопку и сказал:

– Говорите, слушаю.

Приветливый женский голос поздоровался и спросил.

– Скажите, это вы – Джем? Вы знакомы с Алексеем Хрусталевым?

Джем машинально поправил:

– Был знаком. Заочно. По телефону. А вы кто?

Собеседница не стала отвечать на его вопрос и попросила:

– Одну минуточку, не отключайтесь, пожалуйста.

И почти сразу мужской голос с легким восточным акцентом спокойно сказал:

– С тобой хотят поговорить люди. Сегодня в девять вечера.

Остатки сна как рукой сняло. Джем почувствовал, как в крови закипел адреналин. Мысли стали ясными, и слова находились сами собой. Он так же спокойно, но с ноткой насмешки в голосе спросил:

– Ты сам-то кто будешь?

Собеседник хмыкнул:

– Там и узнаешь. Ресторан «Арагви», девять часов. Администратору скажешь, что тебя ждут.

И отключился.

14. Степанов

Полковник Задорожный внимательно слушал, слегка наклонив голову набок. Время от времени он делал пометки в своем ежедневнике, какие-то крючочки и закорючки. Степанов знал, что у начальника есть собственный шифр, который со стороны выглядел обычными каракулями – Вася Задорожный слишком давно служил, чтобы доверять что-то бумаге без необходимых предосторожностей. Полковник задумчиво постучал авторучкой по открытой странице и спросил:

– Думаешь, нам вообще нужно в это дело лезть?

Степанов саркастически хмыкнул:

– Подожди, ты же сам говорил, у тебя какая-то информация проходила. А тут такое драматическое развитие событий… И что? Нам до этого дела нет?

Задорожный немного скривил губы:

– Саша, ты же понимаешь – нет человека, нет проблемы. Ну, была инфа, теперь она потеряла актуальность. А с убийством пусть менты разбираются, их юрисдикция. Зачем мы будем себе на ровном месте искать головняки?

– Я думаю, тут все равно без головняков не обойдется, – пристально посмотрел ему в глаза Степанов. – Учитывая, что здесь опять замешаны люди из команды генерала Шклярского. Кстати, Петров уже едет в поезде, завтра утром будет в Москве.

Полковник вздохнул:

– Генерала уж три года как в живых нет, а геморрой все продолжается. Ладно, давай свои соображения.

Степанов спросил:

– А что твой источник? От которого инфа прошла. Он общался с Хрусталевым лично?

Задорожный пожал плечами:

– Источник не очень много сообщил, но можно попробовать узнать. Что это даст?

– Надо установить, где у него было рабочее место. Он ведь официально нигде не был трудоустроен? Обретался на вольных хлебах, насколько я понял. Но дома он не работал. Значит, где-то должен быть офис или что-то в этом роде. Может, обычный гараж, но обязательно должен быть.

Полковник кивнул:

– Да, согласен. Где-то ведь он работал над своими рукописями. Хотя странно, почему не дома? Может у него дача была? Писатели любят на дачах работать – тишина, покой, творческая атмосфера.

– Вряд ли, – усмехнулся Степанов. – Обстановка в квартире простенькая, деньгами там и не пахнет, не похоже на человека, имеющего дачу. Да и он ведь не просто писатель, а историк. Значит, надо под рукой иметь большие объемы справочной литературы – книги, энциклопедии и тому подобное. А это только библиотеки. С дачи не наездишься.

Задорожный махнул рукой.

– Спорно, конечно. Данных маловато для таких выводов. Мы же не знаем, что именно он писал и как строил рабочий процесс. Но ты прав, надо найти офис. Может, там и найдется что-то интересное. Хотя я больше надеюсь, что приедет Петров и прольет хоть какой-то свет на эту ситуацию. Ты ему звонить не пробовал? Есть у него мобильник вообще?

– Мобильник-то есть, только что толку. Я пробовал набрать, абонент не абонент.

– Ясно. Тогда только ждать. Может, коллеги что-то нароют – в конце концов, убийство-то им расследовать, будут все данные устанавливать. Посмотрим, где быстрее получится. Жаль, конечно, что записной книжки нет.

Степанов задумался:

– Похоже, убийца не очень-то спешил. Застрелил, зашел в квартиру, соответственно, прикрыв за собой дверь. И спокойно поискал, что ему нужно. Рукопись, записная книжка… Может и еще что-то было. Нервы стальные у человека.

– Кстати, а гильзу нашли?

Степанов помотал головой:

– Вот тоже, кстати. Гильзы нет. Конечно, может, стреляли из револьвера, но опера сказали, калибр похож на 7,62. Из револьверов такой у нагана, но мне почему-то не верится, что такой раритет можно для серьезного дела использовать. Может, какое-то западное оружие, но мне думается, что скорее всего «ТТ» или другой автоматический пистолет. А раз так, то гильзу убийца поднял.

Задорожный еще сделал пометочку в ежедневнике.

– Это даже не стальные нервы, а просто канаты какие-то. Или он не один был. Эксперты что говорят на этот счет?